Миссия ранга «S»

      — И куда только катится моя жизнь? — Какаши задал скорее риторический вопрос, нежели реально хотел ответить на него. В последние несколько дней эта мысль все чаще приходила в голову. — Кажись, я медленно схожу с ума... — он окинул хмурым взглядом фотографию с улыбающимся мужчиной, который держал за руку недовольного ребёнка.       — Знаешь, отец, временами я вспоминаю тебя и думаю, как бы сложилась моя жизнь, будь ты сейчас рядом? Я бы возненавидел тебя или, наоборот, мы бы стали настоящей семьей. Играли бы в настольные игры, вели душевные разговоры...       Он поднял свою фарфоровую чашечку с тёплым напитком и залпом осушил.       — Я, кстати, пошёл по твоим стопам... Всю жизнь презирал тебя за героизм, самоотверженность, слабости и попытки спасти всех, в итоге стал точно таким же. Глупо, скажи же.       Саке снова заполнило чашу до краёв, пока Хатаке его не выпил.       — О, точно, отец, я тебе не рассказывал, но у меня есть своя команда. Ребята очень взбалмошные, я бы даже сказал слишком. Особенно Наруто. Он полная противоположность господина Четвёртого — Минато-сенсея. А вот Саске больше похож на своего брата. Иногда мне кажется, что я вновь вернулся в прошлое, когда мы были с ним в одном отряде и вместе ходили на задания. Тот же стиль, те же техники и временами сердитый взгляд. Малышка Сакура же совсем другая. Она самая старшая и самая ответственная. Всегда делает всю работу, и, в отличие от парней, никогда не жалуется. Знаешь, я в ней вижу свою бывшую напарницу. Такая же добрая, заботливая и сильная. Характером правда вся в Пятую. — Какаши хотел подлить себе ещё, но чайник с алкоголем опустел и последние несколько капель скатились по носику.       Сморщив от негодования лоб, джоунин откинулся на подушки, сбив локтем посуду со столика. Не будь он сейчас пьян, то тут же бы словил, дабы потом не собирать осколки, но нет. Шум разбивающегося сервиза оглушил пустую комнату, но не сенсея. Он едва ли вообще что-то слышал, погрузившись в неразборчивые воспоминания, и пытался собрать их воедино.       Вот они с Минато-сенсеем стоят у ворот деревни, дожидаясь вечного прогульщика — Обито. Даже Рин, которая его защищала от нападок Хатаке, грозно глядела по сторонам и хмурилась. А появившегося Учиху вообще не смущало, что они опаздывали на задание, — он вновь придумывал новые оправдания своей несобранности, пока капитан команды его отчитывал.       Картинка быстро сменяется, и уже Какаши стоит напротив новенького члена АНБУ. Херузен попросил о нём позаботиться, но он и сам уже быстрее хотел с ним встретиться. Ещё бы, это ведь Итачи Учиха — юный гений своего клана, молва о его имени распространилась быстрее, чем можно было себе представить. Мальчишка ещё не успел вступить в ряды личного отряда Хокаге, но уже каждый знал его. От этого интерес подогревался ещё больше, правда сам Итачи был скромнее, он ни капли не бахвалился и не демонстрировал свою силу. Какие бы вокруг него не ходили слухи и сплетни, он был лишь обычным, скованным ребёнком, которому уготовили тяжёлую жизнь.       Следующий кадр — он с господином Джирайей на горячих источниках. Отшельник угрюмо выдыхал воздух в воде, погрузившись по самый нос, из-за чего создавались пузыри, а копирующий ниндзя виновато почёсывал голову. Он ведь не думал, что отдельные купальни так расстроят Саннина. Джирайя-сан очень воодушевленно делился своими планами на этот вечер, и что роман наконец будет писаться дальше, однако все мечты рассыпались в пух и прах, как и прекрасное настроение.       А вновь возникшую в воспоминаниях Сакуру он точно не ожидал увидеть. Девушка уже который раз ловила своим цепким взглядом. «Сенсей, а можно вас тоже поцеловать?» — её голос раздался неожиданно звонко и ободряюще, от чего сердце бухнуло уже во второй раз. Он не знал конкретно, почему в груди появилось странные ощущения. Возможно, из-за неловкости...

      А возможно, был не против.

Трезвая мысль словно щёлкнула перед носом, но Хатаке отрицательно махнул головой. Не против чего? Удовлетворить её любопытство? Это вряд ли. Идти на поводу эмоций и желаний — первое правило, которому любой шиноби должен сопротивляться. Пойти на поводу — значит проиграть. Он это лучше всех знает. Но тогда зачем он сделал тот дурацкий шаг? Действительно, а что он хотел сделать? Подойти и попытаться успокоить?

Нет...

      Верно, это не то. Сенсей нервно сжал простыни и промолчал. Какие бы сейчас отговорки не пришли в голову, все они были бы далеки от его реального желания. Какаши прекрасно понимал то, что если бы не Наруто, всё могло бы обернуться по-другому.

Если бы его только не было...

      Ехидный голосок продолжал грязно играть, и от этих мыслей становилось как-то не по себе. Нет, он не был больным ублюдком, заглядывающийся на молоденьких девочек. Тем более он её лет с десяти знал. Сакура с Ино часто приходили домой к Учихам, и если сам Саске с ними не играл, то его старший брат всегда составлял компанию и поил чаем со сладостями. Да и он воспринимал её только как члена команды и заботился как подобает сенсею.

Но ты думаешь о ней?

