Клятва. Ночи в белом атласе

У Хи сидела за столом и пыталась сконцентрироваться на конспекте. Теоретическая анатомия всегда давалась легко. Кан У Хи — лучшая студентка курса, гордость университета. Будущего хирурга лично пригласили на стажировку несколько европейских вузов и один — японский. Она знала каждую деталь человеческого организма: от точного расположения просвета аорты до сосудистого сплетения желудочков мозга. Но сейчас, на практике, ее собственное тело давало сбой, и причина тому не физический дефект.

***

Практически все время Ки Рён и У Хи шли молча. Условно взаимная тишина переросла в неловкость, когда они оказались у дома девушки. — Я догадалась, — первой тишину нарушила У Хи. Она решила, что рано или поздно правда станет известной. Поэтому лучше решить все сейчас, пока чувства не переросли в необходимость. Сердце сильно стучало. — По глазам, да? — виновато улыбнулся Ки Рён. — Нетрудно догадаться, поэтому на улице я еще очки надеваю. А в масках полгорода ходит. — Что? — А что? Очки — это нейтрально. Наш барабанщик вообще ходит в шляпе зимой и летом. — Какой барабанщик, какая шляпа? Ты о чем? — Наш барабанщик, — Ки Рён вздохнул так, будто объяснение забирало тонны сил, — Рэн из Total Solar Eclipse носит шляпу, чтобы не узнали фанатки. Его цвет волос сложно не заметить. У Хи поняла, что они говорят о разных догадках. Она решила принять его тайну и не раскрывать пока свою. Конечно, она слышала о T.S.E., но не вникала ни в их музыку, ни в состав. Она с долей равнодушия осознала, что гуляет с парнем, за мит-н-грит с которым поклонницы отдают тысячи долларов. — Да, я узнала тебя по глазам, — в этом она не соврала. — Я даже рад, что больше ты ничего обо мне не знаешь. — Как сказать, — прошептала У Хи. — Я имею в виду тонкости: мой любимый цвет, еду, время года и остальное. Потому что некоторые вещи люблю не я, а лейбл. А лейблу нравится то, что целевой аудитории. Хочу, чтобы ты сама мной интересовалась. Хотя бы на тридцать семь процентов так, как я интересуюсь тобой. — Почему не на сто? — Я не хочу быть жадным, — широко улыбнулся Ки Рён. — Даже сорок — уже много. Я готов ждать и пяти. — И что нужно сделать на эти пять процентов? — Улыбнись только для меня. Чтобы больше никто не видел. — Никто не заметит. Уже вечер, в моем районе так поздно не ходят, — У Хи махнула рукой в сторону улицы. — Могут увидеть из окон. — И что же нам делать? Ки Рён подошел ближе к У Хи. Одним движением он снял накидку и накрыл ею девушку и себя. Со стороны видны были только две пары ног. Лицо У Хи было в нескольких сантиметрах от Ки Рёна. Внутрь импровизированной «палатки» попадало немного света, и У Хи бессознательно рассматривала парня. Половина лица скрылась за маской сразу после того, как они сошли с моста. Если бы маски не было, у девушки дрожали бы не только колени, но и остальные части тела. — Т-ты слишком близко, — промямлила девушка. — Что за глупости, мы что, в попугаев играем? — Хочу, чтобы ты сейчас мне улыбнулась, когда никто не смотрит. — Вот так? — У Хи хотела поскорее с этим покончить, и она широко открыла рот, показав стиснутые зубы. Было больше похоже на оскал гиены, из-за чего Ки Рён прыснул. — Это не пять процентов, это минус тридцать. — Как я могу улыбаться? Мне здесь некомфортно, тесно, жарко… — И неловко, — быстро добавил Ки Рён. — И неловко, — не задумываясь, повторила У Хи. Она поджала губы, наморщила брови и закрыла глаза. Лучше бы ее сейчас клыкастые они утащили. На действие было две секунды, и маску снимать некогда — Ки Рён губами коснулся лба У Хи. Уловить тепло через ткань невозможно, но кожа пылала. Пульс душил, У Хи до потери сознания не хватало воздуха. Ки Рён улыбнулся и забрал накидку. — Я получил больше, чем хотел. Это уже двенадцать процентов. Но свои пять я потребую позже. У Хи не могла двинуться с места. Один раз он ее целовал. Тогда это было просто неожиданно, но не чувственно. Тогда не было осознания прошедших десяти лет. — Домой не пойдешь? — Ки Рён попытался заглянуть ей в глаза. — Да, сейчас, — выдавила У Хи. — Ты настолько милая, — вздохнул Ки Рён, — что я хочу потребовать свои сорок процентов объятиями. Лучше уходи сейчас. У Хи, словно робот, сделала шаг назад, повернулась и направилась ко входу в дом. — Твоя реакция, — крикнул вдогонку Ки Рён, — все ради нее. Это так весело. Этим он нажал на спусковой крючок. У Хи остановилась в открытых дверях и взялась за ручку. Сработал датчик света в парадном. — Весело? — У Хи еле повернула голову — ее губы искривились полумесяцем. — Ради моей реакции? Десять лет назад тоже было весело? — голос звучал отстраненно и холодно. — Ты о чем? — в желудок Ки Рёна словно упал тысячетонный камень, который многие годы держался на слабой ниточке. — Нужно было дать ответ два часа назад. Я же сказала, что узнала тебя по глазам, — бросила У Хи. Дверь захлопнулась, и источник света исчез.

