Лотосы

Аромат лотосов был таким же родным, как и тяжёлый хвойный запах Нечистой Юдоли. Дома Хуайсан даже скучал без этих цветов. Пытался разводить в пруду внутреннего сада, но не прижились. Ну ничего, зато сам Хуайсан прижился в Пристани Лотоса. — Опять работаешь допоздна, А-Чэн, — тихо произнёс он, остановившись перед дверями в кабинет главы клана. — Зайди, — послышался в ответ хриплый уставший голос. — Я почти закончил. Хуайсан вошёл, привычно обмахиваясь веером. Цзян Чэн сидел у стола и внимательно вчитывался в документ. Он хмурился из-за долгого напряжения, отчего морщина между бровями казалась совсем глубокой. — Не хмурься, — Хуайсан ткнул его пальцем в лоб. — А то некрасивый будешь. Цзян Чэн посмотрел на него недовольно, но не ответил. Хуайсан не обиделся — Цзян Чэн часто игнорировал его, когда работал. Поэтому он лишь удобнее уселся по другую сторону стола, достал из широких рукавов курительную трубку и поджёг табак. Ароматный дымок тут же поплыл по кабинету. — Хуайсан, это ещё что за дрянь? — нервно спросил Цзян Чэн, обмахиваясь одной рукой. — Последнее изобретение Вэй Усяня, — почти гордо произнёс Хуайсан, будто сам руку приложил. — Как курильница, но буквально в себя вдыхаешь дым. Очень успокаивает. — Как будто у тебя стресса много. Брось это, мало ли как оно влияет. — Казалось, что уже нельзя нахмуриться сильнее, но Цзян Чэн это сделал. — Это моя маленькая слабость, — отмахнулся Хуайсан и выпустил ещё одну струйку дыма. — Вэй Усяню ты же прощал маленькие слабости. — Ещё раз помянешь его и я спущу на тебя А-Лина, — Цзян Чэн с силой провел руками по лицу. — А что ж ноги не переломаешь? — усмехнулся Хуайсан. — Или я ещё недостоин? Цзян Чэн посмотрел на него со смесью раздражения и обиды. — Да шучу я, — улыбка Хуайсана смягчилась, и он протянул руку, чтобы погладить Цзян Чэна по щеке. — Просто научись уже угрожать. Цзян Чэн накрыл ладонь Хуайсана своей и его взгляд едва заметно потеплел. — Как было бы проще, если бы ты был женщиной, — вздохнул Цзян Чэн. — Если бы я был женщиной, ты бы никогда меня не встретил, — Хуайсан отложил трубку и протянул к лицу Цзян Чэна вторую руку. — Брат бы запер меня в Цинхэ и оберегал как последнее сокровище на земле. — И я бы его понял. — А-Чэн, — теперь Хуайсан смотрел на него с обидой. И поднялся, вынуждая главу клана Цзян встать вместе с ним. — Тебе пора спать, иначе ты совсем заработаешься. — Спасибо, — Цзян Чэн попытался улыбнуться, хотя когда-то считал, что совсем забыл, как это делается. Хуайсан поцеловал его у самой двери — мягко, почти ободряюще. Совсем легко, обещанием чего-то большего. И вышел в коридор, слыша как знакомо приказным тоном Цзян Чэн громко зовёт прислугу, чтобы проводили главу клана Не в гостевые покои. Конечно, подумал Хуайсан, сидя на кровати, было бы намного проще, если бы он был женщиной, тогда бы он не стал главой клана и мог бы стать женой А-Чэна. Сколько раз он слышал, как А-Чэн вздыхает, когда приходит пора прощаться. И сколько раз видел, как нелегко ему даётся расставание. Хуайсан приезжал так часто, как только мог, но этого было недостаточно. Им было мало всего времени мира. Однажды Цзян Чэн сказал ему страшные слова. — Ты подходишь под все мои критерии идеальной партнерши. — Кроме того, что я не могу быть партнершей, — улыбнулся Хуайсан. — И уже не могу связать свою жизнь с тобой. — Я бы и не стал просить. Хуайсан любил Цзян Чэна. Сильно и преданно, как когда-то любил брата. И сделал бы для него всё — только Цзян Чэн бы не принял. Ни одной жертвы, даже самой маленькой. Хуайсан не мог его винить. Но иногда так сильно хотелось бросить всё и остаться навсегда в Пристани Лотоса, рядом с А-Чэном. Приносить ему утром завтраки, иначе опять забудет, сопровождать его на тренировках, не давать ему засиживаться допоздна. Это было призванием Хуайсана — присматривать за здоровьем и самочувствием главы клана. Вот только одного он не уберег. Второго он ни за что не потеряет. Поэтому он каждый раз уезжал, чтобы клан Не оставался сильным и мог всегда прийти Юньмэн Цзян на помощь. Цзян Чэн, наверное, любил его за это. Хуайсан только успел переодеться в ночные одежды, когда послышался тройной стук в дверь. — Входи, А-Чэн. Цзян Чэн тоже готовился ко сну, но не мог не зайти. Утром Хуайсан уедет, оставляя после себя час, проведённый вместе, и целую ночь, прожитую порознь. Цзян Чэн уже начинал скучать. — А-Сан, — Цзян Чэн легко провел рукой по лицу Хуайсана. Он больше не проронил ни слова, да ему и не надо было. Он наклонился и осторожно поцеловал Хуайсана, не позволяя себе большего. Не сегодня и не сейчас. — Иди спать, — почти вытолкнул его Хуайсан. И когда Цзян Чэн открыл двери, прошептал, зная, что его услышат: — Я люблю тебя. — И я тебя.