То, что лучше забыть

Цзян Чэн был точно уверен: вот так он еще ни разу в жизни не напивался. Не надо было ему соревноваться с Вэй Ином, кто больше выпьет. Да это было ясно с самого начала! У сводного брата удивительная устойчивость ко всему – к вину, пряностям… приключениям. Уже когда они выпили примерно половину запасов, Цзян Чэн понял, во что ввязался. Но было уже поздно. Ну, он хотя бы не проиграл. Просто потому, что в конце концов они сбились со счета, сколько кувшинов «Улыбки императора» их окружало. А потом Вэй Усяня увлекли за собой восхищенные приятели, и Цзян Чэн готов был расстроиться, что всё внимание снова достается не ему, но потом понял: всё же это к лучшему, зато никто не увидит, как он, шатаясь, добирается до своей спальни, и никто не узнает, насколько он пьян. Он еле шел, опираясь об стену. Неверный свет луны то мелькал, то исчезал, и от этого в глазах всё двоилось. Сладкий аромат жимолости будто обволакивал. Цзян Чэн пытался удержаться на ногах, но вдруг оступился на ровном месте и упал на кого-то, кто как раз проходил рядом. - Ваньинь-сюн, - послышался знакомый тихий голос. Легкое дыхание ночного ветерка освежило его сознание, он понял, с кем столкнулся, и тут же успокоился. - Хуайсан, - прошептал он, обняв Не Хуайсана и потеревшись щекой о его шею и плечо. Казалось, еще никогда Цзян Чэн не был так рад кого-то встретить. Он сам не ждал, что так обрадуется голосу и хитрой улыбке Хуайсана, как будто привязанность уже таилась где-то в глубине души и дала о себе знать только теперь. - Ох, как же ты умудрился так напиться? – засмеялся Хуайсан, удивляясь. Чуть отстранившись, он коснулся ладонями лица Цзян Чэна. Чувствовать прохладное легкое прикосновение было так приятно, и Цзян Чэн потянулся к нему навстречу. - Н-не мог д-дать ему выиграть! – нахмурился Цзян Чэн. Эх, теперь он понимал, почему в ордене Лань запрещен алкоголь… Пол, казалось, уплывал у него из-под ног. - Ясно, - понимающе ухмыльнулся Хуайсан, без тени насмешки, просто забавляясь. – Давай я тебя проведу. - Угум, - Цзян Чэн с трудом припоминал начало вечера. Кажется, в самом начале Хуайсан еще был с компанией, внимательно и настороженно наблюдая издалека. И даже не пил – ну, разве что, сделал пару глотков. Вот почему он держался на ногах, а Цзян Чэн уже нет. Цзян Чэн неуверенно шел, закрыв глаза, закинув одну руку на плечо Хуайсану, а другой обнимая его за талию. Утонченный и изящный, Хуайсан тем не менее крепко держал его, не давая упасть. - Вот мы и на месте, - сказал Хуайсан, когда они добрались до комнаты Цзян Чэна. Еще несколько шагов, и Цзян Чэн почувствовал, что его укладывают на кровать. Чуть позже его губ коснулся край чашки. Цзян Чэн что-то недовольно проворчал – ему вовсе не хотелось делать лишнее усилие, чтобы сесть, но Хуайсан мягко уговаривал его: - Выпей, завтра ты мне за это еще «спасибо» скажешь. Цзян Чэн опустошил чашку в два глотка, и Хуайсан долил ему еще отвара, внимательно приглядывая за ним. Допив, Цзян Чэн снова лег, а Хуайсан поставил кувшин и чашку на столик у кровати, и собрался было уйти: - Ну что же, мне пора… - но вдруг нахмурился, беспокоясь: - С тобой всё в порядке? Услышав это, Цзян Чэн возразил: - Останься со мной, - и, обняв Хуайсана, увлек его за собой на кровать. Почему-то он был твердо уверен, что не хочет, чтобы Хуайсан уходил. Хоть и понять не мог, почему. В последнее время ему нравилось, когда Хуайсан был рядом. А сейчас вино добавляло смелости – так почему бы не дать волю своим прихотям? - Ой, - Хуайсан осторожно отодвинулся, пытаясь освободиться из его объятий и встать. – Ваньинь-сюн, спорим, завтра ты ничего не будешь помнить. И что ты тогда скажешь, если поймешь, что мы проснулись в одной постели? - Да всё равно, - недовольно настаивал Цзян Чэн, прижимая Хуайсана к себе еще сильнее и уткнувшись лицом в ткань его одеяния, отчего голос звучал глухо. – Я х-хочу, чтобы ты остался. Я запомню, как всё было! - Ммм, - согласился Хуайсан. – Хорошо, я подожду, пока ты заснешь, - он коснулся лба Цзян Чэна, бережно отводя в сторону падающие на лицо пряди волос. - Как тут спать, в