***

— Мы с тобой никогда раньше не встречались? — У Хи наконец нарушила долгое молчание. Догорающее солнце золотом переливалось в отражении реки, а над водой кружили две чайки. Ки Рён смотрел на У Хи и жалел, что не взял блокнот с карандашом. Она положила руки на мостовой парапет и наблюдала за танцем птиц. Сейчас Ки Рён пририсовал бы к ее спине молодые крылья, которые только-только покрылись оперением. Чайки летали на уровне глаз У Хи, будто признавали ее своей и приглашали в стаю. Слишком близко к парапету У Хи не подходила — сказала, что боится высоты. — А, — протянул Ки Рён спустя пару минут после того, как вопрос прозвучал, — ты об этом. Да, в конце концов, ты должна была догадаться. — Пока я ни о чем не догадываюсь. Но тебе что, есть что мне сказать? — Есть, — улыбнулся Ки Рён. — Но это не то, о чем ты можешь думать.

***

Время пользования университетской онлайн-библиотекой уже исчерпано — нужно ввести пароль снова. Через 8 часов после авторизации пользователя выбрасывает из личного кабинета. Заботливое напоминание усердным студентам, что нужно отдохнуть. Но на носу экзамены — учащиеся пренебрегали заботой и снова вводили логины и пароли. За все эти 8 часов У Хи не двинулась далее одной страницы. У Хи думала, что разблокировав телефон, в нее посыпятся десятки сообщений с вопросами (если он не узнал ее) или оправданиями (если узнал и все понял). В дальние уголки сознания она спрятала страх, что придут сообщения с насмешкой.

