Он не был готов

Мишель сидит на своей кровати, опираясь на стену бежевого цвета. В её комнате всегда уютно, но иногда она сама утопает в нем, в этом уюте. Ещё одна книга, двадцатая, может, за это время. Казалось бы, все в порядке, как всегда — Мишель сидит читает в тепле и уюте. Но есть проблема, она читает один лишь абзац уже раз пятнадцатый. Она не вникает в смысл, слова их, видимо, потеряли. Тогда девушка решает наконец-то отложить книгу. Мишель смотрит прямо перед собой. Пустота. На самом деле, её комната полна вещей. Шкафы с книгами, постеры и рисунки, некоторые фотографии, глобусы, карты, даже шкатулки с аксессуарами, которые она не надевает. Но в такие моменты, как этот, когда она точно не в порядке, всё исчезает. Тогда комнате резко становится прохладнее и темнее. Рядом с её кроватью есть комод. Она открывает его, не вставая с кровати, и вытаскивает фотографию в рамке. Мишель прячет эту фотографию от глаз мамы. Знает, что мама попытается отобрать её. Так мама забывает пытается забыть своего мужа, отца Мишель. Глупо. Девушка часто достаёт эту вещь. Если их дом, по каким-то причинам, будет гореть, Мишель заберёт с собой эту фотографию первым делом. Вот настолько она ей важна. На фотографии три человека. Сделана она, если не считать тех пяти лет, два года назад. Они были обычной семьей с обычными ценностями. Они были счастливы. Раньше, возможно, Мишель не была бы так уверенна в счастье их семьи. Но сейчас она знает точно, да, их семья была счастливой, и она сама тоже. Папа придерживает её в тёплом объятии и с широкой улыбкой на лице. На нем одна из его футболок, которую позже Мишель заберёт себе. Однако, она не решается надевать её. Это больно. Носить на себе частичку того, кого больше нет. Мишель слышит шаги и прячет рамку под одеяло. Её мама заходит в комнату — Мишель, я ухожу ненадолго по делам. До ночи буду. Покушай, всё на столе. Девушка больше не узнает свою маму. Да, она такая же милая, умная и внимательная. Но какая-то часть её ушла вместе со всеми воспоминаниями о муже. Она встаёт, чтобы закрыть дверь в комнату. И сделав это, девушка скатывается по двери. Она слышит, как открывается и закрывается входная дверь — можно. Тогда она выпускает наружу то, что накопилось внутри неё, чувства. Она подпирает ладонью голову, и слезы падают ей на одежду, оставляя мелкие, мокрые пятна за собой. Кожа даже немного щиплет из-за них. Папа не должен был уходить Папа сделал свой выбор, милая Тогда Мишель могла подумать, что он их не любил, но она не стала. Она знала, он точно их любил. Наверное, он так сильно их любил, что решил закончить свою жизнь именно так. Мишель не говорила об этом с мамой. И до появления Питера, ей приходилось как-то справляться самой. Она писала папе письма, которые до него никогда не дойдут. Дорогой Папа, Как твои дела? У меня всё хорошо, у мамы тоже. Честно говоря, всё не так уж и хорошо. Мне тебя не хватает. Прости, что так случилось. Мне очень жаль. Если бы я только была рядом с тобой… Я знаю, ты сейчас в хорошем месте. Но я боюсь одного… Папа, тебе было больно? Если да, то лучше бы это случилось со мной. Но только не с тобой. Никогда. Пап, я больше никогда не надену на себя твою футболку, больше никогда не пойду на матч по футболу, больше никогда не буду есть яблоки в карамели и больше никогда не буду смотреть «Друзей». Наверное, это было так хорошо с тобой, что без тебя это будет очень больно и бессмысленно. У меня, всё же, осталась для тебя одна просьба. Если ты меня слышишь или видишь, дай мне знак. Прошу. Твоя дочь, Мишель. Признаться честно, она всё ещё так делает. Реже, но делает. Как же глупо… Так же, как и верить, что в небесах они всё видят, скажите Вы. Что же поделать, вот насколько ей больно. Она прячет такие письма под листами своих дневников. Дневники, кстати, ещё одно её спасение. Часто там можно увидеть порванные листы, разводы от слёз. Но всё, что кажется идеальным, в конце концов, совсем неинтересно. Мишель тяжело вздыхает, трёт глаза и встаёт. Она слышит звуки за окном и уже точно знает кто это. Питер Паркер. Он стоит улыбается, но не так, как в самом начале, когда они впервые увиделись. Тогда он улыбался как обычный наивный, добрый подросток. Сейчас же он улыбается, как взрослый человек. За улыбкой скрывается печаль. — Ты ещё не собрала одеяло и подушки, ЭмДжей? — В его словах нет грубости никогда. Это, наверное, такой подкол, чтобы заставить девушку улыбнуться. Ведь он видит её припухшие, но всё ещё красивые глаза. — Что насчёт того, чтобы сегодня остаться дома? — Мишель приглашает его домой, говоря, что она всё равно одна. Питер уже бывал в комнате у Мишель. Но каждый раз, как в первый. Он сначала всё рассматривает и наконец-то замечает что-то новое. Письмо на столе. — ЭмДжей, что это? Мишель ему не говорила о таком хобби, как «писать в никуда» — Я тебе расскажу только потому что знаю, ты меня поймёшь и не посчитаешь это странным. После небольшого рассказа и объяснения Мишель вздыхает, на этот раз легче. Она ложится на кровать и закрывает лицо ладонями. — Надеюсь, ты не против, — С этими словами Питер ложится рядом с ней. Очень близко. Она не против. Мишель никогда не была бы против. Но она не отвечает ему. Лишь отпускает свои руки и они случайно касаются его рук. Мишель убирает их к себе на живот как можно быстрее. Но в ту долю секунды она почувствовала тепло. Рядом с Питером ей становится теплее. Сейчас, да и в дальнейшем будущем, ей будет нужно тепло Питера. Кроме этого, она будет делить с ним не только это чувство теплоты, но и грусть, печаль и даже свои слёзы. Милая, когда-нибудь ты найдёшь того, кто будет с тобой в хорошие дни, безусловно. Но ты должна будешь держаться за того, кто будет с тобой, когда тебе больно и грустно, когда кажется, что всё теряет смысл Пап, по-моему, это ты, разве нет? Конечно, я буду всегда рядом с тобой, дочь. Но я говорю о другом человеке. Он будет столь важен для тебя, как ты для меня Тот разговор Мишель очень смущал. Тогда ей было 13 лет. Сейчас ей 16 и его рядом нет. — Но он же обещал быть рядом всегда, — Мишель говорит это Питеру, даже не смотря на него. —Ты что забыла? Питер берет её за руку и ведёт к окну. Они выходят на маленький балкон. Солнце уже село, но на улице ещё не так темно. Питер показывает на небо пальцем. Он забыл отпустить руку Мишель. Или он сделал это, потому что, просто не хотел отпускать её. — Не забывай, — они остались смотреть на улицу. Мишель и Питер смотрели на людей, какие же маленькие и неважные. Кто-то смеётся, другой разговаривает по телефону, ещё один спорит. Они, вот, стоят на балконе вдвоём. Жизнь. Они остались вдвоём, каждый думал о своём. Но они знали точно, рядом с ними тот человек, что всегда будет рядом, чтобы выслушать.