такую жару! Июнь еще только начинался, и самые жаркие дни были еще впереди. Но в Гусу уже стояла невыносимая влажная жара. Ночью было чуть легче, но всё равно жар окутывал, обволакивал, погружая в сонную лень. Даже привычная строгая дисциплина поддерживалась не так жестко, и многие расслаблялись. Ученики чаще смеялись, их жесты становились вольнее. В такую пору легко было замечтаться. А слова срывались с губ сами собой. - Может, тебе бы не было так жарко, если бы ты не прижимался ко мне, - сказал Не Хуайсан, но не отодвинулся. Только достал веер и принялся обмахивать им Цзян Чэна. - Мммм, как хорошо! - Цзян Чэн подвинулся еще ближе, глубоко вздыхая, и Не Хуайсана пробрала легкая дрожь. Они молчали. В какой-то миг Не Хуайсан отложил веер. Коснулся лица Цзян Чэна кончиками пальцев, легко-легко, будто не решаясь, будто в любой миг Цзян Чэн мог открыть глаза и спросить: "что это ты делаешь?". Но ничего такого не произошло, и Не Хуайсан осмелел, поглаживая Цзян Чэна по щеке и проводя кончиком пальца по скулам. Цзян Чэн не ждал, что кто-то будет с ним так нежен, и легко поддался новым ощущениям. "Вот бы каждый вечер так проводить". Подумал ли об этом он сам, или услышал шепот на ухо? Он уже почти засыпал, когда Не Хуайсан снова заговорил. - Знаешь, Ваньинь-сюн, - смущенно начал Хуайсан. - Ты же завтра всё забудешь, значит, я могу тебе сказать... так бы я не осмелился... На миг он умолк, задумавшись, а затем продолжил: - Ты такой чудесный, Цзян Ваньинь... сколько я тебя знаю, всегда тобой восхищался. Я думаю... - снова молчание. - Нет, я уверен. Правда-правда, ты нравишься мне. Цзян Чэн чуть-чуть приоткрыл глаз, понемногу начиная понимать, о чем речь. - А как же Вэй Усянь? - спросил он, чувствуя себя странно беззащитным. - Ты ходишь за ним, как привязанный. Когда брат был рядом, показалось бы просто невероятно, чтобы Не Хуайсан не очаровался именно им. - Нет, - спокойно ответил Хуайсан. - Я ходил за вами только из-за тебя. Он улыбнулся, но Цзян Чэн не мог понять, почему. Сердце сжалось от боли. Хуайсан говорил слова, которых он уже не рассчитывал услышать, просто не надеялся. "Неужели кому-то и правда нужен я?". - Ты тоже мне нравишься. Ты, и никто другой. Наверное, было бы слишком глупо так вцепиться в первого, от кого почувствовал искреннее внимание. Цзян Чэн задумался, может, это просто радость от чужой влюбленности - но нет, ему тоже становилось теплее на душе, когда Хуайсан был рядом. - Не говори так, - мягко остановил его Хуайсан. - Ты еще найдешь себе кого-то более талантливого. - Мне нужен только ты! - возразил Цзян Чэн. Хуайсан вздохнул. - Ваньинь-сюн, ты... Не Хуайсан, с его внимательным взглядом из-под ресниц, с остроумными шутками, от которых Цзян Чэн смеялся в любую минуту - вот благодаря кому жить в тени Вэй Усяня становилось более-менее выносимо. Цзян Чэн тоже влюбился. Поразительно - только сейчас он в полной мере это осознал. - Ты слишком много выпил, - продолжил Хуайсан. - Ты сам не знаешь, что говоришь. - Всё я прекрасно понимаю, - почти отчетливо возразил Цзян Чэн. – Хуайсан, завтра я всё буду помнить. Вот увидишь… и т-тогда… т-тогда мы сможем… - у него начал заплетаться язык, и он не договорил. - Да-да. Правда, мило? – Хуайсан грустно усмехнулся, на миг позволив себе представить, что именно так всё и будет. Всё же он любил помечтать о невозможном. И вечно увлекался именно теми людьми или вещами, к которым никогда в жизни не смог бы приблизиться. Цзян Чэн удивительно одаренный заклинатель, настанет время, и он возглавит орден Юньмен Цзян. У Хуайсана были определенные перспективы возглавить орден, но он всей душой надеялся, что такой день никогда не наступит. Он прекрасно знал, что не годится на эту роль. А если так – у него не может быть ничего общего с такими талантами, как Цзян Чэн! Им просто на роду не написано быть вместе. Да, Хуайсан мечтатель – но о здравом смысле он помнит. Цзян Чэн может связать свою судьбу с кем угодно, но только не с ним. - Обещаю… - снова пробормотал Цзян Чэн. - Засыпай, - Хуайсан бережно распустил его волосы, расплел косы, медленно, успокаивающе перебирая