Какого чёрта?

Я правда рад тому, что живот Кайла начал расти. Это означает, что мой ребёнок развивается и вот-вот появится на свет. А это не может не радовать. Признаю, быть может, я пытаюсь удержать ребёнком Кайла, зная про его ответственность и самопожертвование. Ради ребёнка он бы стал жить со мной столько, сколько нужно было бы. Я понимаю, что это довольно эгоистично, но тем не менее мы будем вместе. И, хэй, он сам ведь не против ребёнка, хоть сперва и пытался избавиться от него. Теперь он хочет его вместе со мной. Да и я уверен, что после родов у него проснутся инстинкты, и тогда он точно полюбит ребёнка. Так что всё не так плохо. Несмотря на то, что эта бестия решила на четвёртом месяце сделать в одиночку генеральную уборку, двигая диван с тумбами. Тогда ему сильно от меня влетело. Зато теперь он больше не делает таких глупостей, прося о чём-то меня. Сейчас же Кайл на пятом месяце, его живот округлился ещё сильнее и теперь заметен без длительного присмотра к нему. Я даже как-то горжусь собой, когда мы идём вместе по улице и прохожие замечают его пузо. Да, это моё, и только попробуй пальцем тронуть. А прямо сейчас я еду домой после работы в хорошем настроении. Кайл прекратил выносить мне мозги по любому поводу, дает потрогать живот, даёт себя обнять, погладить. Теперь я люблю находится дома, мне не так одиноко, и там я получаю некую заботу. Ведь Кайл не отходил от меня, когда я приболел и слёг с температурой, хотя я настоятельно не рекомендовал подходить ко мне. Ну да ладно, он всё равно проявил заботу по отношению ко мне, что довольно приятно. Я зашёл домой, ожидая, что меня встретят, но Кайл лежит на диване. Я подошёл к нему, после того, как разделся. Он выглядит болезненным и держится за живот. Он у него болит? — Кайл. — я трясу его за плечо. Он приоткрывает глаза, он и не спал даже, просто зажмурил их и так лежал всё это время. — Ты чего так лежишь? У тебя болит что-то? Ты за живот держишься, что-то не так? — Всё в п-порядке, я просто не ел с-сегодня, видимо, п-поэтому живот болит. — его голос немного подрагивает. Ох, не нравится мне это. — Надо поесть и тогда в-всё пройдёт. — Кайл, ты уверен, что эта боль связана с голодом? — Да, она не о-особо сильная, п-просто противная. Всё в порядке, правда. — он улыбнулся мне, но прекрасно видно, что делает он это через боль. Может он и правда голоден и причём настолько, что лежит тут в таком состоянии? — Давай я тебе приготовлю? Чего ты хочешь? — Чего угодно. Можно сперва б-бутерброды, а потом уже в-видно будет. — Хорошо. Я пошёл на кухню, волнуясь за его состояние. Что произошло, пока меня не было? Я не думаю, что Кайл настолько неосторожный, что мог как-то упасть. И он бы уж точно не стал проводить вторую генеральную уборку, помня, как ему досталось после первой. Тогда что же? Надо его расспросить, но тогда, когда ему полегчает. Я довольно быстро сделал ему бутерброды. Мне остались последние штрихи, как я услышал, что он меня зовёт. Я вышел из кухни и подошёл к нему. Кайл сжался ещё сильнее, по нему видно, что это сильная боль. И она не может быть вызвана голодом. — Кайл? — Э-Эрик… — Да? — Вызови с-скорую, у м-меня живот сильно б-болит. — Твою мать. Я вызвал скорую, немного наорав на диспетчера от волнения. Он сказал, что машина скоро подъедет. Но что, чёрт возьми, такого произошло? Я попытался расспросить об этом Кайла, но он мне толком ничего и не ответил из-за боли в животе. Он мало того, что может лишиться ребёнка, так ещё и себе здоровье подпортить. Скорая приехала и правда довольно быстро, после чего мы поехали в больницу.

