Ты не мой любовник

      У каждого утро начиналось по-своему. Кто-то просыпался от будильника, который кричал, что нужно вставать, но его выключали и ложились снова спать, пока не приходила разъяренная тетя и не будила окончательно, потом можно было учуять сладкий запах блинов на сковороде — это давало стимул побыстрее чистить зубы и принимать душ, чтобы поскорее оказаться за столом, поймать на себе такой теплый и заботливый взгляд любимой тетушки и начать трапезу. Но однажды мир рухнул, вместе с воспоминаниями о счастливой жизни.       А кто-то же, напротив, просыпался от легкого похмелья на жестком и холодном столе, тихо вздыхая, разминал затекшую шею. Как и каждое утро, находя в руке стакан с недопитым виски, обещая себе больше не засыпать за работой, идти за кружкой кофе в надежде увидеть любимую женщину за столом. И как всегда он находил лишь записку о том, что куча дел и нет времени. Их расписания совсем отличались. Он отсыпался днем и к вечеру начинал работу, запираясь от внешнего мира с бутылкой хорошего виски. Она же приходила тогда, когда он начинал работать и в очередной раз, не беспокоя его, ложилась спать в одиночестве. Им обоим казалось это безнадежным, но они двое — это все, что у них есть друг у друга. Поддержка, мимолетные встречи, редкие ночи — это все их устраивало. Пока однажды мир не рухнул.       Пришел Танос и разрушил буквально все. Не только дома, землю, но и жизни, семьи. Просто по щелчку пальцев у половины людей что-то сломалось внутри. Они остались совсем одни, не было людей, которые ничего не потеряли в этой войне. В каждом городе люди стояли у серых камней и плакали над одним или несколькими именами, с пустыми глазами, наполненными лишь беспомощностью и горем.       Это не обошло и всесильных мстителей — даже самого железного человека, самого Тони Старка. Питер, пацан, которому всего 16, его пацан, которого он не смог защитить, не смог спасти, его просто стерли с лица Вселенной.       Старк думал, что умрет, думал, что это конец, что никто не будет отомщен, не знал, как дела на его родной планете, думал, что умрет в неведении. Но все же он остался жив, он выжил, выстоял, победил. Первое в чем он покаялся — в смерти Питера. Он не стал спрашивать, не стал рассказывать про битву, все что ему было важно: он выжил, а Питер нет. Теперь ему придется с этим жить, вопрос только как? Это был хороший вопрос, на который Тони, как и любой житель Земли, не знал ответа.       После всего этого он не знал, как быть и что делать, он жил, как в омуте, как во сне, но разбудила его Пеппер тем, что была беременна. После этого они стали тянуться друг к другу, как две разбитые части совершенно разных ваз. Они хоть и были разными, но этот случай сплотил их, создав крепкий, как думал Тони, фундамент для семьи.       Когда появилась возможность все вернуть назад, Тони отказался. Сам он, конечно, понимал, что рано или поздно сам вгрызется в эту возможность и не отступит. Ему хватило лишь взглянуть на фотографию, вечно напоминавшую ему о прошлом, о беззаботном прошлом, о Питере, всегда веселом, упертом, вечно лезущим, куда не надо и делающим, чего не просят. Обычный подросток, по которому Тони очень скучал. Старку было откровенно плевать на чужие семьи, чужое счастье, такой уж он человек, но на Паркера ему не было плевать. Вначале он лишь воспользовался его силами, чтобы хоть как-то сравнить их с Роджерсом, но после стервятника он понял: Питер необычный подросток, в нем прячется гораздо большая сила.       