trust me, Turner

      Уилл всегда представлял свой первый раз как-то иначе. Обязательно после свадьбы они с Элизабет сблизятся не только духовно, но и физически.       Это была мечта романтика или безответно влюбленного мальчишки, над которым посмеялся бы не только Воробей, но и вся команда.       Рука у Джека такая же мозолистая, как у самого Уилла, а еще дурманяще сильно пахла ромом. Даже дыхание мужчины кажется проспиртованным ровно настолько, чтобы сносить окружающих с ног.       Сам Тернер пил редко. А теперь старался и вовсе избегать редких попоек по пути к острову мертвых за «Чёрной жемчужиной».       После Тортуги было сложно не замечать взглядов Джека Воробья (в очередной раз оказавшимся капитаном без корабля, пусть и исполняющим его обязанности под насмешливым взглядом Анны-Марии). Но еще труднее оказалось ускальзывать от него по вечерам в собственную каюту, которую Уилл по нелепой случайности делил с Гиббсом. Хотел Джек поговорить с глазу на глаз, чтобы уточнить детали их соглашения или же... Уилл пытался об этом не думать.       Но вечно прятаться на корабле, пока находишься в открытом море, совершенно нереально.       И в этот раз что-то пошло не так. Лампа в каюте привычно не горела, значит, Гиббса все еще не было — к тому же узнать это можно было по раскатистому громовому храпу боцмана, — а в темноте прикосновение руки Джека, затыкающего рот, выбивало Тернера из колеи. Он схватился было эфес шпаги, но, когда понял, кто это сделал, удивленно застыл.       — Тише, Тернер, — от дыхания куда-то в шею у юноши пробежали мурашки по коже. — Ты же не хочешь, чтобы нас услышали?       — Нет, но... — это и успел сказать Уилл, прежде чем затыкающую его рот руку заменили губы: горькие от рома, горячие от страсти, бушующей в душе капитана вот уже долгое время после первой встречи с этим ловким юношей еще в кузнице.       Уилл вцепился ладонями в чужие плечи, не зная, как ему поступить: чужой язык уже вовсю хозяйничал у него во рту, прошелся по губам и коснулся ребристого неба. Напор и жадность словно бы сопровождали Джека не только во всех поступках, но и теперь, когда он вжимал Уилла в стену каюты, даже не потрудившись как следует закрыть дверь.       Узкая полоска света мешала рассмотреть чужое лицо, но Уиллу это было уже не нужно. Он вцеплялся в волосы Джека: они были жесткими, с вплетенными в пряди деревянными бусинками и монетами. Он касался кончиками пальцев лица Джека, ощущая сухость его кожи, которую много лет уже день за днем испещрял ветер. Он чувствовал, как тяжелеет в паху не только у него одного, но и у Джека, чья рука уже настойчиво возилась с его штанами.       И от первого прикосновения Уилл застонал в губы мужчины, подаваясь бедрами навстречу.       Это была еще одна схватка с Джеком Воробьем, в которую Тернер ввязывался только для того, чтобы неизбежно оказаться проигравшим.       Уилл знал, что будет жалеть об этом потом. Но сейчас, зажимая ребром ладони рот и чувствуя на губах пьянящий вкус поцелуев Джека, он старался не застонать. Движения руки становились быстрее: впервые Тернер чувствовал, как чьи-то пальцы умело обхватывают его возбужденную плоть, скользят по всей длине, а шершавая подушечка большого пальца так приятно надавливает на головку, размазывая выступившую на ней смазку.       — Расслабься, Уилл, — пусть Джек и шепчет это куда-то ему в затылок, юноша вздрагивает так, словно свистящий призыв раздался над самым ухом. Он свел лопатки почти до хруста, вжимаясь горящей от стыда щекой в деревянную стенку каюты.       Тернер стыдится собственного громкого стона, когда кончает только от того, что Джек стал двигать ладонью чуть быстрее, а еще вжался пахом куда-то между напряженных ягодиц — даже такое трение и осознание того, что Воробей так возбужден, сводило Уилла с ума.       Хотя происходящее было мелочью по сравнению с дальнейшим. Когда липкая от спермы ладонь мужчины скользнула ниже, коснулась поджавшихся после оргазма яичек и настойчиво потерла пальцами ложбинку ягодиц, Уилл снова застонал. Он был слишком расслаблен, не сразу понимая, как в него настойчиво протиснулся первый палец. Затем их стало уже два.       — Не надо, Джек, — Уилл едва стоял на ногах, понимая, что жадно хватает ртом воздух и зажимается, когда в нем уже двигаются несколько пальцев — не так болезненно, как бы могло показаться, но осознание происходящего кажется теперь не только возбуждающим, но и безумно постыдным.       Тернер знал, что между мужчинами случается подобное. Он слышал, что иногда на кораблях во время долгих плаваний некоторые моряки не выдерживают долгого воздержания и опускаются до того, чтобы совокупляться друг с другом, но теперь Уилл и сам столкнулся с тем, что его вот-вот поимеют как портовую шлюху.       — Доверься мне, — голос Джека даже сейчас излучал не только самоуверенность, но и какую-то властность. — Тебе понравится.       Когда Уилл почувствовал, что пальцы исчезли, он облегченно выдохнул. Джек недолго возился с собственными штанами, притягивая юношу к себе за бедро ближе. Возбужденная плоть тяжело шлепнула по ягодице, и Уилл судорожно выдохнул, а потом постарался расслабиться, когда почувствовал поцелуй куда-то в плечо.       Джек не торопился: направив свой член рукой, он медленно преодолевал сопротивление мышц. Все та же рука снова коснулась паха Уилла: пальцы прошлись по завиткам волос, спустились ниже, обхватывая опавшую плоть в кольцо пальцев.       — Джек... — Уилл не знал, было ли это своеобразной просьбой или всхлипом. Но когда тот начал наконец-то двигаться, поначалу он чувствовал лишь дискомфорт и легкую боль от чужих движений.       Но жаркое дыхание мужчины, его уверенная рука, снова ласкающая плоть Уилла так быстро и правильно, помогала получать Тернеру удовольствие от процесса. А когда после очередного движения Джека юноша вдруг ощутил странное наслаждение и застонал, то Воробей уже намеренно с каждой фрикцией задевал эту точку внутри него.       Уилл снова излился вместе с Джеком: последний последовал за любовником, когда его мышцы ощутимо пульсировали в послеоргазменной неге. Тернер замер, тяжело дыша. Услышав шаги на лестнице, он обеспокоенно завозился, но Джек среагировал быстрее него: помог натянуть штаны и снова прижал к стене, когда дверь в каюту отворилась и в дверном проеме замаячил невысокий силуэт.       Пошатывающаяся походка Гиббса не оставляла никаких сомнений в том, что тот был способен почти на автопилоте сделать пару нетвердых шагов в сторону койки и рухнуть на нее. Во время всех манипуляций со штанами Воробей развернул Уилла к себе и теперь обхватывал его за поясницу, почти прижимая к своей груди.       Тернер жадно вдыхал запах пота и морской соли с чужого кителя, чувствуя, как дико колотится сердце в его груди.       — Еще бы чуть-чуть и он... — тихо начал Уилл, но не договорил.       Джек приподнял его лицо за острый подбородок и снова заставил замолчать поцелуем.       Уилл всегда представлял свой первый раз как-то иначе. Но в жизни все бывает не так, как в детских и наивных фантазиях.       И это оказалось лучше, чем Тернер когда-либо представлял.