***

Кайлу оказали должное лечение и теперь с ним всё хорошо. Правда, его всё равно оставляют в больнице. Это даже к лучшему. Потому что из-за этой угрозы выкидыша организм Кайла сильно ослаб. Так что он полежит немного и восстановится. Меня наконец-то пустили к нему в палату, где я смогу с ним поговорить и узнать о произошедшем. Я сел возле него на стул, положив свою руку на его предплечье. — Кайл, что в итоге произошло? Ты перенервничал или что? В чём причина? — … — он выглядит очень подавленным и измотанным. — Кайл. — … — Ну же, ты же знаешь, что можешь мне довериться. Только он открыл рот, чтобы наконец-то высказаться, как в палату залетает она, Шейла… Теперь я понимаю Кайла. Я бы на его месте уже родил от нервов. Она сперва выглядела немного взволнованно, но когда она увидела меня, то тут же нахмурилась. Да и я её не особо рад видеть. Кайл же поник ещё сильнее, отворачиваясь от нас. Рука, за предплечье которой я сейчас держусь, сжала одеяло. Чувствую, что у меня сейчас будет довольно неприятный разговор с этой женщиной. В любом случае, разговаривать нам нужно не при Кайле. Я встал, подходя к Шейле. Я открыл дверь, выжидая, пока она выйдет. Миссис Брофловски поняла мой намёк и вышла из палаты. Я вышел вслед за ней, закрывая дверь. Я даже не успел толком развернуться, как она налетела на меня. — Я говорила, чтобы ни ты, ни твоя мать не лезли к Кайлу! Что непонятного в моей фразе?! Я ясно дала знать, что вы с ним не будете вместе! Ты ему не подходишь, и он в тебе не нуждается! Ты сейчас ему лишь портишь жизнь этим ребёнком! — какая же она громкая. — И что с этого? Он перестаёт быть Вашим сыном из-за этого? Он становится врагом народа? Вы сейчас пришли в больницу, потому что сюда попал Ваш сын. Это уже показатель того, что мало чего изменилось. Вы всё равно ещё за него волнуетесь. — Я пришла проверить лишился ли он ребёнка или нет. Вижу, что беременность не прервалась. — она сказала это с разочарованием… Она правда хотела, чтобы произошёл выкидыш? — То есть было бы лучше, если бы она прервалась? — Да. Тогда бы его ничего с тобой не связывало. Пойми, он ведь не может от тебя уйти из-за этого ребёнка. Ты испортил ему жизнь этим поступком. Если бы не было бы этого ребёнка, то он ничего бы тебе не должен был бы. Он мог бы уйти, найти себе нормального альфу, и прожить счастливую жизнь. — А что, если он меня любит? — я пока не уверен в этом на сто процентов, но, думаю, что какие-то закладки чувств у него есть. — Тебя? Да никогда! Он с тобой только из-за этого ребёнка. Было бы лучше, если бы он его потерял! А ещё было бы лучше, если бы ты к нему не лез! Ты увёл его из дома! Ты оплодотворил его! Ты сломал ему жизнь! — Он сам захотел сбежать из дома от Вас! Он сам хочет этого ребёнка! Он сам захотел изменить свою жизнь! И я уверен, что сейчас ему живётся гораздо лучше, чем с матерью, которая его подкладывала под разных альф! — Он сам не знает, что для него лучше! Я пыталась дать ему обеспеченную жизнь в будущем, и какова его благодарность? Он взял и сбежал к тебе! К тебе, чёрт возьми! — Я не пытаюсь его подложить его под кого-то. Я даю ему того, чего он хочет. Я делаю его жизнь лучше. Он не выглядит таким измотанным, каким был в Южном Парке. Вы серьёзно будете спорить с кем ему лучше? — Пока он беременный, то ему легко запудрить мозги, что ты и сделал! Ну ничего, сейчас я ему их обратно вправлю. — она попыталась войти обратно в палату, но я преградил ей путь, встав перед дверью. — Отойди. — Я не пущу Вас к нему. Вы хотите довести дело до конца что ли? Хватит с него стресса. — Эрик, отойди. — Нет. Она не стала дальше пытаться уговорить, начав прорываться сквозь меня. Я всё равно её не пропускаю, лишь отбиваясь от её ударов по моей руке. Долго эта потасовка не продлилась. Миссис Брофловски надоело пытаться пробраться через меня, она встала чуть подальше от меня. — Что ж, если ты считаешь, что я не должна увидеть своего сына, то так тому и быть. Он мне больше никто, как и я ему. Я ничего не хочу про него знать больше! — она развернулась, идя к выходу. Грустно, что она отказалась от него, но лучше уж так, чем с такой матерью. Я зашёл обратно в палату. Кайл теперь лёг