Он [Старк] помнит, как у него перехватило дыхание, когда он увидел живого Питера, снова тараторящего и пытающегося в красках описать свои чувства и эмоции. Старк, не знающий, что сказать, просто обнял его. До сих пор Питер ощущает сильные руки, что обняли его, до сих пор помнит тепло, исходящее от Тони. Казалось, оно исходило от железного костюма, оба знали, что это невозможно, но оба верили в это. Снова горел огонь в глазах мальчишки, который так ценил Старк, снова расцвела улыбка на разбитых губах, казалось, вот и конец, но нет, это не было концом. — Состояние критическое. — Мягко сообщил механический голос. Только обрести и тут же потерять, какая смешная шутка.       Не помня абсолютно ничего, Паркер вынырнул из своих мыслей только тогда, когда они везли куда-то Тони полумертвого, окровавленного, уставшего. Он даже не знал куда, сейчас его задачей было нашептывать, что все будет хорошо, вытирать слезы с грязного лица, и убирать прядь кудрявых волос, которая вертелась у самых глаз. Какие-то люди быстро подключили его к аппаратам и выгнали всех оттуда. Питер прислонился к стене и медленно сполз по ней, он не мог, не думал, не чувствовал, просто сидел, надеясь на лучшее, пока не ощутил чужую руку на своем плече. Это был Роуди. Он с сочувствием посмотрел на Питера и слегка улыбнулся, хотя было видно, что улыбаться сейчас это непосильное дело. Тут же были Пеппер, Беннер, Стив, Тор и Клинт, но не было Черной Вдовы. Однако до Питера быстро дошло, где она, хуже, чем сейчас, быть не могло, поэтому от этой догадки он почти ничего не испытал, успеет еще наплакаться.       Он не знал, что с его тетей, друзьями, школой. Боже, пять лет прошло, от этой мысли Питера ударило током по всему телу. Он постарался побыстрее забыть это, потому что сейчас главное — жизнь Старка. Он не помнит, сколько они так просидели у дверей, как бездомные собаки, ждущие, что кто-то из добрых прохожих обратит на них внимание, пока к ним не вышли мужчины, и их диагнозом была кома. Не безнадежная, но все же кома. Еще через пару часов Питер узнал, что кома Старка — заслуга Пятницы, которая вовремя подлатала серьезные раны. Паркер всегда обожал этот ИИ. И теперь, похоже, он у нее в долгу.       Его быстро отправили назад в свой родной район, он слегка успокоился и даже впустил в голову мысли о тёте, которая названивала ему с тех пор, как сама вернулась и встретила его теплыми объятиями и понимающим взглядом. Питер быстро рассказал все, пытаясь подавить слезы, но все его попытки сводились на нет.       Дни тянулись медленно, надо было привыкать к новой жизни, а если быть честным, то учиться заново жить — снова ходить в школу, делать домашку и стараться привыкнуть к тому, что некоторые из твоих одноклассников теперь старше тебя на 5 лет. Хотя трудно было свыкнуться с мыслью о том, что тебя просто выкинули из мира на 5 лет, проще уж было отсидеть срок.       За эти две недели с тех самых событий Питер открыл для себя много нового, и на первом месте, конечно, стояла Морган — дочь Старка. Старк теперь женат, у него дом, семья. Это даже в голове не укладывалось. Когда Питер узнал об этом, он даже не знал, как реагировать. Он расстроился, злился и радовался, потому что не мог не порадоваться за любимого человека, это не в стиле Паркера. Но все же были вещи, о которых он жалел. Он так и не сказал Старку о своих чувствах. Когда он лежал у него на руках, медленно рассыпаясь, он так хотел сказать, но вместо этого сказал «Простите». «Хотя, возможно, оно и к лучшему» — думал Питер, сидя на крыше какой-то высотки. Ущерба было мало, за 5 лет люди восстановили какую-то часть, хотя, конечно, все войны проводились на определенных местностях, города тоже пострадали.       