В тишине

- Эй, Донхэ! Выходи! - В окно кинули маленький камешек. Донхэ вздрогнул и оторвался от книги. Его губы сами расплылись в широкой улыбке. Он быстро подбежал к зеркалу, с недовольством поправил торчащую челку и, с досадой закатив глаза, скривил рожицу. В последнее время он все время вел себя странно, а все дело было в его лучшем друге Хекдже. - Донхэ, блин! - зашипели за окном. Донхэ поправил футболку, выключил ночник и с легкостью выпрыгнул через открытое окно, очутившись в заросшем саду. - Что так долго? - недовольно спросил Хекдже. Сегодня на нем были широкие рваные джинсы и черная футболка с огромной звездой на груди. Ничего примечательного, на самом деле, но сердце Донхэ отчего-то посчитало иначе и забилось быстрее. - Все равно никуда не торопимся, - ответил Донхэ и специально равнодушно пожал плечами, встречая взгляд блестящих глаз, в которых плескалось совсем не раздражение, а веселье. - В этот раз мы торопимся, - возразил Хекдже и отвернулся, направившись вперед. - Почему? - удивился Донхэ, поспешно следуя за другом, ловко перепрыгивая через закрытую калитку. - Потом, - бросил на ходу Хекдже. Донхэ прикусил губу и нахмурился, ему стало не по себе, он не понимал в чем дело. Обычно они с Хекдже каждый день, часов в десять вечера, отправлялись в заброшенный парк и играли, веселились там почти до трех утра. Родители ни о чем не подозревали, потому что мальчики делали вид, что ложатся спать, а сами вылезали в открытое окно. Весь последний год они надували родителей и получали от этого массу удовольствия, но никогда не спешили. Прохладный ветер забирался под футболку, месяц убывающей луны неровным, мертвенным светом следил за двумя одинокими фигурами, которые быстро и легко, словно тени, перепрыгнули через высокий забор в заброшенный парк, где кроме них много лет никто не бывал. Мокрая от росы трава щекотала голые щиколотки, и Донхэ невольно морщился и ежился. Еще у него почему-то было плохое предчувствие, но они с Хекдже уже сотни раз были в парке и веселились вовсю, так что он отгонял плохие мысли. Хекдже остановился возле их любимого огромного дерева и быстро забрался на широкую прочную ветку, оставив место для Донхэ. Тот поспешил следом. - Так почему мы сегодня торопимся? - поинтересовался Донхэ. - Что ты знаешь о Китае? - не ответив, спросил Хекдже. Он склонил голову и сосредоточенно рассматривал свои колени. - Ну... то, что проходили в школе, - пожал плечами Донхэ. Они с Хекдже учились в первом классе средней школы, так что знания у них были одинаковыми. - Ладно, тогда все потом... - Хекдже почему-то грустно вздохнул и тут же впервые за вечер улыбнулся. Донхэ не удержался и расплылся в улыбке следом. - Сегодня особая ночь, ты знаешь? - загадочно сказал Хекдже. Хитро улыбаясь, он наклонился к уху Донхэ и таинственно зашептал: - По одной старинной легенде сегодня день, когда оживает ведьма возле ручья и ловит людей, которые ходят по одиночке. - Зачем ей это? - Донхэ невольно сжался, но старался не показать виду, что ему не по себе. - По легенде ночью двадцать четвертого мая ведьма, страдавшая от того, что ее бросил жених, умерла возле ручья, который находится в этом парке. После, кто бы ни проходил возле ручья ночью, каждый год в определенный день, он слышит, как она плачет и зовет своего жениха. Она ищет его и, найдя, забирает к себе. Потом того человека нигде нет, он исчезает. Из-за этого и закрыли этот парк около ста лет назад. - Врешь, - прошептал Донхэ и, поежившись, храбро заявил: - Мы с тобой тут часто ходили, и ничего не происходило... - Не глупи! Это бывает лишь раз в году, - Хекдже прищурился. - Она появляется в этом парке и зовет, зовет, зовет... Послышался негромкий женский крик. Донхэ вздрогнул всем телом и едва не свалился с ветки. Только потом он понял, что кричали не в парке, а на улице. - Все! Перестань! - рассердился он. - Ничего такого нет. - Неужели? - Хекдже засмеялся, он был доволен произведенным эффектом. - Хочешь проверить? Тогда сходи к тому ручью. - Вот и схожу! - храбро заявил Донхэ и спрыгнул с ветки. Он боялся, но понимал, что Хекдже, как всегда, разыгрывает его, а он ни за какие коврижки не хотел выглядеть перед ним трусом. Почему-то в последнее время мнение Хекдже было для Донхэ самым важным на свете. Он и раньше прислушивался к Хекдже, но сейчас все было так странно... при его нечаянном прикосновении тело покрывалось мурашками, при улыбке - дыхание замирало, а когда Хекдже говорил про него что-то приятное, уши превращались в факелы, и Донхэ готов был взлететь от радости. - Все-таки боишься! - с насмешливой ноткой протянул Хекдже. - А вот и нет! - нахмурился Донхэ и решительно сделал шаг, еще и еще. Потом его решительность стала таять. Он чувствовал, как холодный ветер забирается под одежду, как ледяная роса облепляет его ноги, а где-то вдалеке, за деревьями кто-то действительно стоит, ждет его, ловит его горячее дыхание, зовет его, умоляет... Донхэ остановился и зажмурился. Тело стало подрагивать, нервы были на пределе, но на него смотрел Хекдже. Если Донхэ сейчас не сходит к ручью, то Хекдже всегда будет считать его трусом. Как только в голове появилась картинка с брезгливым выражением на лице друга, Донхэ тут же отправился вперед, стараясь заглушать беспричинный страх и бесконтрольный ужас, который он ощущал всем телом. "Это всего лишь ручей. Мы тут гуляем с Хекдже все время. Я просто испугался крика, который был вовсе не отсюда, а с улицы!" - уговаривал себя Донхэ. - Эй, Донхэ! - позвал Хекдже. Донхэ обернулся. Хекдже больше не улыбался, он выглядел обеспокоенным и немного испуганным. - Ты можешь не ходить, если не хочешь, я верю, что ты не боишься, - неуверенно произнес он. Донхэ через силу улыбнулся и покачал головой. Он внимательно оглядел худую, немного угловатую фигуру друга, его побледневшее лицо с заострившимися чертами и понял, что Хекдже давно для него уже не друг, а кто-то намного больше, настолько больше, что для него он был готов сделать что угодно. - Я это сделаю, - уверенно бросил Донхэ и отправился дальше. Каждый шаг отдавался эхом в голове, каждый стук сердца казался ударом гонга. Нервы были на пределе, дыхание срывалось. Донхэ кусал губы, он чувствовал металлический привкус крови на языке. Хекдже давно скрылся за кустами и деревьями, а впереди журчал ручей, от которого даже на расстоянии около пятидесяти метров Донхэ чувствовал всепоглощающий холод и что-то еще ужасное, одинокое, мертвое... Донхэ казалось, что он слышит чей-то шепот, а его окружают невидимые тени, касаются мертвыми ладонями, проводят пальцами по лицу, шевелят волосы, но перед его глазами было только бледное лицо Хекдже, и он упорно шел вперед. Когда до ручья остался лишь один шаг, Донхэ, преодолевая почти физическую боль от страха, обернулся назад и тихо произнес: - Хекдже, я... Никто его не услышал. Его больше никто никогда не слышал.