Клятва. Ночи в белом атласе

— Проходи-проходи, присаживайся! — лепетал жнец, открывая дверь старому знакомому. Стоило только войти — и он все вспомнил. Разъяренный мужчина влетел в чайный зал и буквально набросился на посланника смерти. — Сколько еще это будет продолжаться? — его тело трясло от ярости. Короткие волосы, генеральская форма периода Корейской войны, исполосованные руки, глубокий шрам на шее и бессменный волчий взгляд. — А ты что, считать разучился с момента, как военным стал? — в глазах жнеца плясали чертики, а откровенную ухмылку не могла скрыть даже маска. Королю Корё нечем было апеллировать, ведь он сам согласился на такие условия еще тысячу лет назад. Полководец южнокорейской армии без сил упал на скамью, оперся локтями о стол и закрыл лицо руками. Сейчас было то время, когда он опять прокручивал в голове все тщетные попытки найти Хэ Су. Какой жестокий обман — не знать, что поиски бессмысленны и продолжать их. С детства все планы и начинания бывшего короля сводились к этой девушке. Он даже нарочно стал военным, хотя родители мечтали, чтобы их сын стал врачом. У него не было своих желаний или мечты. Единственное, что было нужно, — она. Генерал объездил весь земной шар, общался с самыми влиятельными людьми, налаживал связи. Это даже позволило подключить к поискам самые могущественные организации. И все изначально впустую — Хэ Су не существовало ни под другим именем, ни в другом теле. Но он об этом не помнил. Внезапно напряженное лицо расслабилось. Мужчина поднял голову и посмотрел на жнеца. На щеках остались влажные дорожки, но в некогда пустом взгляде появился блеск. — Так это же была… — генерал подорвался со своего места и бросился к посланнику смерти. Он схватил его за мантию и с такой силой начал трясти, что, если бы жнецов укачивало, мундир не спасла бы ни одна небесная химчистка. — Да-да. Это была твоя третья жизнь, — флегматично ответил мужчина. Такие фразы он говорил ежедневно. — Во второй жизни художник из тебя получился так себе. Поэтому не жалей, что умер молодым. Твои карикатуры оценили бы только в 1990-х — тогда появится манхва, — съязвил жнец. Тонкую творческую душу это должно было бы оскорбить. Но Ван Со писал картины только с одной целью — чтобы точно передать внешность Хэ Су. Ведь как еще в восемнадцатом веке объяснить, кого хочешь найти? Син Юн Бок стал придворным художником династии Чосон и входил в тройку знаменитых корейских мастеров. Однако ни слава и связи, ни талант к реалистичным портретам не помогли. Хэ Су все еще не существовало. Единственное, о чем бывший король молился, — чтобы их пути не разошлись. Он рисовал в голове страшные картины судеб. Син Юн Бок — умер в 1773, Хэ Су — родилась в 1774; генерал Ким Док Хван — умер в 1952, Хэ Су — родилась в 1954. — О нет, это неверно, — жнец важно покачал указательным пальцем, отвечая на мысли генерала, и тот его наконец отпустил. — Ты нагрешил, но не настолько. Все это время Хэ Су действительно просто не существовало. У нее был отпуск, — улыбнулся мужчина и отряхнул мантию. После стального зажима генерала она изрядно помялась. — Тогда почему ты не дашь мне ответ, сколько жизней у нее осталось? — прорычал Ван Со и ударил кулаком дверь шкафа. Внутри звонко зазвенел сервиз, от которого теперь остались осколки. — Ну вот, — грустно вздохнул жнец, — опять нужно новые чашки лепить. А у меня времени не так и много! — обиженно крикнув, он уловил взгляд генерала. Тот уже был на пределе и, казалось, готов мертвой хваткой вцепиться в глотку. Лучше ответить без иронии. — В твоем случае количество жизней не имеет значения. По крайней мере пока. Что бы этого могло значить? Генерал ходил из стороны в сторону, пытаясь понять смысл сказанного. Однако время шло, и он не хотел терять ни секунды, если уже совсем скоро состоится встреча. — Ты сдержишь слово? В этот раз моя жизнь пересечется с Су? — Я же обещал, — глаза по-доброму улыбались. Снова этот взгляд — как отец смотрит на любимого сына. — Я никогда не нарушаю уговоры. А теперь все же присядь, — жнец похлопал генерала по плечу и направился к шкафу с целым сервизом. Король Корё не мог найти себе места. Улыбался каким-то воспоминаниям, а потом резко мрачнел. Затем во взгляде снова появлялся огонек — рисовал в голове образы первой встречи. Думал, как поступит, когда увидит ее. Даже если не узнает — пусть так. Он завоюет ее сам. Ван Со уже давно создал идеальный сценарий.