на бок, полностью развернувшись от двери. Я вновь сел на стул, стоящий возле кровати. Даже не знаю, что сказать. Так-то бы стоит рассказать про суть разговора, но я не знаю с чего можно начать. Это довольно трудно. Кайл и так подавлен, так что стоит выбрать нужные слова, но в моей голове лишь каша. — Ну, поговорил я с твоей матерью. — … — Она, конечно, зла из-за этого всего. — … — Но я уверен, что она в скором времени остынет и… — Я всё слышал. — это, вроде, и хорошо, но в то же время ужасно. Я тяжело вздохнул. — Послушай, я понимаю, что для тебя это большой стресс. Я понимаю, как сильно для тебя важна твоя семья, и слышать такое от родной матери больно, но… — Пожалуйста, уйди. — Нет. Я не ставлю тебя в одиночестве, Кайл. Ты ведь этого и боялся всё это время. Так зачем же ты меня сейчас выгоняешь? — я погладил его по плечу, оставляя там руку. — Я буду рядом и никуда не уйду. — он повернулся ко мне, великолепно. — О чём говорила мама? — Ты про что? — Про то, чтобы ни ты ни твоя мать ко мне не лезли, что тогда ты её слов не понял. О чём это она? — Так ты не знал? — Не знал про что? — Моя мать предлагала твоей свести нас, но Шейла наотрез отказалась наорав на маму. Мама пошла к ней без моего ведома, я бы её отговорил от этого, если бы знал. Шейла уже с подросткового возраста считала, что я не пара никому, особенно тебе. Я был уверен, что твоя мать рассказала тебе про это, ты как раз начал меня избегать в то время. — Тебя терпеть просто уже было невыносимо. Но мама мне про это ничего не говорила. Это даже странно, уверен, она бы мне рассказала. — Видимо, раз она не видела этих отношений, то и в курс дела тебя ставить не нужно было. — Наверное… Она… Она правда откажется от меня? — … Я не могу с точностью ответить на это. Может, да, а может, она побесится пару месяцев и успокоится. Но разве это так важно? Ты сам сбежал от неё, прекрасно понимая, что есть риск того, что ты больше никогда с ней не будешь общаться. Ты боялся, что она тебя найдёт. И теперь ты можешь жить без страха, вы прекращаете общение, что у вас было и до этого. Я не спорю, что довольно грустно. Но стоит порадоваться, ты наконец-то можешь перестать жить в страхе. Твою жизнь больше не будут строить вместо тебя. Никто не будет влиять на тебя и ребёнка. Ну же. — Кайл принял сидячее положение, после чего обнял меня. Я просто обнял его в ответ, не говоря ни слова. Они сейчас и не нужны вовсе. Незачем нарушать этот момент. Если раньше я ещё сомневался, что Кайл мне как-то доверяет, то сейчас я на всё сто процентов уверен в его доверии ко мне. При желании, я мог бы ему все кости переломать, довольно крепко обняв, и он это понимает. Тем не менее он всё равно продолжает меня обнимать, сильнее прижимаясь. Это приятно, что он наконец-то одомашнивается, так сказать. Он явно проще стал ко мне относится, это мне только в плюс. Я ушёл из больницы, обещав вернуться ещё. И я, конечно, выполню своё слово. Ему нужна поддержка, и я её ему дам, доказав, что на меня можно положится, и что я не такой уж и плохой вариант отца для его ребёнка.

******

Я уже лежу тут неделю, а выписывать меня всё не хотят. Я уже не могу видеть эти белые стены, эту неудобную кровать, эти лекарства, эту еду. Я хочу домой, мне тут одиноко. На этой неделе ко мне заходили Стэн с Венди и сыном, но мне этого мало. Конечно, Эрик выполняет своё обещание и приходит почти каждый раз, как может. Но он уставший, и долго сидеть не может. Я всё понимаю, но мне всё равно обидно, когда он уходит, снова оставляя меня здесь в одиночестве. Я хочу домой. После случая с мамой я немного потерян. У меня, получается, нет семьи… Я остался один, и это удручает. Я лежу в кровати, смотря в потолок. Очень весёлое и интересное занятие. Есть, конечно, занятие поинтереснее — биться головой об стену. Но тогда меня положат уже в психиатрическую больницу, в которой я буду находиться гораздо дольше, чем здесь. Может, мама права, и было бы лучше, если бы ребёнка вовсе не было? Тогда бы не пришлось так печься о беременности и развитии плода. Не нужно было бы брать такую ответственность. Вообще было бы проще… Но он уже зачат, так что будем воспитывать. Что теперь поделать? Любить