***

К ногам 13-летней школьницы покатилось яблоко. К нему канцелярской резинкой была прикреплена записка. Школьница удивленно посмотрела на фрукт и подняла глаза на того, кто его бросил. В двух метрах стоял самый популярный парень гимназии — Минору Накамура. Лучи солнца проникали через окна, но Минору стоял там, где на лицо падала тень. Он слегка улыбался — недавно ему поставили брекеты, но даже это не могло испортить его безупречные черты. Точеные скулы и тонкий прямой нос, мягкие очертания светло-алых губ и острая линия подбородка. Если существовал идеал внешности японского юноши, это был Минору Накамура. На большие черные глаза вечно падала челка. Он с шармом профессиональной модели отбрасывал ее назад одним махом головы и обнажал фарфоровую кожу лица. Затем обязательно поправлял рубашку — так, чтобы ключицы стали еще заметнее. В школе Минору называли Эльфом. Конечно, он знал об этом. Когда он проходил мимо девушек, которые перешептывались и в волнении сычали «смотри, Эльф идет», всегда оборачивался и пару раз утонченно махал. Ему нравилось, что они почти теряли сознание — школьницам казалось, что он нежно гладил воздух. Ученицы классов художественной подготовки уже наперед знали, кого будут рисовать на темах портретов и анатомии. Поэтому Минору не раз освобождали от уроков, чтобы он помогал художницам как натурщик. Сейчас он стоял перед ней и смотрел сверху вниз — то в глаза У Хи, то на яблоко. Школьницы, которые стояли вокруг, поглядывали на главных противоположностей гимназии — божественного Эльфа и приземленную Зубрилку. Достав руки из карманов, он подошел поближе. Минору немного наклонил голову и посмотрел в глаза школьницы. — Послушай, У Хи, — его тихий баритон был опьяняющим, но сейчас в нем звенели наигранные отцовские нотки. — Я благодарен тебе за то, что ты для меня сделала. Не будем больше вспоминать о случившемся. Ведь я уже поблагодарил и принял твой подарок. Он неоценим. Это прозвучало как начало диалога, но сразу после своей реплики Минору обошел У Хи. Пройдя пару метров по коридору, он на ходу крикнул: — Последний раз прошу — не подкладывай Аими яблоки с угрозами, — он сладко улыбнулся и добавил: — Между нами с тобой ничего не было и не будет. Не хотел тебя при всех пристыдить, но у меня нет выбора. Надеюсь, ты все поймешь. Сбоку начался активный гул и шуршание — мелодия зарождения сплетен. Никто не примет сторону Кан У Хи. Сумасшедшая фанатка шантажирует Эльфа, угрожая Аими — Ангелу всей школы. У Хи молча стояла на том же месте. Ей столько хотелось сказать, но в то же время слов не хватало. Спустя минуту прозвенел звонок, и источники сплетен разбежались по классам, чтобы пустить вирус дальше. У Хи опустилась на пол и взяла в руки яблоко. Она развернула бумажку и иронично усмехнулась. Не ее почерком было написано послание главной красавице школы: «Еще раз увижу у его дома — заставлю съесть отравленное». Вдалеке доносился звук быстрых шагов. У Хи подняла голову и увидела, что к ней приближалась высокая фигура. Это был другой старшеклассник. Бо Ки Рён остановился возле У Хи и запыхавшись спросил: — Минору в художественном классе? У Хи ничего не ответила — только окатила ледяным взглядом лучшего друга Эльфа.

***

Кан У Хи надеялась, что Минору подошел к ней для объяснений. Но вместо этого она получила записку, которая подтверждала услышанное. Пару дней назад У Хи задержалась после уроков и случайно подслушала разговор Минору и двоих приятелей. — Все получилось так, как я и планировал. Несколько раз провести до дома, подарить шоколад и коснуться щеки на прощание. И вот результат — она принесла мне ответы на тесты, даже умудрилась скопировать их с компьютера. Учитесь, как надо, — это был звонкий смех Минору. — Вот так можно заработать, если споришь на ботаника. Время рассчитываться — с вас по пять обедов. — Ты уверен, что она не проболтается? — спросил один из приятелей. — Если пожалуется преподавателям, накажут в первую очередь ее. Ведь она украла ответы. — А как ты от нее избавишься? — спросил второй. — Через пару недель выпускной — нет надобности. Впрочем, не стоит подавать малышке надежды. Вдруг через три года отправит документы в мой университет. Все это время будет жить иллюзиями о нас, — снова засмеялся Минору. — Нет, я ведь не жесток. Дам ей почувствовать себя Белоснежкой — при всех подарю волшебное яблоко. Скоро сами все узнаете. У Хи стояла за стеной и не могла дышать из-за кома в горле. Она спохватилась, когда звуки шагов начали приближаться к месту, где она стояла.

***

Бо Ки Рён был явно в плохом настроении. Но ничего не ответив, он убежал в сторону класса художников. Сегодня был последний экзамен У Хи в этой школе. В тот же день она решила признаться в том, что скопировала ответы тестов. Выходя из учительской, за спиной У Хи захлопнулась дверь. Белоснежка откусила кусочек яблока и выбросила его в корзину.

***

Ни одного сообщения с оправданием или насмешкой и ни одного пропущенного звонка от Ки Рёна. 7:30 — пора собираться на экзамен. Почему-то лишь хирурги сдают его в выходной день. За окном пронесся какой-то сумасшедший на мотоцикле — зачем так шуметь с утра? У Хи отложила телефон и направилась в ванную.