***

Прохладный весенний вечер, проливной дождь. Все уже давно разбрелись по домам, и лишь одна девушка стояла под ливнем. Внезапно она заметила, что холодные капли больше не падают — над ней держали зонт. Девушка подняла голову и не поверила своим глазам. — Вам так нравится мокнуть? — загадочно улыбнулся прохожий. На глаза навернулись слезы, но она все еще молчала. — Почему вы плачете? — забеспокоился мужчина и положил свободную руку на ее плечо. — Вы так на меня смотрите, что-то не так? Я кажусь вам знакомым? — Ван Со наклонился и прошептал ей на ушко: — А может, вы когда-то любили меня… Хэ Су? После этих слов, уже не скрывая слезы, девушка упала в объятия возлюбленного. Вновь обретя друг друга, Ван Со и Хэ Су вместе отправились навстречу чистому небу, чтобы начать новую и яркую жизнь.

***

— Эй, Кванджон, — присвистнул и щелкнул пальцами жнец смерти прямо перед носом улыбающегося короля Корё. Мужчина сразу встрепенулся, сел ровно и откашлялся. Выглядело так, словно подростка поймали с поличным за подглядыванием. Жнец сразу все понял и рассмеялся. Посланник смерти снова поставил перед Ван Со красную чашку, а затем налил в нее чай. — Сегодня правила немного изменятся, — начал жнец и достал из рукава пузырек с порошком, похожим на те, которые распылял в лицо короля. Только этот был пурпурный. — Что, опять твои фокусы с цветной пылью? — криво улыбнулся генерал. — Спустя три жизни стал догадливее, — ответил жнец. — Сейчас у меня к тебе одна просьба. Прежде чем ты выпьешь, подумай о самом ярком воспоминании, связанном с Хэ Су. Это тебе пригодится. Ван Со даже не нужно было долго думать — он прокручивал этот момент в своей памяти каждое утро, день и вечер. Без доли сомнений мужчина взял чашку в руки и поднес к губам. — Тогда пускай эта чаша будет последним препятствием на нашем с ней пути. Вероятно, ты снова заставишь меня все забыть, — Ван Со с ухмылкой покосился на пурпурный порошок. — Но я не проиграю. После этих слов он по привычке залпом осушил чашу. Затем мужчина снял мундир и отдал его жнецу. — Ты помнишь, куда это нужно положить. Жнец с пониманием кивнул и осторожно забрал мундир, словно тот был из хрусталя. Ван Со встал из-за стола и подошел к окну. Снаружи ярко светило солнце, а внизу люди торопились по своим делам. Никто даже не подозревал, что сейчас происходит в самой дальней комнате библиотеки. — Я хочу запомнить лучшее, — мужчина выпрямился и закрыл глаза, снова вспоминая лицо Хэ Су. Он был готов. Посланник смерти высыпал в руку весь пурпурный порошок, набрал в легкие побольше воздуха и распылил его. Спустя пару секунд король начал таять, как и тогда. Но теперь он не кричал, не пытался отчаянно добраться до горла жнеца. Лишь стоял и улыбался, пока ветер из окна раздувал его на частицы. — То воспоминание — это твой пароль, — улыбнулся жнец. — До встречи. Ван Со кивнул и в последний раз выдохнул.

***

Взмахом пальцев жнец убрал красную чашку на полку — в пару ко второй алой. Мужчина направился в конец библиотеки, где стоял большой деревянный сундук. Он открыл его, снял маску и начал с улыбкой рассматривать содержимое. 117 картин на рисовой бумаге, деревянных дощечках, камнях. И везде портреты Хэ Су. Ниже лежали письма с королевской подписью. Те, которые Кванджон так и не отправил после изгнания наложницы. Он продолжал писать их до самой своей смерти. На дне лежали белые атласные простыни — его единственная королева всегда стелила их, когда король к ней приходил. Ван Со просил отдать все это Хэ Су, когда наступит время. Даже если пройдет тысяча лет, письма продолжат источать аромат чернил и трав, которыми пахли руки Кванджона. А бумага, дерево и камни сохранят запахи красок и слез, пролитых на них. Отныне и мундир будет ожидать здесь ее. — Теперь твоя очередь действовать, Хэ Су, — Бог мечтательно взглянул на небо и улыбнулся.