50 отеннков чувств

AU Семья по-быстрому Современность, дети

—Коля…я…не знаю, готов ли к этому. — взволнованно, запинаясь пробормотал Клаус, хватаясь за руки Ивушкина, ища в них такую нужную ему сейчас, поддержку. — Я тоже не готов, но мы справимся. — он накрыл его ладони второй рукой, сжимая. — Обезательно справимся. — Они хотят забрать у нас Лиззи, Машу и Дэниэла… А Лиззи сказала, что ненавидит меня…я был таким ужасным отцом? — он поднял голову заглядывая в глаза супруга. — Точно нет… Мы старались стать для них хорошими родителями…но не всегда получается, так как мы хотим. Они любят свою настоящую мать… — Коля прервался, стараясь подобрать правильные слова, при этом медленно ведя Ягера ко входу зала суда. Сегодня будет решено с кем останутся жить Лиззи, Мария и Дэниэл Смирновы…вернутся ли они к родной матери или останутся с опекунами Николаем и Николаусом Ивушкиными. Коля сжал ладонь Клауса переплетая пальцы и подбадривающе взглянул на него. Когда они впервые взяли из приюта троих детей, они сами себе не могли ответить на вопрос «зачем?». Им словно чего-то давно не хватало, а они не могли понять чего, чего-то очень важного и необходимого, дополняющую их скучную, рутинную жизнь. И нет, не подумайте, когда они увидели их, они не сразу поняли, что это именно их дети, для этого понадобилась не одна неделя прожитая вместе и не один десяток потраченных нервных клеток, для того что бы в конце концов уверенно сказать, что это их дети, две дочери и сын. Клаус не раз слышал обвинительное и принебрижительное «нацист» в свою сторону от пятнадцатилетней Лиззи и не раз тяжело вздыхал после очередных закатанных истерик от Маши, не раз успокоивал расстроеного Дэниэла по пустякам. И ещё тысячу «не раз» он делал лишь бы их семья продолжала быть счастлива, продолжала существовать, ровно до того момента, пока необъявилась родная мать детей. Вы знаете каково чувствовать, ту боль и несправедливость, когда ваших детей, между которыми вы с таким трудом налаживали контакт, хотят отдать женщине, что уже не раз их подвела? Не раз обидела и пе редала. Вы знаете, как неприятно не чувствовать отдачи и не видеть благодарства, за всё свои старания и усердия, что вы приложили? А Клаус и Коля знают. Знают, как тяжело найти общий язык с подростком, что пережил многое и больше не хочет открывается людям, знают, что не стоит потыкать маленьким капризам Маши, но всё равно покупают ей куклу, что бы она не шумела. Знают, что бесполезно попытаться научить Дэниэла быть осторожным и следить за своими руками и действиями, но всё продолжают жалеть и успокаивать его. Они много чего знают и так же знают, что им никогда не стать идеальными родителями. Ведь ребёнок не игрушка и даже не домашний питомец, у них тоже есть своё мнение и свои причуды, они тоже хотят быть услышены и увидены. И что бы там не говорили люди, о том что их ребёнок будет «не такой», не верьте им. Нет ни идиальных детей, ни родителей. И даже если кажется, что на первый взгляд ребёнок тихий и пригожий, то вполне возможно, что есть другие моменты из их маленькой жизни, что сильно усложняют жизнь их родителям, такие, что они даже позавидуют вам. Поэтому не верьте в чудеса, а верьте в себя и в свои способности. Ведь нет никого ближе и важнее для ребёнка, чем вы. И пожалуй, Клаус бы ещё не раз вспоминал эти светлые, по своему прекрасные семейные дни, если бы суд признал их не достойными опекунами Лиззи, Маше и Дэниэлу и малыши смешанных кровей, вернулись бы в мрачный маленький домишку к матери наркоманке, абсолютно не знающей, что ей с ними делать. Вспоминал, как Лиззи заступилась за приёмных родителей, взяв вину за травму Дэниэла на себя, показав насколько сильно она их любит, и несмотря ни на что, ни хочет их терять. После этого Клаус был готов ещё не раз услышать оскорбление и хамство, лишь бы Лиззи всё так же улыбаясь собираясь в школу по утрам. И Коля понял, насколько важны они для него и насколько трудной порой бывает семейная жизнь. Их странная семейка с латинно-амереканскими детьми, русским отцом и немецким папочкой.