Фантомный

Я растекаюсь всем телом по прохладной простыне. Блаженно закрываю глаза и тянусь руками к спинке кровати. Вцепившись в холодный металл, чувствую, как невесомыми прикосновениями по коже живота проходятся неощутимые пальцы. В буквальном смысле – неощутимые. Потому что его нет, есть только фантом, плод моей фантазии, почти призрак, которого я держу внутри своей фантазии, как в клетке. Дрожа и извиваясь, пытаюсь уловить хотя бы запах. Губами ищу губы, подаваясь навстречу, но ничего этого нет. Только лёгкие, как стенка мыльного пузыря, прикосновения. Шумный выдох, кажется, может разрушить это тонкое состояние, но я не в силах держать его в своей грудной клетке. Прогибаюсь и снова ощущаю на своей груди прохладные тонкие пальцы. Я никогда не знаю, когда это наваждение появится снова и появится ли вообще. Непредсказуемый и напористый, но хрупкий и несуществующий. Он сидит где-то за подкоркой моего сознания, а я стараюсь не позволить ему исчезнуть. Паразит, пожирающий меня изнутри, от которого я просто не смогу избавится. Едва весомое тело вжимает меня в белый шёлк, и я судорожно сжимаю пальцами прутья над головой. Я не могу к нему прикоснуться, иначе он исчезнет. Да мне и не нужно. Я раздвигаю ноги так, чтобы заныли мышцы от напряжения. Тогда он долго и прохладно выдыхает в мою ключицу, от чего по всему телу пробегаются мурашки, а волоски на затылке буквально встают дыбом. Когда я последний раз чувствовал его по-настоящему? За день или за два? Смерть отобрала физического, но оставила фантомного, будто утешая, но одновременно и измучивая до состояния шизофрении. Хочется буквально орать от желания ощутить всё в полной мере, но я не могу себе позволить этого. Мне можно только ловить моим болезненным сознанием все эти явления и галлюцинации. Он дрожащими холодными губами нелепо мажет по внутренней стороне моего бедра, и я зажмуриваюсь, стиснув зубы, от нахлынувших эмоций. Хочется орать и рыдать так, чтобы связки отнялись до конца дней, хочется вскрывать свою кожу вместе со стенками сосудов, чтобы вместе с кровью выпускать из себя ту дикую боль, которая закупорила меня изнутри за всё это время. Но это тоже не поможет. Только лишит меня возможности снова и снова с мазохистским удовольствием рыдать от хрупких звенящих прикосновений, расходящихся по коже ледяными волнами. Я кусаю губы, и из-под закрытых век брызжут слёзы. А он продолжает свои призрачные ласки: ледяной язык касается моего колена, пальцами пронзая меня, как кажется, насквозь, до самого сердца. Я не могу не поддаваться этому. Слишком дорога память. Снова подаюсь вперёд, навстречу. Он никогда не позволял помогать ему. И сейчас не позволит. Резко, будто с дуновением ветра, с моей кожи пропадают все точки касания – он опять исчез. Будто и не было. Мою диафрагму буквально рвёт крик, который я стараюсь не выпустить. Но я так не могу. Было бы слишком просто не попытаться вернуть себе своё сумасшествие. - Донхэ… - Кажется, воздух разлетается на мелкие дребезжащие осколки от такой громкости. Они рассыпаются по шёлковой простыни и по моему телу, раня и болезненно впиваясь своими тонкими гранями в бледную кожу. Я падаю обратно, на холодящую ткань, и распахиваю глаза от страха больше никогда не почувствовать его. Воздуха больше нет в лёгких, и я его туда не пускаю, просто боясь вдохнуть эту стеклянную пыль. – Вернись… - слёзы осязаемо скатываются по щекам, и я снова зажмуриваю глаза, быстро и с ненавистью утирая солёные капли. Ненавижу свои слёзы. Ненавижу себя. Ненавижу его. Чувствую холодную ладонь на своей щеке и громко всхлипываю от счастья и боли. Вернулся. Мой. Хотя бы в моём сумасшествии он мой. Кончиками пальцев гладит зажмуренные веки, будто в попытке расслабить. И я расслабляюсь. Бесконечные шёлковые прикосновения, бесконечные ледяные вздохи, от которых не холодно, а только страшно. Кажется, даже будучи фантомом, он может вбивать меня в кровать, прижимаясь едва ли ощутимым телом и выдыхая мне на ухо. А я могу просто рыдать под этими пытками, вцепившись в холодный металлический прут на спинке кровати. И между всхлипами тихо стонать его имя. Это не должно кончаться. Иначе я тоже умру. Просто не вынесу этой бесконечной муки – без ледяных пальцев, без морозящего дыхания, без прозрачного удовольствия и впивающейся в глотку боли. И тогда не станет ничего. Чувствую на своём животе тёплые полупрозрачные капли и открываю глаза. Из-за рыданий я никогда не замечаю того момента, когда приходит удовольствие. Осматриваю всё вокруг – ничего не меняется. Я лежу один на холодной кровати, до боли сжав холодный прут пальцами, и никого рядом нет. Закрываю глаза и бормочу себе под нос: - Приходи… приходи ещё раз… Я тебя буду ждать… - Сглатываю комок, вставший поперёк горла, и продолжаю повторять эти слова одними губами. - Зачем?.. – раздаётся у меня в голове. Я не слышу голоса, но я знаю, что это говорит мой Донхэ. - Просто я люблю тебя… - Мысленно воссоздаю его образ в голове, чтобы обратиться лично к нему, чтобы знать, что он меня слышит. - Не жди меня. Никогда меня не жди. И тогда я смогу приходить, - произносит мой воссозданный Донхэ в моём воображении. Быстро стираю его образ, чтобы без стеснения прорыдаться. Не могу под его взглядом. Слишком холодный. Когда кажется, что он снова ушёл, я переворачиваюсь на бок и сворачиваюсь калачиком, подрагивая от озноба. - Приходи… - шелестят мои губы, и я снова проваливаюсь в бессознательное состояние. Не ждать невозможно, но я знаю, что он всё равно придёт. Чтобы помучить меня своей недосягаемостью.