***

«Тогда я отдам себя в твои руки. Ты должна быть готова. С этого момента ты принадлежишь мне». «Слово в слово», — подумала Ха Чжин. — Люди смотрят, мы стоим так уже минуту, — Ха Чжин предпочла нейтральный ответ. — Я в обычной одежде — пусть смотрят. Без маски меня никто никогда не видел, — безразлично ответил Тэ Кван, уткнувшись губами в плечо Ха Чжин. — Осторожность не помешает, но не в этом дело. Это просто неэтично. — Неэтично. Будто в Японию вернулся, — фыркнул Тэ Кван и отпустил Ха Чжин. — Ты мороженое обещал, — улыбнулась девушка. — Тебе только одно от меня и надо, — Тэ Кван попытался изобразить недовольство, но уголки губ его бессовестно предали.

***

— А ты любишь сладкое, как я вижу, — брови Тэ Квана поползли вверх, когда Ха Чжин запросила восемь ледяных шариков. Все вместе они были размером с голову девушки. — Это на двоих, — довольно сообщила Ха Чжин, а затем повернулась к кассиру: — Еще, пожалуйста, медовую выпечку и чай из свежих листьев. — Откуда ты знаешь? — Тэ Кван с подозрением посмотрел на Ха Чжин. — Я ни в одном интервью это не упоминал. — Это для меня, — ответила Ха Чжин. — Но у тебя ведь аллергия на мед, и ты… — Тэ Кван запнулся — почему он так уверенно об этом заявил? Ха Чжин испуганно посмотрела на него, но сгладила ситуацию: — Удивительно, что ты запомнил. Но ты прав, я беру выпечку для тебя. Я просто угадала. — С одним из ста видов чая тоже, — тихо сказал Тэ Кван, когда Ха Чжин направилась к столику.

***

— Судя по тому, сколько мороженого исчезло, ты родилась, чтобы его поглощать, — засмеялся Тэ Кван. — Думаю, я родилась с конкретной целью, — Ха Чжин отвлеклась от десерта и посмотрела на Тэ Квана. — И зачем же ты родилась? — Тэ Кван подпер ладонью голову, намекая, что готов слушать длинный рассказ. Ха Чжин демонстративно закатала рукава и взяла в руки мешочек со свежими листьями. — Возможно, чтобы делать чай, — она высыпала содержимое в чашку и с изящностью придворной дамы начала вливать кипяток, — и в процессе наблюдать, как один человек сменяет другого. Вне зависимости от обстоятельств я наливаю чай. Лично подбираю под вкусы того, кто будет его пить. Кто-то будет пить долго, а кому-то отведено меньше времени для церемоний. Я готовлю его до тех пор, пока тот, кому я бы хотела готовить его вечно, не покинет меня. Или пока не посчитает мое присутствие ненадобным. Такой человек будет только один — не имеет значения, кто был до него. Достойно ли это того, чтобы быть причиной, или нужно что-то более веское? Не каждый может повлиять на ход истории. Кому-то отведены более простые роли. Ха Чжин почтительно двумя руками подала чашку Тэ Квану. Он взял ее и поднес к губам. — Ты права, Ха Чжин, — Тэ Кван посмотрел в глаза девушки, — не каждый.

***

Накрасив губы, Ха Чжин снова смотрела на себя в зеркало и сравнивала с Хэ Су. Сейчас они с Тэ Кваном одногодки, а в Корё он был старше на пять лет. — Да красивая, хватит уже рассматривать. Девушка вздрогнула — она не заметила, что не одна. Посмотрев в зеркало левее, она увидела, что женщина уже вытирала руки. Видимо, Ха Чжин долго разглядывала себя. Женщина тепло улыбнулась, а потом помахала. Ха Чжин сделала то же самое. — Приятно краситься не только для собственного удовольствия, — сказала женщина напоследок и ушла.