За время пока его не было, и мстители ослабли, появилось много воров, убийц и даже банд, так что Питеру приходилось продлевать свои патрули, соответственно меньше спать, но ему все равно не спалось. Как спать, когда в любой момент тебе позвонят и сообщат о смерти твоего наставника, учителя и просто любимого человека. Эти две недели Питер только и думал, как он относится к Старку, как к учителю, как к отцу или же как к возлюбленному? Питер резко тряхнул головой, отогнав эти мысли, потому что увидел, как парочка каких-то придурков угрожала девушке. Сорвавшись с высотки, он резко приземлился сзади этих парней, и ему не составило труда просто связать их паутиной и повесить на любой крючок. Вызвав полицию и получив благодарность, он удалился с такой же скоростью, с какой и появился.       «Можно было хотя бы пушки взять». — подумал Питер, потому что ему теперь даже пушки были не страшны. В новом железном костюме он чувствовал себя прекрасно. Ну, конечно, его же сделал сам Старк. Вечером Паркер уже успел зайти к нему в палату, чтобы увидеть, сказать, как скучает и как надеется, что тот вскоре проснется, и они снова будут тренироваться на базе, снова будут биться плечом к плечу; как же Питеру этого не хватает.       На часах 4.30, и он, почувствовав усталость, возвращался домой, цепляясь паутиной за здания и ловко прыгая со стены на стену. Аккуратно открыв окно, он влез в свою комнату. — Прекрасно, через полтора часа вставать. — Питер первый раз приходил так поздно и решил вообще не ложиться, и забить на синяки под глазами, которые находились у него с самого первого дня после его возвращения. Он успел кое-что доделать в домашней работе и окончательно собраться к школе. — Питер, вставай, надеюсь, ты поймешь меня с первого раза. — Тетя на первый раз не заходит в его комнату, а просто слегка постукивает по двери и каждое утро говорит одно и то же. К удивлению Мэй, он вышел очень быстро, но потом удивление сменилось на грусть. — Питер, ты что, опять не спал? — Нет, все хорошо. Тетя одарила его сожалеющим взглядом и проводила до тарелки с тостами.       Шел он в школу, как нельзя медленно, обдумывая все, что произошло с ним за последние две недели, пока его резко не настиг друг. — Воу, Питер, ты вообще живой? — И ты туда же? — Конечно, ты не спишь ночами. Ты свое лицо видел? Все волнуешься о Старке, и все такое… — Нед, не начинай. — Паркер ускорил шаг и постарался сменить тему. — А ты как? — Привыкаю потихоньку. — в семье Неда практически ничего не изменилось, потому что исчезли все. Питер даже подумать не мог, какого бы было его тёте, если бы она так же, как и он, не рассыпалась. Питер опять погряз в своих мыслях и даже не слушал, что говорил ему его друг, идущий рядом. — Эй, а ты сделал домашку по испанскому? — Да, — на автомате ответил Питер. — Погоди, что?! — Ну как же, там нужно было… — Да в курсе я, что там нужно было сделать; вопрос: как успеть, если это первый урок? Питер хоть и делал домашку, но делал ее на отъебись, потому что мечтал снова полетать под покровом вечернего Нью-Йорка, а о домашке по испанскому не подозревал и вовсе. — Ладно, будь что будет — отмахнулся Питер.       Конечно, в школе ему досталось, и теперь его оставили после уроков. Прекрасно. Уроки тянулись медленно, и на каждом хотелось сдохнуть по-разному, а будто нарочно громко тикающие часы, безумно раздражали юношу, не только тем, что были излишне громки, но и тем, что стрелка этих часов еле двигалась. Они часто с Недом обсуждали все произошедшее за 5 лет, пока их не было, и все в принципе вернулось в свое русло.       Паркер сидел после уроков в каком-то маленьком классе, даже не вслушиваясь в бубнеж, который говорил Капитан Америка. И как гром среди ясного неба приходит сообщение от Хэппи: «Старк вышел из комы, приезжай, как сможешь». Питер, послав все к черту, просто взял свой рюкзак и выбежал из кабинета, попутно доставая костюм.