Кигуруми Тигра

Дадзай весь день ходил мрачным, периодически рявкая на подчиненных, заставляя переписывать их отчеты по пять, а то и по десять раз. Многие предпочитали сегодня обходить его окольными путями, чтобы не попасть под горячую руку, непонятно почему, беснующегося босса. Кто-то поминал добрым словом Мори, мол при нем такого не было, другие же шикали, что Осаму слышит и видит все, что, конечно, правдой не было, но в Мафии даже стены имеют уши. Люди даже думать не хотели, куда исчез правая рука Дадзая — Накахара Чуя, потому что о вспыльчивости и умениях Осаму не знал только слепоглухонемой. — Он наверное поставил под удар репутацию Босса и Портовой Мафии в целом, — тихо шептала бухгалтер, склонившись за компьютером так, что видно было только подрагивающий пучок волос. — Или его убили, на зачистке, — отвечала ей секретарь, прижимая к груди кипу переписанных по второму кругу бумаг. — Молчите, дуры, Он все слышит! — Акутагава ударил по столу, забирая документацию. Но реальность оказалась намного менее кровожадной, чем кто-либо только мог представить. Чуя попал под способность неизвестного эспера и чудом выжил, обратившись в младенца, которого верный, наученный жизнью Хироцу принес Осаму и, склонившись, положил на стол, проговорив, что это их вина и, что они не смогли поймать эспера. — Еще жертвы? — Дадзай брезгливо приподнял уголок плаща, не выдавая шока. Он не ожидал, что существует хоть кто-то, кто способен одолеть Накахару. — Да, пятнадцать человек, они у Озаки Кое, я решил, что Накахару лучше принести лично вам, босс, — он не поднимал головы, рискуя быть убитым за то, что не предотвратил трагедии. — Свободен, Хироцу, спасибо, отчитаешься о зачистке завтра, — Осаму, кривясь, рассматривал ребенка, что сейчас сладко спал, причмокивая измазанными в явно чужой крови губами. — Помыть не догадался, — фыркнул Дадзай, когда дверь за подчиненным закрылась. В тот день Осаму ушел из мафии уже через пятнадцать минут, прижимая к груди сверток, осматриваясь по сторонам, оставив заместителем Рюноске. Он не появлялся на работе почти два месяца, следя за всем дистанционно, прочитывая отчеты, вызывая для доклада к себе домой, но дальше порога не пуская, да люди и не рвались, никто не горел желанием узнать, чем великий дознаватель развлекается в свободное от работы время. Реальность была ни на грамм так страшна, как кто-то мог подумать. В дальних комнатах, смеясь и улюлюкая, играл маленький ребенок, росший не по дням, а по часам. Сегодня этот мальчик загрустил, не бежал обнимать Дадзая, как только проснулся и разочарованно пинал ножкой игрушки, не желая брать в руки даже любимого медведя, более того, распотрошив все игрушки, кроме вышеупомянутого медведя и из-за этого едва не погибнув. — Чуя, ну что такое? — Осаму сидел перед Накахарой, поглаживая по рыжим вихрам, собранным в крохотный хвостик. — Ты не мой папочка, — это заставило Дадзая чуть нахмуриться, сжимая брюки в кулаке, но продолжая улыбаться Чуе. — Ну и что, ты меня не любишь разве? — Л-люблю! — мальчик покраснев, кивнул. — Но… Где мой папочка? — ну и как объяснить ребенку, что когда-то когда он был примерно в этом же возрасте, он способностью разнес родной дом, оставив лишь пепелище и обугленные останки семьи? — Твой папочка уехал далеко-далеко работать, он обязательно скоро вернется, а пока что я за тобой буду присматривать, хорошо? Дальше больше, взрослея все быстрее, Накахара ставил Осаму все новые и новые испытания, попытался убить, уверенный, что Дадзай убил его родных, взорвал одну из комнат, попытался сбежать. А ведь ему всего лет шесть, ну, может, восемь. Рассматривая фотографию членов Агентства на столе, Осаму чуть улыбнулся. Они не перестали общаться, нет, более того, с подачи Фукудзавы, чаще были партнерами, нежели врагами. На заламинированной картинке весело мазал мороженым Кеке нос Ацуши, и это навело на мысли. — Чуя! Иди сюда, — Дадзай молился, чтобы ничего не случилось, пока он был в офисе. — Зачем? — голосок, по меньшей мере, десятилетки. — Я принес тебе подарок и хочу кое-что рассказать и показать, — Осаму вздохнул, вспоминая Мори, который плясал на цыпочках перед Элис, он, по сути, мало чем отличается, разве что Огай не спал со своей способностью, а вот Дадзай с Накахарой еще пару месяцев назад были не против отдохнуть с алкоголем в объятиях друг друга. Мальчик стоял, хмуря бровки, теребя прядь. — И что ты мне хочешь рассказать? — а сам смотрит на пакет в руках Осаму. Но он же взрослый, а взрослые сначала обсуждают дела, а потом думают о подарках. — Давай, ты сначала посмотришь, что я принес, ладно? — Дадзай улыбнулся, протягивая пакет. Чуя с искренним, наполненным счастья воплем умчался в комнату, чтобы появиться через пару минут в ярко-оранжевом кигуруми тигра, поднимая ручки-лапки вверх, рыча. — Я ти-и-игр-р-р, — увидев, что Осаму умилен, Накахара вдруг стушевался, аккуратно подошел к нему и крепко обнял. — А что ты хотел рассказать? — Расскажу, если обещаешь внимательно слушать и потом не будешь кричать и все ломать, — Дадзай чуть наклонил голову, словно спрашивая, сможет ли, достаточно ли Чуя взрослый. — Хорошо, — мальчик рассматривал хвост, поглаживая пушистый и теплый мех. Осаму посадил его на колени, доставая фотоальбом, начиная рассказ о жизни Накахары до стычки с эспером, рассказав даже то, что они были напарниками, потом ненавидели друг друга. Смеясь, попытался изобразить лицо Чуи, когда Дадзай заявился в Мафию, уложив «спать» охрану. — Понял теперь? — Осаму потрепал его по волосам. — Скумбрия, — Накахара фыркнул, поудобнее устраиваясь у него на руках, изнуренный долгим, нелегким для восприятия рассказом. — Да, именно так ты меня зовешь, — Дадзай улыбнулся, унося его в спальню, чтобы мальчик отдохнул. Окончательно вырос Чуя только через неделю и еще долго припоминал Осаму нелепые попытки ответить на вопрос: «Откуда берутся дети».