***

Ха Чжин не ожидала, что дверь так податлива, и резко открыла ее. Под удар попал юноша с чашкой. Напиток быстро растекся по одежде и ошпарил ее хозяина. — О боже, простите, пожалуйста! — Ха Чжин схватила несколько салфеток с соседнего стола и начала хаотично прикладывать их к рубашке парня. — Все в порядке, это я не догадался, что дверь открывается наружу. — Простите еще раз. Вы обожглись по моей вине. Я сейчас схожу за аптечкой. Ха Чжин уже развернулась, чтобы выбросить промокшие салфетки и пойти за лекарствами, но ее запястье перехватили. — С ним все в порядке, — над Ха Чжин возвышалась фигура Тэ Квана. — Это не горячее масло, а всего лишь вода. — С этими словами он повернулся к пострадавшему. — С вами ведь все хорошо? Больше всего на свете юноша сейчас жалел, что зашел в это кафе. Глядя на мужчину со смольно-черными волосами и холодным колючим взглядом, в голове пронеслись слова: «Не бойтесь полета — катастрофы случаются чаще при взлете и посадке». Парень сглотнул и нервно кивнул. — Вот и прекрасно, — безразлично сказал Тэ Кван. При выходе из кафе Ха Чжин чувствовала себя неловко и понимала перепуганного парня. Сразу две катастрофы за день: обжечься и встретить Тэ Квана. — Ты не должна заботиться ни о ком, кроме меня, — запястье Ха Чжин все еще было в ладони Тэ Квана, но жаловаться она не собиралась. — Он облился кипятком из-за меня. — Это не значит, что нужно было к нему прикасаться. — Не ревнуй, мне не понравилось. Тэ Кван улыбнулся, а затем возмущенно выпалил: — Ты оценивала? Ха Чжин покачала головой и засмеялась.

***

— Куда мы сейчас едем? — крикнула Ха Чжин. Они мчали по мосту Джамсиль, который ведет в район Сонгпа. — По правилам свиданий, я должен хотя бы раз сводить тебя в парк аттракционов. Ха Чжин подумала, что ни один бывший парень ни разу не водил ее кататься на каруселях или ездить по хоррор-тоннелю. Хотя она часто об этом просила.

***

— Пойдем сюда! Эту фразу Тэ Кван за последние два часа слышал уже раз двенадцать. Глаза Ха Чжин настолько ослепляли детским восторгом и азартом, что это доставляло ему намного больше радости, чем любые развлечения. Он следовал за ней всюду, куда бы она его не повела. Больше всего понравилось в хоррор-тоннеле — там Ха Чжин схватила Тэ Квана за руку, а затем обняла. «Надо было зомби за неожиданное появление сотню дать», — подумали оба. — Могу отвезти домой, если ты замерзла, — на плечах Ха Чжин оказалась куртка. Она обратила внимание на его руки. Рукава рубашки были закатаны. Ха Чжин впервые увидела его татуировку. Через легкую ткань было заметно, что рисунок в японском стиле тянется от кисти до плеча. Среди разных акцентов на «рукаве» — цветы абрикоса, облака, далекие стаи птиц и огонь. Центральной фигурой был волк с зелеными глазами. Тэ Кван заметил, на что обратила внимание Ха Чжин и мягко сказал: — Здесь к такому не привыкли. — Мне нравится, — улыбнулась Ха Чжин и остановила ладонь Тэ Квана — он собирался откатать рукава. — Я не замерзла. Но тебе не холодно? — У волков температура тела выше, — Тэ Кван ухмыльнулся, взял ладонь Ха Чжин и приложил к своей шее. Тепло его кожи ошпарило пальцы Ха Чжин. Она ощутила себя на месте того парня, который опрокинул на себя чай. Тепло словно лилось из источника и распределялось по всему телу. Пульсация его артерий будто передавала сигналы организму Ха Чжин, и ее сердце училось биться в том же темпе. Внутренние органы от волнения танцевали канкан. Пока Ха Чжин смотрела в глаза Тэ Квана, она навсегда разучилась чувствовать время. Чтобы очнуться и снова научиться считать секунды, было достаточно одного звонка. На лейбле ждала проблема и менеджер О Юн Хо.