      Снова мерзкий, ядовитый шёпот, который своим длинным и склизким языком копошился в закромах сердца, выискивая за что зацепиться. Как ему хотелось отыскать ту самую ниточку, с помощью которой можно было медленно, но верно давить, отдаляя своего хозяина всё дальше и дальше от выхода из лабиринта. Тяжесть в груди должна была стать тяжелее, будто под толщей воды где-нибудь в море или океане. Но нет, игры разума не возымели никого эффекта, Какаши лишь стиснул зубы крепче, и, стукнув кулаком по подушке, возмутился:       — Да что с тобой, придурок! — громкие слова резали слух, пульсируя в висках и в области затылка, а болезненные спазмы, словно электрические разряды, сковывали тело. Джоунин дрогнул, встал с постели и, натыкаясь нет-нет на мебель, начал копошиться в рабочем столе. Он искал хоть какие-то лекарства. Хоть что-то, что бы помогло продержаться ему до рассвета, а там и в больницу можно наведаться.       — Таблетки, где же чёртовы таблетки! — он переворачивал полку за полкой, вышвыривая на пол никуда негодные сюррикены, свитки, детские рисунки седьмой команды, блокноты, пока в руки наконец не попала аптечка. Ему очень повезло обнаружить хоть какие-то лекарства, учитывая, что здесь он прибирался последний раз около полугода назад. Однако мысли были отброшены куда подальше, когда в ладонях Какаши оказалось несколько полупустых пачек снотворного и обезбола. — Надеюсь, этого хватит, — поморщившись, он распечатал одну блистерную упаковку и вытряс из неё все оставшиеся таблетки. Пил снотворные учитель исключительно в особых случаях. Когда видел много смертей или сам находился на краю гибели. А сейчас он глотал лекарства, чтобы просто поспать. Ей богу, как старик. До чего же была абсурдная ситуация.       Нервно посмеявшись над своей       комичной жизнью, Хатаке завалился в постель. Боль потихоньку отступала, а сознание погружалось в сон.       «Наконец-то», — пронеслась мысль у джоунина, но радость длилась недолго...       Впервые за несколько месяцев ему было реально плохо. Этот не тот случай, когда у тебя болит голова и ты посылаешь письмо своему начальнику с просьбой взять отгул, лишь бы отдохнуть чуть дольше. А воспользовавшись моментом, приукрашаешь ситуацию и разыгрываешь театр перед знакомыми. Нет, он правда чувствовал себя так, словно может откинуться в любой момент. Помимо головной боли, он обливался холодным потом, его била мелкая дрожь, а руки, которые и без того тряслись, не хотели слушаться.       Каждая мышца, нет, казалось, что каждая клетка рвалась от любого движения, но невидимая рука продолжала снимать скальп, вонзая тупой нож до самых костей. Оголенные нервы, как шёлковые струны Бивы, натягивались до точки невозврата, пока не начинали плавиться и обжигающе тлеть. У джоунина потемнело в глазах. Резкая, но в то же время притупленная алкоголем боль коварно облизнулась, указывая лишь взглядом место своего раба. Какаши и сам не заметил, как рухнул с кровати на пол, натыкаясь коленями на разбитое стекло.       — Блядь, — единственное, что он смог произнести, пока к горлу не подступил ком. Его мутило. Ощущая подкатывающуюся волну, Хатаке вскочил на нетвёрдые ноги и, зажав рот ладонью, шаткой походкой направился в коридор. За дверью он сделал всего пару шагов: стены и потолок поплыли, заманив в игру разума и самого Какаши. Его бледное лицо искажалось в испуге, сменяясь растерянностью и непониманием происходящего. Но рука нащупала стену, и он сумел опереться на неё.       — Да что происходит... — не успел джоунин закончить предложение, как тошнота, ломая все преграды, начинала ощущаться уже в глотке, потому шиноби задержал дыхание и молча полз по гребанному длинному коридору. Где-то далеко в сознании боевой дух ещё пытался сопротивляться и поддерживать его, но слабость брала с каждой секундой вверх.       Нащупав пальцами включатель (хотя это было удивительно для его состояния), он попытался привыкнуть к яркой вспышке, оглядывая слезящимися глазами ванную. Добраться до раковины ему всё же удалось, он в два больших шага преодолел расстояние и, схватившись до боли в костяшках за края, прямо-таки повис на ней. Все содержимое желудка, состоящее из пилюль, алкоголя и таблеток, вырвалось наружу.       — Кха... кха... — лицо джоунина скривилось от взрыва вкусовых спектров, ощущаемого языком. Он сплюнул и посмотрел на себя в зеркало.       Разглядеть своё лицо удалось даже не с первого раза. Вокруг всплывали то и дело разнообразные образы, и где реальность бывший АНБУ уже не отличал. Все смешалось: ванная комната, его усталый и потрёпанный вид, появляющиеся нет-нет за спиной бывшие товарищи. Они будто насмехались над ним, отрезвляя едкими фразами. Их надменные взгляды заставляли стынуть кровь в жилах. Что они пытались донести? Для чего это показуха? Копирующий ниндзя даже почувствовал чьё-то присутствие или это опять игра воображения?       Бум! Бабах!       Стеклянный стакан запущенный со всей силой и яростью полетел в зеркало напротив. По комнате разлетелись средства лично гигиены, вроде зубной пасты, щётки и бритвы вперемешку со стеклом. Хатаке даже не понял, что случилось.       «Это я сделал? Я ведь, да?» — тут же задался он вопросом, переводя взгляд на свои руки и удивлённо их рассматривая. Он никогда не был столь эмоциональным, его привычкой было оставаться спокойным даже в безвыходной ситуации, но в последнее время нервы сдавали чаще.       Дёрнув кран от перевозбуждения, джоунин умылся холодной водой и несколько раз ударил себя по щекам. Образы исчезли, навязчивое присутствие постороннего тоже, теперь в витраже из миллиона осколков отражался лишь сам сенсей.       — Я точно псих... — Противный привкус во рту все ещё давал о себе знать, и он сполоснул рот.       