пряди. - Я буду помнить… Хуайсан нежно коснулся губами его лба. Цзян Чэну показалось, что ничего не может быть мягче и приятнее этого поцелуя. Даже вопреки дурману от вина, заволакивающему сознание, Цзян Чэн был точно уверен, что хочет чего-то большего. Он попытался поднять голову и потянуться за поцелуем, но смог только слегка прижаться губами к подбородку Хуайсана. Глаза закрывались сами собой. - Спокойной ночи, Цзян Ваньинь. * Цзян Чэн проснулся на рассвете. Он был один, укрытый одеялом, и понял, что спал, обнимая подушку. Мигнул, вспоминая вчерашнее и пытаясь сообразить, как это он вчера добрался до спальни и почему даже не мучается от похмелья. Потер глаза и поспешил умываться. На уроке всё было, как обычно. Вэй Усянь, веселый, как всегда, увивался возле Лань Ванцзи, будто бабочка, порхающая у цветка, и пытаясь растопить стену ледяной невозмутимости. Лань Ванцзи так же привычно отводил взгляд и старался не обращать внимания. Неподалеку сидел Цзинь Цзисюань, с легким недовольством наблюдая за этой сценой. Хуайсан сидел у окна, играя веером, рассеянно глядя в сторону и даже не скрывая, что думает о чем-то своем. На миг их взгляды встретились чуть дольше обычного. Цзян Чэн вдруг подумал: «я же вчера хотел что-то сказать» - и не помнил, что. А ведь это точно было что-то важное! Он чувствовал себя таким беззащитным, будто накануне проговорился о чем-то очень личном. Нет, если бы он натворил каких-то глупостей, Вэй Усянь уже вовсю шутил бы над этим и ни за что не дал бы ему забыть это до конца дней своих! - Эй, - он слегка подтолкнул брата локтем. – Что было вчера ночью? - Ну, пили мы, - Вэй Усянь пожал плечами. – Как всегда. А что? – и тут он ухмыльнулся: - Давай, выкладывай, что ты учудил? - Да ничего! – сердито ответил Цзян Чэн. Но странное ощущение не проходило. - Нееет, что-то было, - радостно протянул Вэй Усянь. – Видел бы ты, какое у тебя сейчас выражение лица. - Я просто вернулся в свою спальню, - ответил он. По крайней мере, это было то, что он точно помнил. И Цзян Чэн отвернулся, давая понять, что не хочет продолжать этот разговор. На его счастье, Вэй Усяня больше интересовало то, как бы еще больше поддеть Лань Ванцзи, и он легко отвлекся. Цзян Чэн снова глянул на Хуайсана. Но тот улыбнулся и отвел взгляд. Удачный момент был уже потерян. «Больно,» - подумал Цзян Чэн. – «Ну почему мне становится так больно, когда я на него смотрю?». - Хуайсан, - прошептал он, еще не решив, что хочет сказать. Так всё же, о чем он хотел поговорить? - Д-да? – Хуайсан настороженно глянул на него. Почему-то совсем не так, как до недавних пор. А, скорее, волнуясь, как в тот день, когда они познакомились. Цзян Чэн даже был готов немного обидеться. Ведь те первые дни уже в прошлом! - Вчера… почему-то… я… - неуверенно начал Цзян Чэн. – У меня такое странное ощущение… что-то случилось? Хуайсан с явным облегчением ответил: - А? Я не знаю! Мне вчера нездоровилось, я почти весь вечер просидел у себя… наверно, просто слишком переволновался из-за экзамена, до сих пор голова кружится. - Вот как, - с легким разочарованием сказал Цзян Чэн. – Ну, понятно. - А ты хорошо повеселился на вечеринке, Ваньин-сюн? - Не помню, - признался он. – Я слишком много выпил. - Наверное, это к лучшему, что не помнишь, - едва слышно, неразборчиво, прошептал Хуайсан, прикрывшись веером. Но чуть громче добавил: - Смотри, в следующий раз будь осторожнее, обещаешь? На кого-нибудь другого Цзян Чэн рассердился бы за такие слова и посоветовал бы не лезть не в свое дело, но Хуайсан так искренне о нем беспокоился, что оставалось только молча кивнуть. Чувство неловкости по-прежнему то и дело давало о себе знать. Неужели так действовала «Улыбка императора»? Временами становилось дурно, сердце болело, дышать становилось тяжело, как будто воздуха постоянно не хватало. Каждый раз, когда Цзян Чэн был близок к тому, чтобы всё вспомнить, образы с той ночи еще сильнее расплывались, их будто обволакивал туман. Может, во всем остальном он продолжит пытаться превзойти Вэй Усяня, но вновь соревноваться с ним, кто больше выпьет – нет уж, никогда в жизни!..