и растить — вот что. Это мой ребёнок, и я буду его любить, несмотря на свою мать. Она правда могла бы оказать сильное влияние на него, настраивая малыша против Картмана. Против меня бы, скорее всего, не стала, но против Эрика — да. Тогда у неё был бы повод забрать меня к себе. И снова попытаться выдать за кого-то, ведь: «Ребёнку нужен отец», «Тебе будет тяжело его воспитывать в одиночку», «Ты должен дать ребёнку хорошее будущее, а без поддержки альфы это тяжело» и всякое такое. Так что даже в какой-то степени хорошо, что мама отказалась от меня. В палату зашёл Эрик с пакетом. Я тут же оживился. Я рад любым посетителям, кроме врача и медсестёр. Я принял сидячее положение. Картман же сел на стул возле кровати, раскрывая пакет. — Я тебе тут нежирный творог принёс и апельсины. Также тот кекс для диабетиков. Ещё одну книгу. Вишню. Пока всё, если нужно что-то ещё, то скажи, принесу в следующий раз. Как ты тут? — Плохо. — Болит что-то? — Хочу домой. — он вздохнул. — Кайл, ты же понимаешь, что тебя тут не просто так держат. Ты тогда испытал сильный стресс и это ослабило твой организм. Ты ещё не до конца восстановился, поэтому пока должен оставаться здесь. Солнце, это же всё для твоего блага. — Но я продолжаю испытывать стресс оттого, что я здесь! Я тут в одиночестве почти всё время, мне одиноко, Эрик… — Я могу подольше оставаться. Или чаще приходить. Но забрать я тебя пока не могу. — Я хочу домой, я уже не могу тут находиться. Видеть эти белые стены, медсестёр, врачей, других пациентов, чувствовать это одиночество. Мне это всё осточертело, пойми же ты это. — Кайл. — он прижал меня к себе, видимо, опять хочет успокоить запахом. — Спокойнее. Я понимаю, что тебе не нравится лежать в больнице, никому не нравится. Мне тоже одиноко дома без тебя, я тоже от этого грущу, но я нахожу в себе силы не выкрасть тебя отсюда. — это приятно слышать, но проблема в том, что у него одиночество вызвано не тем, что у меня. От него-то мать не отказалась. — Ты поправишься и вернёшься домой. Мы вместе сходим на УЗИ, узнаем пол ребёнка, потом пойдём покупать вещи для него. Всё будет хорошо, главное — закончи лечение, чтобы потом ни я, ни ты не волновались. — У тебя не то одиночество… — В смысле? — У тебя есть семья, а у меня нет, ты не остался никому ненужным, у тебя есть место, где тебя примут, а я что? Куда мне идти? Я… — мне почему-то захотелось признаться ему. Попросить его стать моей семьёй, но я не смог найти в себе сил для этого. — Неважно. — У тебя есть друзья, от тебя не отказались отец с братом, у тебя будет ребёнок и у тебя есть я… — последнее он сказал как-то тихо, будто боялся этого произносить. — Мы же уже это проходили. — … Да, ты прав…. — Конечно же я прав. — Но я не могу понять, как мама меня нашла? — Моя мама сказала ей мой адрес проживания. Шейла надоела ей расспросами, а мама была уверена, что тебя у меня нет, потому что я ей так сказал, вот и назвала адрес, чтобы Шейла сама в этом убедилась. Мама сейчас за это извиняется и говорит, что ни в коем случае не рассказала бы ей про тебя. И её обрадовало, что ты в положении. Она теперь хочет приехать. — Пусть приезжает. — Эрик издал лёгкий смешок. — Что смешного? — Да я тут подумал, что Шейла нашла тебя где-то через полгода после твоего побега. А Крэйг не может найти Твика на протяжении шести лет. Нужно дать ему её номерок, пусть обратится к ней, мало ли Шейла поможет найти Твика? — я тоже издал лёгкий смешок, хотя это не смешно. Мне правда жалко Крэйга. — Это не смешно. — Ты улыбаешься. — увы, но это так. — Ты тоже. — Я просто счастлив. — Я тоже. В этот вечер он просидел со мной дольше обычного. Его уже выгнали медсёстры, так как время приёма закончилось. В этот вечер мне впервые полегчало. И я начал возвращаться к жизни. В конце концов будет плохо, если я в депрессии буду воспитывать ребёнка. А ещё после слов Картмана мне стало жутко интересно, кто у нас будет. Раньше меня это так не волновало, но сейчас да. А ещё я уже чувствую шевеления ребёнка, он пока ещё не особо активный, но уже что-то есть. Интересно, а как на это отреагирует Эрик? И вот с такими положительными мыслями я лёг спать и наконец-то заснул с лёгкостью.