Всё так же облокачиваясь на стенку, копирующий ниндзя направлялся в комнату. У него появилось нехорошее предчувствие. Каждый волосок на теле встал дыбом. Он будто знал, что стоит зайти в свою комнату, так его ожидает засада. Сознание говорило ему, там опасно, там определённо его ждут, но он сжал губы в тонкую полоску и молча шёл к своей цели. Никого. В его спальне не было ни единой души. Смятая постель, завешанные шторы, но был до жути знакомый запах. Хлорамин, антибиотики, которые он ненавидел, и вязкий металлический привкус, оседающий в горле. В голове неожиданно всплыли воспоминания.       — Иши Юрэй 20 лет. Группа крови 0. Прям как у меня, — произнёс юноша с пепельными волосами. Задумчиво почёсывая подбородок, шестнадцатилетний Хатаке Какаши лежал на своём футоне, закинув ногу на ногу, и читал досье на очередного опасного преступника. — Место рождения страна Огня, деревня Подсолнухов. Был помощником лекаря, пока в возрасте 18 лет не примкнул к Орочимару. Снова он... Кто вообще в здравом уме последует за этим сумасшедшим! Да он даже не человек! — капитан АНБУ недовольно фыркнул. — Так, дальше, в ходе разведки выяснилось, что он специалист в области медицины и на его счету более пятнадцати жертв, в числе которых и дети.. Очередной ублюдок, значит! При сопротивлении убивать на месте? Рехнулись, что ли? Отдать бы его Ибики-сану, пусть бы прочувствовал своей жопой все прелести садизма! — он все больше и больше распылялся, но затем отбросил конверт, любезно присланный Сарутоби-сама, и закинул руки за голову. — Я похож на ребёнка, чтобы мусор разгребать? Не смогли корень проблемы ещё на зачатках срубить, а всё дерьмо расчищать мне. Нашли дурака! Специалист, значит... ну а я профи в сердечных делах, — он горько усмехнулся и укрылся с головой. — К чёрту, завтра ночью разберусь, а сейчас спать.       Какаши осекся. Не могло такого быть! Он же с ним разобрался в том доме ещё, пронзив на сквозь грудную клетку. Он никак не мог выжить. Это просто нереально! Но... Его нос учуял еще множество разных, но до боли знакомых запахов, как в той лаборатории, где на детях ставили опыты: этанол в перемешку с обезболивающими и хлороформом.       В груди неприятно заныло от непрошеных воспоминаний. Казалось, прошлое будет преследовать только в ночных кошмарах, но этот кошмар стал явью, и учителю оставалось только холоднокровно с ним разобраться, как в минувшие дни. Он хотел развеять свою догадку, мертвецы ведь с того света не возвращаются. Ему хотелось в этому убедиться, потому рывком открыл дверцу шкафа.       Блеснувшее в темноте лезвие заставило его напрячься. Сенсей ещё не видел своего противника, но уже нанёс удар по пальцам и выбил злополучное оружие. Кунай подлетел и его перехватил хозяина дома.       — Кто бы ты ни был, выходи. — По скромным расчётам джоунина, лезвие должно было находиться как раз у горла, и дёрни он рукой хоть на сантиметр, он бы тут же его порезал. — Подними руки, иначе я без колебаний закончу начатое!       — Хатаке не шутил. Он бы правда полоснул разок-другой, но не сейчас. Надо было убедиться, что это не паранойя, не его навязчивые мысли из-за грёбанных кошмаров.       Силуэт медленно двинулся к нему. Даже прищурившись, джоунин не видел его лица. Да что греха таить, он вообще с большим трудом пытался не отвлекаться на вращающуюся в глазах комнату. Но стоило почувствовать, как фигура приблизилась к нему, он тут же схватил за локоть и припечатал лицом к стене.       Небо едва начало окрашиваться с медовые тона, но этого хватило с лихвой, чтобы копирующему ниндзя удалось разглядеть через просветы штор знакомые черты бывшего преступника.       — Снова ты... Юрэй! Ты уже в прошлом, сколько можно меня преследовать! — его охватила ненависть. Как же так? Какого хрена он тут делает? Почему он живой и невредимый стоит посреди его спальни, будто того боя не было вовсе. — Я пытаюсь тебя забыть, но нет! Тебе снова и снова надо возвращаться. Скажи, когда я уже отмоюсь от этого дерьма? Когда этот сраный кошмар закончится?       Хатаке неожиданно задумался. А что если он ещё не просыпался и это все сон. Может, тогда стоит грохнуть долбанного психопата и он проснётся? Мысль хорошая, но тело едва ли его слушалось.       — Кака... — начала было говорить его цель, но учитель перебил.       — Заткнись... Тебе лучше правда заткнуться. Ты не в том положении, чтобы открывать свой рот, смекаешь? Или мне убить тебя снова, как тогда. Вспомни, Юрэй, мне шестнадцать, тебе около двадцати. Тёмный заброшенный домик и твоя затухающая, жалкая жизнь. Мне повторить на бис? — уверенности в словах было куда больше, чем в возможностях. Хватка и так ослабла, если бы приспешник Орочимару захотел выбраться, то смог бы без особых усилий. Но он почему-то не двигался.       — Какаши-сенсей, да у вас жар, — голос не принадлежал ему. В нём наоборот чувствовалась тревога и обеспокоенность. Нет, нельзя дать себя обмануть. «Он» специально пытался отсрочить свою смерть ещё на каких-то пару минут. «Не расслабляйся, идиот», — бывший АНБУ заставлял себя не питать никаких надежд, но «его» голос прозвучал вновь. — Вы меня не узнаёте?       «Бля… только не сейчас, — Хатаке отпустил свою цель и схватился руками за голову. Она буквально раскалывалась от боли. Его шатнуло в сторону, но фигура впереди метнулась на помощь и придержала за талию.       — Аккуратно, сенсей, вы можете травмироваться, если продолжите бездумно махать руками! — Сакура явно была в ужасе от происходящего. Если быть точнее, то от самого джоунина. Он впервые предстал перед ней в невменяемом состоянии. Она, разумеется, догадывалась, что у него проблемы со здоровьем, ещё когда проводила осмотр, но не знала, что всё настолько плохо. Какаши был редким гостем в больнице, за всю свою работу в госпитале она ни разу не видела его в качестве пациента. Возможно, он приходил в ее выходные, но в это верилось с трудом.       — Какаши-сенсей, вы меня слышите? — Харуно пыталось достучаться до его помутнённого сознания, но ответа не последовало. Он беззвучно выругался, попытался опереться на свои слабые ноги, но после совсем выбился из сил и обмяк в крепких руках. — Стоп-стоп, не смейте терять сознание, сенсей! Сенсей! Вот же чёрт.       