***

— Что мы будем делать с этим? Менеджер по привычке швырялся предметами. В этот раз телефону повезло — перед тем как грохнуться на пол, он отскочил от дивана. Тэ Кван поднял его — экран разблокирован, а на нем фотография Ха Чжин, которая касается шеи Тэ Квана. — Как оперативно. Отличный ракурс, — сообщил Тэ Кван, оценив снимок. — Сейчас перешлю себе. А кто фотограф? Можно воспользоваться услугами в будущем. — У тебя еще хватает наглости остроумничать? — лицо менеджера уже было багровым. — Какого черта ты делал в парке аттракционов, светя своим авторским арт-объектом и вот этой? — на последнем слове он не глядя махнул рукой на Ха Чжин. — Секьюрити лейбла уже знакомы с моей девушкой. А тебе говорю первый и последний раз: ее зовут Го Ха Чжин. Не заставляй меня повторять, ты знаешь, я это не люблю. Глаза менеджера полезли на лоб. Красивое лицо было настолько красным, что казалось, лопнет от возмущения. Залпом выпив стакан воды, менеджер пару раз вдохнул и выдохнул, а затем более спокойно сказал: — Твою татуировку набили себе уже несколько десятков людей в одной только Корее. Не узнать ее так же сложно, как и волосы Рэна. Но это еще полбеды. Со Тэ Кван замечен с девушкой. Прямо вижу, как пестрят первые страницы поисковика: «Самый таинственный мужчина Кореи без маски — правда T.S.E. раскрыта». Ты в курсе, что будет, если это выльется в сеть? Обычным штрафом так просто не отделаться. Это нарушение контракта — нас по судам затаскают. И меня в том числе — несмотря на то, что я работаю на лейбл. — Кто прислал? — безразлично спросил Тэ Кван. — Наш любимый. — Опять журналист Пак? — хохотнул Тэ Кван. Казалось, его ситуация и возможные последствия совершенно не волновали. — Да кто ему поверит? Он постоянно присылает каждому лейблу сенсационные разоблачения. «Ким Тэхён — женщина». Или вот, еще лучше: «Ан Джэ Хён избивал Ку Хе Сон». «Бэкхён сделал операцию по удлинению пальцев». А его заявления о том, что Тхэян носит подкладки в штанах, чтобы еще больше впечатлять фанаток? Ха Чжин хохотнула, и менеджер перевел внимание на нее. — Тогда у него не было доказательств, а сейчас есть снимок. А еще есть она — живое нарушений всех правил контракта. Чего стоит перехватить ее где-то и выбить информацию? — Юн Хо, хватит. Я скорее поверю, что ты проболтаешься, чем она. — Сейчас я не хочу гарантий. Я всегда иду на компромисс, если это ты, Тэ Кван. Но не в этот раз. У тебя даже нет вариантов и лазеек. Лучше попрощайтесь мирно прямо здесь. — А как поживает твоя супруга, О Юн Хо? — послышался веселый голос со стороны кресла, которое было развернуто к окну. В комнате был четвертый.