Закинув его руку себе на плечо, она поудобнее схватилась за талию и потащила в сторону кровати.       — Потерпите немного, сейчас я вас уложу в постель, — приходилось работать очень осторожно, но быстро. Что с ним случилось за то время, пока они не виделись, она не знала, потому нужно было как можно скорее провести осмотр и выявить источник такого состояния. От одной усталости и перегрузки мышц сознание не теряешь и уж тем более не ловишь       галлюцинации. К тому же он обливался холодным потом, и тело било мелкая дрожь. — Да что же тут произошло?       Сакуре приходилось туго. Нести на своих плечах мужчину было довольно тяжело и без скрежета зубов и пыхтения тут не обошлось. Учитель то и дело соскальзывал на пол, но ей наконец удалось донести его до кровати. Под тяжестью его тела она совсем не обращала внимания на беспорядок в комнате и, споткнувшись об что-то громадное, полетела на смятое одеяло.       — Ух... — мягкий удар о поверхность подушки носом и следом ее недовольное сопение. Благо кровать находилась рядом, иначе бы кроме её больного, рядом лежал бы ещё и сам ирьенин. — Это реально жопа! — проговорила Харуно, громко выдыхая. Со стороны джоунина послышался болезненный стон, и её сердце сжалось. А она ведь собиралась домой пойти, как всю работу закончит в больнице. Да и получение адреса Хатаке было делом второстепенной важности. Лишь прихоть, чтобы убедиться в его состоянии. Не получись узнать место его проживания, она бы махнула рукой, сказала бы что-то вроде: «Ничего, придёт тогда сам». И ушла бы домой, даже не заподозрив, что Какаши вовсе не в порядке. Ему стоит поблагодарить её за дотошность и настойчивость, но это когда он уже проснётся. А если медлить и дальше, то не факт, что речи с благодарностью будут вообще произнесены. Нежиться в постели у сенсея дело, разумеется, очень приятное, но нужно было спасать этого идиота.       Решительно освобождаясь от «объятий» джоунина, Сакура скинула с себя его руку и поднялась. Её движения послужили причиной дальнейшей цепочки действий — он начал падать. Для общей картины не хватало ещё сотрясения, потому она ухватилась за полотенце, которое чудом ещё держалось на бёдрах, и потянула на себя. В самый ответственный момент, когда казалось, что всё уже позади, полотенце развязалось, обнажая последнюю прикрытую часть его тела.       — Оу, нет-нет-нет! — но ткань уже покоилась в руках, будто насмехалась над ней, из-за чего Харуно сначала буравила его взглядом, крепко сжимая его в кулаке, а потом только краем глаза оглядела сенсея. Благо утренний рассвет только показывался, а мрачность комнаты не дала возможности всё рассмотреть.       Сакура прикрыла ладошками рот, громко сглатывая. Когда она встретил его чуть ранее, времени разглядывать внешний вид не было. Ей нужно было как можно скорее позаботиться о нём.       — Как же душно, — запыхавшийся ирьенин теребила воротник медицинского халата, который забыла снять перед выходом из больницы. — Интересно, о чём бы подумала Ино, увидь меня в спальне Какаши-сенсея? Не будь я ирьенином, сама бы задумалась... — После этих слов куноичи мысленно дала себе по лбу. О чём она вообще думала, находясь рядом со своим капитаном, который к тому же находился в бессознательном состоянии. — Простите, я правда не хотела это делать!       Она откинула в сторону полотенце и слезла с постели. Смотря под ноги, Харуно подошла к нему с другой стороны, заботливо укрыла одеялом и взбила подушки. Лицо становилось только бледнее, а дыхание участилось. На это было только одно объяснение: его состояние ухудшалось. Она достала из кармана фонарик и, чуть наклонившись, приподняла его веко.       — Глаза расширены, плохо реагируют на свет, — говорила куноичи себе под нос. Затем осмотрела другой глаз, — наблюдается нистагм и нарушение аккомодации.       Девушка вынула блокнот и записала свои слова. Эти симптомы хоть и являлись характерными при потере сознания, но интуиция подсказывала копать глубже.       — Нистагм... почему? — ученица Пятой уже несколько раз обвела выведенное слово на листке. — При вчерашнем осмотре я бы заметила, да и, думаю, сам бы сенсей об этом мне сказал. — Но через секундное молчание ответ на все ее вопросы нашёлся. — Не может быть!       Ей хотелось поскорее удостовериться в точности диагноза, потому она включила свет и подошла к джоунину. Наконец девчонка увидела насколько в плохом состоянии он находился. Бледное лицо покрылось румянцем из-за высокой температуры. Он то и дело хмурил брови и устало дышал, будто ему не хватало воздуха, а одеяло уже было мокрым.       — Какой ужас… — Она коснулась ладонью лба и прикусила нижнюю губу. Если так продолжится, то на и тот свет можно отправиться. А после измерения, где шкала показывала 40,7°С, так вообще судорожно носилась по дому в поисках глубокой ёмкости и пары полотенец.

***

      Я проснулся. Дневной свет моментально ударил мне в глаза и по щекам побежали дорожки слёз. Неожиданная смена цветовой гаммы вызвала у меня дискомфорт и мне пришлось тут же зажмуриться. Голова болела до сих пор, особенно в области затылка. Точно, меня же ранили во время нашей миссии. Я хотел удобнее лечь, но зашипел от неприятных ощущений. Кажется, меня неплохо приложили.       — Тебе сейчас нельзя двигаться, — раздался голос учителя в пустой палате. — Отдохни немного.       — Сенсей? — я перевёл взгляд на своего капитана. Сначала сфокусироваться не получалось, но несколько раз моргнув, я увидел серьёзную физиономию господина Намиказе. Кажись, меня ждала неплохая взбучка. Это неудивительно, заслужил. — Как долго я уже в больнице?       — Сутки прошли, поблагодари Рин, она не отходила от тебя весь день. Пришлось насильно отправлять домой, иначе бы совсем загоняла себя. — Он замолчал, отворачиваясь к окну. Мне стало немного стыдно. Из-за моей слабости ребятам пришлось нянчиться со мной. Я ненавидел доставлять проблемы, ненавидел, когда за мной приходилось присматривать. Ненавидел быть бесполезным. И капитан словно прочитал мои мысли. — Это похвально, что ты вне зависимости от своего самочувствия всегда больше всех рвёшься в бой. Не зря же ты стал джоунином, но это не значит, что твоё тело всегда будет соответствовать твоим ожиданиям. Не всегда всё будет идти по плану. А вот то, что ты пытался скрыть от своей команды наличие травм, не делает тебя героем. Думаю, и сам прекрасно знаешь, к чему приводить подобная халатность.       Да, я прекрасно знал. Вспомнилось, как Обито оттолкнул застывшего меня в сторону, тряс сильно за плечи и пытался привести в чувства. Я пытался ему даже что-то сказать, но в голове стоял гул, и слова будто застряли в глотке. Перепуганная Рин суетилась рядом, а я уже с трудом мог разобрать их лица.       — Извините.       — За что ты извиняешься? — капитан повернулся ко мне лицом, садясь на свободный стул. — Я тебе это говорил не за тем, чтобы ты просил прощения. Просто позволь другим о себе заботиться. Есть вещи, которые ты не можем решить сам, поэтому если что-то болит, надо сказать. Да и от этого ты не станешь слабее, Какаши. Ладно, что уже говорить.       Дверь в палате тихонько открылась и в проеме показались две макушки.       — Я только взгляну, — «шепотом» говорил Обито, скорее всего только он так думал, потому как Рин пыталась прикрыть ладошкой ему рот.       — Тише, ты не слышал, что говорил врач? Какаши-куну нужен покой, а ты орёшь! — на самом деле моя подруга была ничуть не тише самого Учихи, на что я лишь хмыкнул и улыбнулся. Кажется, отдохнуть у меня получится только на том свете. — О, Минато-сенсей, Какаши!— она оттолкнула напарника и подбежала ко мне. — Как ты себя чувствуешь? Сильно болит? Врач сказал, что тебе придётся провести в госпитале некоторое время. Под присмотром будешь.       — Раз вы здесь, ребята, то я пойду, — учитель встал и направился к выходу. — Долго не сидите, особенно это касается Рин. Все, я ушёл.       — Ты придурок, Какаши! — сразу начал Обито, стоило только капитану скрыться за дверью. — Что на тебя вообще нашло? Ты хоть представляешь, как все за тебя перепугались? С каких пор ты решил, что у тебя девять жизней или ты вообще бессмертный.       — Обито...       — Подожди, Рин-чан, я всё ему выскажу! — распылялся Учиха. Обычно он только и делал, что пытался со мной соперничать и превзойти, а тут вдруг начал отчитывать. — Чего ты встал как вкопанный? У меня у самого чуть сердце не остановилось, когда ты начал кровью истекать... Ох, как же я зол!       — Прости, — оправдываться не хотелось. Я ведь сам был виноват.       — Прости? — он схватил меня за воротник больничной футболки и тряхнул. — Это всё, что можешь сказать? Ты довел до слёз Рин-чан, идиот!       — Обито, прекрати, пожалуйста, — наша подруга начала нас разнимать, однако я не сопротивлялся. — У него сейчас все швы разойдутся, не делай ситуацию хуже. К тому же ты не знаешь всего. Какаши-кун, почему ты не сказал, что ранен?       — Я не мог, — честно ответил я. — Меня тут же вызвали к Третьему, стоило только прийти со своей одиночной миссии. Не было времени отдохнуть или сходить в госпиталь. А сказать Хокаге что-то вроде: «извините, Сарутоби-сама, я поранился, поэтому возьму выходной», я не мог. Тем более если бы кто-то из вас пострадал, я бы никогда не простил себе этого.       — Ну, да, лучше умереть у нас на глазах, зато погеройствовал! — Учиха сложил руки на груди и недовольно нахмурился. — Поправишься, и я сам тебя прикончу.       — Буду с нетерпением ждать как великий Обито Учиха со мной расправится. Мечтай дальше.       — Раз есть силы язвить, значит, почти здоров, — мой друг разулыбался во все тридцать два. Мы рассмеялись, но дверь в моей палате рывком открылась и ударилась об стену. Я даже вздрогнул, обычно никто не шумел в коридорах больницы, но потом увидел Её.       Она стояла в проёме, удерживая левой рукой отскочившую обратно дверь. Взгляд Её синих глаз тут же оглядел нашу команду, но остановился на мне.       — Какаши... — все что Она произнесла, сжимая губы в тонкую полоску. По спине пробежал холодок. Блин, я ведь не хотел, чтобы меня видели таким… жалким, но нарушить зрительный контакт не смог. Интересно, Она очень зла на меня за мою безответственность? Ещё бы, даже Обито сегодня вышел из себя, Она уж точно разозлится. — Слава Ками, ты цел! — я ждал чего угодно, но не теплых и ласковых объятий. Она несильно прижала к своей груди, а я от удивления замер. — Я так испугалась, увидев тебя истекающего кровью на руках у Минато. У меня вся жизнь пробежала перед глазами.       — Кушина-сан, я в порядке, даже почти здоров, — отшутился я, с трудом от неё отстраняясь. Её улыбка уже который раз обезоруживала меня, а сердце заставляла предательски трепетать. И каждый раз я убеждал себя, что никакая это не симпатия, а любовь уж подавно. Но стоило ей посмотреть на меня с блестящими искорками в глазах, так время будто останавливалось. И сейчас Кушина-сан, глядела на меня именно так.       — Он герой только перед вами, Кушина-сан, — Учиха поиграл бровями, чтобы это увидел только я. Вот же сволочь, прибью его, как буду здоров. — Недавно корчился от боли, но вы же тут, надо покрасоваться.       — Ещё слово, идиот, и ты будешь лежать рядом!       — Уже есть силы шутить? Думаю, ты и правда будешь в порядке, — она потрепала меня по волосам, а затем поцеловала в лоб. — Я рада была тебя увидеть, Какаши-кун, но пора уже пора просыпаться!       — Что? Но почему? — я вскочил.       — Твоё место не здесь, дорогой, потому тебе нужно вернуться. Не заставляй близких волноваться, особенно тех, кто рядом с тобой.       — Никому я не нужен! — я растерянно выдохнул.       — Глупости, — она провела ладонью по щеке и заглянула мне в глаза. — Дорогие тебе люди ближе, чем может показаться, а теперь возвращайся!

***

      — Кушина-сан, госпожа Кушина! — он потянулся к ней рукой, будто пытался уловить её силуэт, но всё заволокло дымкой, и перед глазами была лишь его спальня. — Сон, значит...       Впервые за несколько месяцев ему снилось что-то помимо кошмаров, к тому же там была его команда и невеста учителя, которая ему долгое время нравилась. Он почти никогда себе в этом не признавался, но в итоге сдался, хороня эти чувства в себе, потому как Кушина Узумаки была словно старшей сестрой, да ещё и женой капитана. Единственный, кто понял это, был Обито. Так что день Хатаке начинался с шуток лучшего друга. Но это всё в прошлом, теперь же он переключился на окружающую комнату и пытался собрать свои воспоминания.       Адская головная боль, поиск таблеток, а потом тошнота. Дальше было туманно и стоило только попытаться вспомнить, снова подкатывал к горлу ком.       — Не очень-то и хотелось... — он приложил руку к лицу, но почувствовал под ладонью влажное полотенце. — Откуда?       Приподнявшись немного на локтях (все же его состоянии нельзя было назвать здоровым), он огляделся. На его удивление у постели сидела Сакура, положив голову на локти, и спала. Почему она была в его доме, джоунин не знал, но, кажется, это её рук дела. Капитан седьмой команды обвёл взглядом спящую девушку, чашу с водой и парочку лежащих в нём полотенец, там даже было то, в котором он вышел из душа.       — Только не говорите, что... — он приподнял одеяло и заглянул под него. — Да ладно!       Джоунин откинулся обратно на подушки и прикрыл руками глаза. В горле пересохло, да и неприятный привкус чувствовался куда острее. Ему хотелось привести себя в порядок, но легкое головокружение не позволило даже сдвинуться с места. Его ерзанье и тяжелые вздохи разбудили Сакуру, которая кое-как разлепила веки, а увидев вполне вменяемого Хатаке, ту же подскочила.       — Как вы себя чувствуете? Узнаете меня? Понимаете, где находитесь?       — С... Сакура, — Какаши чуть выставил руки вперед, потому как Харуно уже нависала над ним, прижимаясь плотнее. — Я в порядке, а нахожусь у себя дома... — затем добавил, — а вот что ты тут делаешь?       — В прошлый раз я заметила у вас мышечные спазмы, поэтому я решила навестить вас сегодня утром. Я переживала за ваше здоровье, и, как видите, не зря. — Она смотрела на него осуждающем взглядом. — Скажите, Какаши-сенсей, вас мучали боли в мышцах или, может, была тошнота, головные боли? В вашей крови присутствовало содержание большого количества алкоголя и сильных снотворных. Пустые пачки тому доказательство. — Ученица Пятой повертела перед лицом теми блистерными упаковками, которые он опустошил ещё ночью. — Неужели вы не знали, что нельзя смешивать спиртное с антибиотиками? Мне кажется, каждый ученик академии осведомлён. Симптомы были похожи на отравление, но нет, все куда хуже. Почему вы не сказали, что вы надышались токсическими веществами?       Капитан седьмой команды молчал, отводя взгляд в сторону. Об этом он даже не думал. Эти пару дней голова была забита совсем другим, да и в какой момент он мог получить токсины. Но тут он кое-что вспомнил, поворачиваясь обратно к своей ученице.       — Догадались? — она недовольно хмыкнула и, отодвинувшись от больного, подошла к столу, где лежали какие-то бумаги. Взяв некоторые из них, генин снова вернулся к постели, раскладывая их на краю. — У меня было куча вопросов после обследования. Когда я осматривала вас первый раз, то подозрительного ничего не обнаружила. Правда ваше состояние меня очень смущало. Только вот я кое-что упустила, все ядовитые вещества находились в стадии доставки токсиканта; не успели ещё поразить органы, но уже появлялись последствия. А раз эффект был не накопительным, то оставалось одно: вы были в самом эпицентре токсических выбросов. Пришлось немного повозиться с этим, но я нашла.       Она ткнула пальцем в лист бумаги, в которой Хатаке узнал местность деревни Солнца. — Вы ведь пересекали заброшенную деревню, верно? Как раз из-за этих факторов вы получили интоксикацию организма, Какаши-сенсей. И всё бы закончилось не так плачевно, не начинай вы пить алкоголь вперемешку с таблетками. Поэтому вам предстоит лечение под моим присмотром! — своими словами она нисколько не обрадовала учителя. У него ведь не было времени прохлаждаться, но Сакура будто снова прочитала мысли. — Если вы думаете, что я вам позволю работать, то глубоко ошибаетесь. Я уже предупредила Цунаде-сама о вашем здоровье, и ответ вас не очень обрадует. — Она провела большим пальцем по горлу. — Вот, что вас ждёт.       — Твою мать… — выругался джоунин, но тут же захлопнул рот, — сделай вид, что ты ничего не слышала.       — А вы что-то говорили?       — Молодец, быстро схватываешь, — он удовлетворённо кивнул, — но позволь узнать, откуда ты достала мой адрес?       — Использовала всё своё очарование! — она сложила руки на груди, но потом рассмеялась, — попросила помощи у Шизуне-сан, иначе бы вы умирали тут в одиночестве.       — Не дождётесь, я ещё вас переживу! И вообще, как ты можешь говорить такое своему капитану, который болен.       — Смотрю, не всё так плохо, скоро уже будете здоровы, — она подошла к капельнице, которую установила еще утром, а затем сменила раствор и поправила катетер. — Пришлось перерыть вашу аптечку, но на моё удивление было всё, что мне требовалось. Поэтому вы не ходите в госпиталь? Да уж.. не думала, что скажу это, но ваша привычка лечиться дома спасла вам жизнь.       Он виновато глядел на девушку, наблюдая за ней из-под одеяла. Хоть розовые пряди и спадали на лицо, но залёгшие под глазами синяки, наверное, не смог бы разглядеть разве что слепой. У Сакуры не было времени даже на сон, — куноичи то и дело зевала или потирала переносицу. Ирьенин очень ответственно подходила к своему делу, и у капитана просыпалась совесть. Она возилась с ним даже в свой выходной, хотя могла спокойно себе сейчас спать, видеть десятый сон и уж никак не тратить его на Хатаке. Да и к тому же он сам был виноват. Его предупреждали, но на советы был как обычно положен болт.       — Сакура, я в порядке, можешь идти домой и отдохнуть. Я тут уже справлюсь сам, спасибо большое за помощь, но тебе и самой надо поспать.       — Какаши-сенсей, — она откинула блокнот в сторону и посмотрела на него из-под ресниц, сверкнув зелеными глазами. — Вы будете спорить с врачом? Можете отчитать меня после вашего выздоровления, а пока дайте о вас позаботиться. Вы, наверное, голодны?       — Нет, немного подташнивает, пожалуй, откажусь.       — Нельзя, — отмахнулась она, — надо поесть, подождите немного только. — Она сняла мятый халат, бросив его на стул, поправила разлохмаченные волосы и вышла из комнаты. С кухни послышалось громыхание посуды, а затем вернулась сама девушка с кружкой в руках. — Я у вас немного похозяйничаю, вы не против?       — Ты уже делаешь, что хочется, к чему вопросы? — Какаши взял из рук напарницы кружку с напитком. Пахло приятно. — Зеленый чай?       — Ага, с мятой, поможет унять тошноту, а потом съедите кашу, к сожалению, вас ждёт жёсткая диета. И стоило ваше молчание этого? Недели две как минимум без нормальной еды.       — Не привыкать, — ответил он и чуть отхлебнул. — Сакура, твои родители, наверное, беспокоятся за тебя. Может, стоит вернуться домой? Не хотелось бы задерживать тебя по пустякам.       — Это, по-вашему, пустяк? У меня такое чувство, что вы хотите меня спровадить быстрее. Вам некомфортно со мной? — куноичи как раз раздвигала шторы, и, перед тем как открыть окна, развернулась к сенсею. — Почему?       — Что? Нет-нет, — он покачал головой и растерянно смотрел на девушку. — Я вовсе не чувствую себя некомфортно, но ведь твои родители и правда могут переживать, а ты тут нянчишься со мной, как со стариком. Как-то не хочется доставлять тебе проблем.       — Нет, я не об этом. Почему вы не злитесь?       Какаши смотрел на Харуно с удивлением и не понимал, к чему она клонит, но та лишь перебирала пальцами и не отводила взгляда с письменного стола.       — А есть причины?       — Разумеется есть! Не делайте вид, будто вы не понимаете, о чём я говорю. Я ведь... я ведь столько неприятностей для вас создала! Из-за меня мы не могли выполнять миссии, из-за меня произошёл раскол в команде. Я ведь давно хотела извиниться, но.. но мне было слишком стыдно. Вот блин, оказывается, я такая трусиха! — она говорила взволнованно, а дрожь в голосе давала понять, что этот разговор даётся ей с трудом, потому джоунин слушал, не перебивая. И как он понял, речь шла о тех выходных.       — Никакая ты не трусиха..       — Да нет же, — она прервала его, — уже ведь столько времени прошло, а все бегаю от реальности!       — Послушай, Сакура, я знал, что в итоге ты осознаешь свои ошибки и с гордо поднятой головой признаешь их. Я нисколечки не злюсь, мне достаточно твоих слов с извинениями, да и кто станет ругаться из-за подросткового любопытства, я ж всё понимаю. Посмотри на меня, — он с улыбкой глядел на её смущённый вид, пока куноичи не подняла свои глаза на него. — Ну вот, уже лучше, а теперь перестань волноваться и лучше принеси кашу, а то я голоден!       — Вы только не подумайте, что я влюбилась в вас, Какаши-сенсей, вы не в моём вкусе, — она сложила руки на груди, направляясь снова на кухню. — Да и моё сердце уже занято кое-кем, — затем чуть тише добавила, — а ещё вы старый!       — Эй, я всё слышу! Как ты можешь так говорить о своем капитане? Мне всего двадцать один! — он кричал ей это уже вслед, потому как Сакура хозяйничала на кухне с улыбкой на лице.       Разговор с копирующим ниндзя немного поднял ей настроение, а вина больше не душила. Надо было давно с ним объясниться, а не затягивать на целую неделю. Но всё позади, останется только поговорить с Наруто и Саске, которые должны вернуться через несколько дней. Харуно уже порядком соскучилась по ребятам, особенно по Учихе, — Наруто и так получал все её внимание. Ей хотелось поскорее услышать его голос, даже парочкой слов хватит обмолвиться. На большее ей рассчитывать не приходилось.       Через пару минут каша наконец была готова и куноичи понесла ее в спальню.       — А вот и каша, сенсей, — она поставила ее на кофейный столик и сама плюхнулась на стул рядом, — приятного аппетита.       На его приятное удивление она хорошо готовила. Это не сравнится стряпней в забегаловках, в которых он был постоянным посетителем, да и в компании еда становилась только вкуснее.       — Ты прекрасно готовишь, повезло же твоему будущему мужу! — он уминал за обе щеки.       — Я не выйду замуж, а если и выйду, то только за Саске, но я ему не интересна. — Она горько усмехнулась и заправила прядь волос за ухо.       — Нельзя знать наверняка, с чего такой пессимизм? — Какаши оторвался от завтрака, вздернув бровь. — Не попробуешь — не узнаешь.       — Да вы же сами видели, как он ко мне относится, не вижу смысла отрицать. Поэтому я останусь одна, посвятив всю себя медицине.       — Глупая, неужели ты хочешь прятать чувства всю жизнь? Никому ведь от этого не будет легче, только ты и останешься несчастной, даже не узнав ответа.       Сакура задумалась. В какой-то степени капитан был прав, она ведь любила Учиху уже ни один год. А сколько правда это уже продолжалось? Лет восемь, если не больше. Но за все эти годы не было ни малейшего продвижения в их отношениях. Сама же Харуно только страдала, но не теряла надежды однажды завоевать его сердце, пока это не сделал кто-то другой. Ей было уже шестнадцать и увлеченность брюнетом отходила постепенно на задний план. Он ей нравился, как и многим другим девушкам, но девушка взрослела, и начинали появляться новые заботы, мир больше не вращался вокруг Саске. Постоянная учёба, тренировки, сон по три часа в сутки, тут далеко не до парней. Иногда куноичи предавалась фантазиям о совместной жизни с напарником, где он любит её больше всех на свете, как они проводят праздники в кругу её родителей вместе с госпожой Микото и Итачи, но это это была лишь выдумка перед сном для хорошего настроения.       — Какаши-сенсей, вы говорите прям как моя мама! Знаете, стоит мне только начать куда-то собираться, она каждый раз думает, что меня на свидание пригласили. Сразу с вопросами налетает: «С Наруто гулять идёте? Он тебя на свиданку позвал?» И хитренько так улыбается. Говорю ей, нет, мам, единственный, с кем я пойду на прогулку, это будет Саске. Она сразу хмурится, начинает причитать, что я буду несчастна. Лучше мне посмотреть на Узумаки, ведь не попробуешь — не узнаешь. Иногда мне кажется, что они любят его больше меня.       — А чем тебя Наруто не устроил? Вы же хорошо ладите, — Хатаке сидел на постели и пил чай, внимательно слушая свою подопечную. Та стояла в его жёлтом фартуке и с метлой в руках. После его слов девушка всплеснула руками, блеснув изумрудами.       — И вы туда же? Он мой лучший друг, мой младший братишка, которого у меня никогда не было. Мы словно семья, какие отношения? Однажды в академии нам кто-то сказал, что мы похожи на парочку, пытались даже шутить на эту тему. Так Нару в итоге наподдал им со словами: «Никто не будет высмеивать у меня на глазах мою семью!» — дословно цитировала ирьенин.       — Значит, в академии он был плохим парнем, а с виду и не скажешь. Сакура, оставь ты эту уборку.       — Всё равно мне больше нечем заняться, — она отмахнулась и снова принялась выметать из-под кровати осколки. — А что насчёт вас? А то говорим только обо мне. Вы сами-то жениться не собираетесь?       — Интересно, на ком?       — В смысле, а как же девушка-самурай? Смею предположить, у вас хорошие отношения, даже письмами обмениваетесь.       — Откуда ты всё это знаешь? — прищурился джоунин. — в АНБУ не хотела бы работать? Потому как твоя осведомлённость временами пугает.       — Так я всё-таки права, — невооруженным глазом было понятно, что она огорчилась этими новостями. — Значит, снежная принцесса...       — Снова эта «снежная принцесса». Сакура, что за нелепое прозвище?       — Но она ведь и правда словно принцесса! Утонченная красавица, обученная манерам, так ещё и самурай. Я, конечно, рада за вас, но не от всего сердца.... — хмыкнула девчонка и гордо вздёрнула подбородок. — Вы ещё наш капитан, если не забыли.       — Ками-сама, — тяжело вздохнул Какаши, прикрывая ладонями лицо. — Я не забыл об этом, и не поймите меня неправильно, Хана-доно наш политический партнёр, и она замужем. Так откуда ты о ней узнала?       — А, из письма, — она достала из кармана мятый конверт и вручила сенсею. — Не подумайте, я не хотела его красть. Но так вышло, что после столкновения с почтальоном, я нашла его, вот только не смогла подобрать подходящего момента, чтобы вернуть его вам. — Сакура неловко переминалась с ноги на ногу. И как ей вообще в голову пришла мысль, что письмо должно быть обязательно любовным. Они же шиноби, а у неё в голове только любовь и бабочки. — И... и я не думала, что госпожа Мацуи уже замужем. Она же такая юная!       — А вот стоит иногда думать, — упрекнул Хатаке, но позже улыбнулся. Всё-таки его не могла не радовать беззаботность подростков даже в сложные времена. — Похоже, весна не обошла и тебя стороной. Разговоры всё о любви да о любви!       — Это не так, — смутилась Сакура, возмущённо махая руками. — Какаши-сенсей, вы слишком болтливый для больного. Всё, отдыхайте, а я… а продолжу заниматься домашними делами! — она заторопилась, снова споткнулась о громадину у кровати, это оказался толстенный справочник, и, пыхтя от негодования, стала раскладывать вещи по местам. — Кстати, как много вы помните о сегодняшней ночи? Я хотела раньше ещё спросить, но как-то вылетело из головы.       — Довольно смутно, только помню, как меня тошнило и на этом темнота.       — Вот как, — она осталась довольна ответом и больше не поднимала эту тему. — Неудивительно, у вас температура под сорок поднялась, ещё чуть-чуть и отправились бы в вечное путешествие по загробному царству!       Хоть капитан не подал виду, но он определённо заметил ложь. Что-то точно произошло, и Харуно стала тому свидетелем. Он знал, почему та молчала. Она не хотела заставлять его беспокоиться. Далеко ходить не надо, уже были случае, когда его поведение выходило за рамки нормального, а повторись такое ещё хоть раз, он бы не простил себе. Скорее всего девушка думала так же, потому решила закрыть тему.       — Я уже говорил тебе, что переживу вас. Перестань хоронить меня раньше времени!       — Если продолжите игнорировать плохое самочувствие и до следующего дня рождения не доживёте. — Она вытерла пот со лба, выпрямилась и оглядела чистую спальню. — Уже лучше, осталось только пыль протереть, затхлый воздух плохо сказывается на здоровье. И где мне все это найти?       — Ты всё никак не успокоишься? Эх, ну что с тобой делать, — он махнул рукой, — в ванной, она прямо по коридору и налево.       — Отлично, скоро буду, а вы пока оденьтесь. Я кое-как сбила температуру, так что вам нужно надеть свежие вещи, иначе заболеете. — Указав пальцем на стопку чистой одежды, куноичи вышла, а Какаши начал одеваться. Серые трусы, иссиня-чёрные домашние штаны и обычная голубая майка. А он ведь до сих пор сидел перед ней голый. И вопрос, который его волновал больше всего, не считает ли она своего учителя извращенцем... — Ками-сама, ну почему это происходит со мной!       Тем временем Сакура вернулась обратно, наблюдая, как капитан поправлял штаны, демонстрируя своё крепкое тело, у неё даже слюнки потекли. Но она осеклась и отмахнулась от неподходящих мыслей. Какаши сам справился с капельницей, потому уже надевал майку, а потом снова забрался под одеяло.       — Сенсей, я тут подумала и решила кое-что.       — И что же? — он удобнее сел, судя по всему, сейчас она принимала сложное для себя решение.       — Мне кажется, стоит попробовать признаться Саске-куну. Какой бы не был его ответ, я просто хочу, чтобы он знал. Пора покончить с этой первой любовью и двигаться дальше, иначе я так и останусь топтаться на месте, а меня такой результат не устраивает. Думаю, вы правильно все сказали. Здесь только я несчастна, да и если не повезёт в любви, я всегда могу уйти с головой в работу.       — Но вокруг же столько парней, и уж поверь многие не хуже Саске. Взять того же Шикамару. Умный, ответственный и самое главное внимательный. — Хатаке часто замечал на своей напарнице его взгляд, и он точно не был просто дружеским, только Сакура этого не ощущала. Она вообще не замечала никого, кроме Учихи.       — Шикамару? Тут я согласна, хоть и бывает временами ленивым дураком, но прекрасный человек, — к       сожалению, она не видела в нем парня, и Хатаке стало его жаль. — Я очень уважаю Шикамару, но сердцу не прикажешь.       — Тогда удачи, главное будь собой.       С этих слов в жизни команды началась новая страница, судьбу которой решала Сакура Харуно.