***

— Вы ведь тоже тайно встречались, а успех налицо — двадцать пять лет брака. В чем твой секрет, и почему не поделишься им с Тэ Кваном? Кресло развернулось — в нем сидел человек с улыбкой Чеширского кота. Каждый присутствующий по-своему окликнул Ким Ги Вона: Ха Чжин пронзительно закричала «ты»; Тэ Кван слегка удивленно уточнил «дядя?»; менеджер чертыхнулся и автоматически швырнул в источник голоса первое, что увидел, — пачку салфеток. — Забыл, как в 90-х выступал с Шин Сон У? — Тогда было другое время. Как ты сюда попал, решим позже, — Юн Хо снова буравил взглядом фронтмена. — Тэ Кван, сейчас я не прошу, а ставлю перед фактом… — Ох эта трогательная история о становлении рок-музыки и поп-культуры в Корее, — перебил менеджера Ги Вон. — Тогда время было таким же — лейблы и фанаты другими. Что тогда, что сейчас продавали одно и то же — чувства, которыми орудуют подростковые гормоны. Бизнес строится на мечтах, а самые яркие фантазии свойственны только молодым. Big Hit Entertainment использует сейчас те же приемы, что и раньше — просто модернизирует аранжировки и обновляет образы своим детям. Когда ты слушаешь их песни, начинается эмоциональный взрыв. Это дорогой продукт — не пара сэмплов на синтезаторе. Каждое движение отточено — нацелено на то, чтобы пленить женское, — Ги Вон задумался, — а иногда и мужское сердце. Каждая нота звучит так, чтобы влюбить в себя. Это шоу для юности. Чтобы молодость запомнилась. Те, кто постарше, уже не живут в иллюзиях — они не мечтают о далеком восточном принце, который увезет на край света. Все потому, что для детей-максималистов — все на максимуме. Они любят без понимания реальности. Они не сравнивают, у кого больше денег и круче машина. Они влюблены в свой идеал, который сами и придумали. Взрослые понимают, что пробелы в своем восприятии для человека натурально заполнять фантазией и догадками. Иначе человек бы сошел с ума, если не обладал бы полной информацией. Пусть и ложной. Именно поэтому они все и влюбляются, и фанатеют. Они любят свою юность и тот образ, который с ней связан. А что, как не искусство, дарит мечту и право на собственные фантазии? Лейблы строят бизнес на чужих мечтах. Так было и во времена твоей молодости, — Ги Вон на минуту замолчал, а затем добавил: — Ты не побоялся тогда в двадцать лет выбрать одну Ри Мин. А они, — Ги Вон перевел взгляд на Ха Чжин и Тэ Квана, — выбрали друг друга уже очень давно. Ха Чжин пристально наблюдала за Ги Воном. К стопке вопросов и претензий, которые у нее накопились за время его отсутствия, добавилось еще столько же. Слова Ги Вона не сотворили чуда, но заставили Юн Хо задуматься. Он человек времени — ему нужно было подумать. — Проверь страницы новостей, — Юн Хо взял ноутбук и передал Ха Чжин. — Я позвоню журналисту Паку. Где, кстати, Ки Рён? — крикнул менеджер. — Будет здесь через полчаса. Ему тоже есть что сказать, — ответил Тэ Кван. — Я надеюсь, это новость о том, что он купил очередной «Крамер» ‘86 года или «Лес Пол» Хидэто Мацумото. Началась активная работа. Ха Чжин искала новые посты о Тэ Кване и его девушке. Менеджер О Юн Хо на одной линии убеждал папарацци в беспочвенности его подозрений. На второй и третьей линиях ожидали другие журналисты, для которых Юн Хо подготовил отвлекающие новости о группе на случай провала плана.

***

Дверь в комнату внезапно распахнулась — на пороге стоял Ки Рён. За его спиной была У Хи, которая пыталась освободиться из его рук. — Тэ Кван написал мне обо всем, что здесь происходит. Если он может встречаться с кем-то, у меня тоже есть такое право. Прошу обсудить все детали индивидуально. Тэ Кван хохотнул — момент, когда можно увидеть дипломата Ки Рёна с таким разъяренным выражением лица, на вес золота. Ги Вон встал с кресла и вышел на середину комнаты. — Юн Хо, предлагаю немного отвлечься. Пойдем пропустим по бокалу, — затем он заглянул за спину Ки Рёна, где протестовала У Хи: — Рад снова видеть тебя. — Господин Ким? — У Хи перестала вырываться, когда посмотрела на Ги Вона. Она узнала учителя физики, которому призналась, что скопировала ответы на тесты.  — Сейчас можешь вернуть мне старый долг, — Ким Ги Вон по-доброму улыбнулся и продолжил: — Спустись с Тэ Кваном в студию и сделай снимок. Идея в том, что он днями напролет трудится над новым альбомом. А ты, — он посмотрел на Тэ Квана, — выложи твит со страницы Ки Рёна и подпиши в стиле «весь день записываемся, Тэ Кван не чувствует ног». Алиби для тебя и на всякий случай для Ки Рёна.

***

— Не рискуй, тебя могут узнать. Уходи, — У Хи наконец ответила на звонки Ки Рёна. — Давай решим все недопонимания позже. Но прямо сейчас, прошу, выйди. Бо Ки Рён стоял под домом Кан У Хи. Он знал, что это в ее квартире горел свет. И он уже знал, что она его вспомнила. Больше всего он боялся, что свет в этом окне погаснет, и в следующий раз его зажжет кто-нибудь другой. Он боялся потерять ее еще на десять лет или навсегда. Ки Рён был уверен, что простоит под окнами до утра, но это не заставит ее выйти. Дверь распахнулась, и свет в парадном снова загорелся. Ки Рён вдохнул побольше воздуха, схватил У Хи за запястье и повел к машине. — В чем дело? Куда ты меня собираешься везти? — дверь автомобиля захлопнулась. — Все объясню позже. Мы едем на лейбл, — Ки Рён завел мотор. — Так, я выхожу, — девушка потянулась к кнопке, но она оказалась заблокированной. — Это не займет много времени, доверься мне. В У Хи разрастался букет эмоций, из которых две главные — возмущение и любопытство.

***

У Хи сделала несколько снимков Тэ Квана. Окончив мини-съемку, она передала телефон его хозяину. — Так вот, как ты выглядишь, У Хи, — Тэ Кван непринужденно прошелся по студии и взял стакан с водой. — Мы знакомы лично? — ярость девушки грозилась переброситься с гитариста на вокалиста. — Нет, — улыбнулся Тэ Кван и сделал глоток. — Но десять лет назад я всерьез подумывал о визите к психиатру. Ки Рён постоянно о тебе рассказывал. — И как, смешно было? — огрызнулась У Хи. — Местами, — задумался Тэ Кван и сел в кресло. — Особенно, когда ты вывихнула Ки Рёну плечо на занятии по таэквондо. Тогда он тебя и запомнил. — Не помню этого. Но если та ситуация его так зацепила, он выбрал прекрасный способ отомстить. — Ты о Накамуре? — ухмыльнулся Тэ Кван. — Да, тогда Ки Рён неплохо ему врезал. Повезло, что Минору за месяц до драки поставили брекеты. При ударе кулак Ки Рёна напоролся на металл, и он повредил себе кость. Иначе бы точно Накамуре челюсть сорвал. Думаю, он бы еще подправил ему лицо, но встряла преподавательница. Пару мольбертов ей снесли. Так что ты права, У Хи. Ты и правда его зацепила. В голосе Тэ Квана звучали одновременно гордость и родительское умиление. Он поднял стакан вверх так, словно говорил тост за бокалом шампанского, и сейчас наступил момент чокаться. У Хи непонимающе смотрела на Тэ Квана. — Судя по реакции, Ки Рён с тобой не объяснился. Возможно, остальное стоит услышать не от меня. Полагаю, у тебя много вопросов. Взгляд У Хи стал беспокойным и беспорядочным — она не могла сосредоточиться. Сейчас ей надо было знать правду. — Прошу, расскажи как есть. Сейчас от тебя зависит, что я буду делать дальше и откажусь ли от чего-то важного. Тэ Кван вздохнул и с пониманием посмотрел на девушку. Он лучше всех знал, к чему может привести недосказанность. Это не тот случай, когда молчание — лекарство. — Я думаю, он рассказал бы тебе сегодня. Но если ты и правда настолько решительна и способна отказаться от… — Тэ Кван прокашлялся и направил взгляд в сторону. — Ты была первой любовью Бо Ки Рёна, а Накамура был его другом. Рён не знал о споре и считал, что у Минору к тебе чувства. Поэтому он выбрал роль наблюдателя. Хотя каждый день все равно следовал за тобой до дома. Я даже видел это один раз, когда возвращался из университета. Как картина художников-подростков в интернете: до нее метров двадцать, а он не может оторвать взгляд, — Тэ Кван посмотрел в потолок и ностальгично улыбнулся. Затем он будто что-то вспомнил, и лицо снова стало невозмутимым. — В день последнего экзамена Рён все узнал. Не буду снова рассказывать о расправе с лицом Эльфа Минору. После драки он тебя не нашел, а Ги Вон сказал, что ты переводишься. У Хи все это время смотрела в одну точку. Она перевела отсутствующий взгляд на свой телефон, а затем подорвалась с места. — Спасибо, — сказала У Хи. Выскочив за дверь, она осмотрелась, надеясь увидеть подсказку, где искать. В ее голове всплыл вопрос десятилетней давности, которому она не придала значения: — Минору в художественном классе?