Nicotine

      Перед тем, как связать себя отношениями с Хосоком, Юнги, конечно же, знал, что чувства друга к Чонгуку не могут просто так внезапно взять и бесследно исчезнуть. Однако подростку все равно было слишком больно.       Было больно замечать взгляды, которые бросал Чон на Тэхёна и Чонгука, когда видел их вместе, понимать, что мысли при их поцелуе, возможно, принадлежат не ему, не Юнги.       Хосок действительно старался не показывать своих настоящих эмоций, однако Мин никогда не был глупцом. Он осознавал, на что шел. Но от всего происходящего было больно вдвойне. Дарить нравящемуся человеку такое искреннее, безвозмездное тепло, однако получать взамен лишь ложь.       Мятноволосому не нравилось, что Чон просто держал его за дурака, думая, что парнишка ни о чем так и не догадывался.       Осторожные прикосновения к щеке, шее, рука в мягких волосах на загривке, тепло, сплетающиеся воедино, тяжелые дыхания. Поцелуй, полный страсти, голода и боли. Юнги ещё крепче прижался к каменной стене за собственной спиной из-за напора Чона, который, как и всегда, хотел потушить злость после внезапной встречи с Чонгуком и провожающим его из школы Тэхёном.       Мин всегда думал, что он не слабак, но из-за того, что происходило между ними двумя, школьнику хотелось попросту прийти домой и устроить погром или заплакать, не так уж и важно. Потому что Юн впитывал все эмоции парня напротив, а тому, на самом деле, было попросту на него плевать.       До секса ещё не дошло лишь потому что Юнги не позволял себе опуститься настолько низко. Если ему так больно от простых поцелуев, то какого будет после того, как школьник переспит с Хосоком? Сколько ещё сигарет нужно будет выкурить, если, даже сейчас, от вечного никотина внутри сводит легкие?       Юнги наконец-таки смог оторвать собственные раскрасневшиеся и потрескавшиеся губы с капелькой крови, выступившей на них из-за больного укуса. Отодвинулся от Чона, отошел в сторону и тут же достал из кармана пачку, служащую антидепрессантом школьника уже несколько лет.       — Мне больно, — безэмоционально произнес мятноволосый, поджигая фитиль, после чего вновь оперся спиной о стену, только теперь поодаль от Хосока. Он не знал, о чем именно говорит. О смятых и истерзанных губах? Или о внутреннем состоянии, которое преследует его все эти два месяца, что они «вместе»?       — Прости, — натянул улыбку Чон, поправляя свои растрепанные волосы. — Просто ты слишком хорош, — усмехнулся так, словно доволен происходящим.       — Ложь, — тихо вздохнул Мин, стряхивая пепел с конца сигареты. — Кажется, я уже устаю от всего этого.       Хосок только поджал губы, отвел взгляд в сторону, как и раньше, когда речь заходила об их настоящих чувствах.       — Ты правда хорош, Юнги.       — Не для тебя, — грустно фыркнул школьник. — Зачем ты раз за разом даешь ложную надежду? Думаешь, что «нам» так проще? Лучше говори правду, что используешь меня. Только не ври, — закусывает и так растерзанную губу, после чего вновь вдыхает в себя новую порцию никотина.       — Я не смогу без тебя, — честно признался черноволосый, опираясь о каменную стену рядом с Юном, но не приближаясь ближе, словно боясь, что он уйдет.       — Тебе просто кто-то нужен, не именно я, Хосок, — пожал плечами Мин, докуривая сигарету и тут же втаптывая тлеющую в сырую землю. — Это другое.       — Я знаю, что нужен тебе, — давит на больное Чон, на что Юн лишь тихо посмеивается.       — Сначала я так и думал, — проговорил мятноволосый, не отводя взгляда от все-таки не потушенной никотиновой палочки, валяющейся на земле.       Юнги ведь прижал её к поверхности хорошо, однако она так и не соизволила погаснуть. Словно метафора чувств самого Мина, которые с каждой ложью все больше и больше ломались, рассыпались, однако все ещё продолжали тлеть дальше.       — А сейчас? — спросил Чон, глядя на парнишку рядом с собой с толикой надежды в глазах.       — Сейчас не уверен, — хмыкнул Юн, засовывая руки в карманы школьных брюк и горбясь ещё больше.       Хосок всегда постукивал по спине, когда мальчишка так делал. Говорил, что так он кажется ещё меньше, чем есть на самом деле. Почему-то в данный момент дотрагиваться до Мина казалось чем-то запретным. Словно коснешься и мятноволосый тут же растворится в воздухе. Уйдет.       — Ты же видишь, как ломаешь меня. Знаешь, что я умею подолгу замалчивать то, что чувствую. Но, кажется, тебе плевать на всех, кроме себя, — поджал губы Юнги, стараясь сдержать собственные эмоции и не наговорить лишнего. Однако было сложно взять себя в руки. Будто дамбы, что он собственноручно воздвиг в день, когда согласился на предложение Чона, давали слабину и выпускали все наружу. — Это слишком эгоистично решать за двоих, думать, что делаешь лучше, скрывая правду, продолжая лгать. Я в тебе разочаровался. И в себе тоже, потому что терпеть такое, как минимум, отбросить самоуважение в сторону. Ради тебя я это сделал, но… — выдохнул практически хором с Хосоком, потому что оба понимали, к чему ведет весь разговор. — Я думал, что эти «недоотношения» продлятся вплоть до того момента, как я уеду, однако… Давай прекратим на этом, хорошо?       — Уедешь? — Чон удивленно приподнял брови и расширил глаза в непонимании. — Какого черта?       — Папа сказал, что мы переезжаем. Через месяц. Его повысили, так что теперь он будет работать в одном из сеульских полицейских участков, — повел плечом Мин, наконец-таки поднимая взгляд и смотря на Хосока неподалеку из-под опущенных ресниц, стараясь заметить реакцию. Наткнулся на глаза, полные боли и непонимания. — Не поступай с кем-то так, как делал со мной, если начнешь новые отношения, ясно? Сам страдаешь из-за разбитого сердца, но все равно не понимаешь, как нельзя делать, глупый, — натянул на губы улыбку, отчего-то радуясь даже тому, что Чону не плевать на то, что он уезжает.       — Прости, — вздыхая и до красных пятен кусая губы, проговорил брюнет, опуская голову. — Я думал, что так будет лучше.       — Я знаю, — только кивнул школьник в ответ. — Заберу документы пораньше. Думаю, так будет легче, — улыбнулся Юн, после чего наконец-таки оторвал спину от стены.       — Правда заканчиваешь на этом? — поджал губы Хосок, делая несколько шагов, чтобы оказаться прямо рядом с Мином. Расстояние руки. — Ты, как всегда, делаешь все слишком внезапно, Юнги, — Ещё ближе. Теплое дыхание на щеке. — Оставляешь меня наедине с ними, — произнес, подразумевая Тэхёна и Чонгука, которые все больше и больше мелькали возле школы. Гук думал, что с началом отношений с Юном, Хосок совершенно забыл о нём, и перестал сдерживать перед друзьями собственные, скрывать их.       — Даже сейчас ты думаешь только о себе? — усмехнулся Мин, разочарованным взглядом пронзая глаза напротив. Чон нахмурился.       Он никогда не был эгоистом, однако с Юнги всегда вёл себя именно так. Почему так получалось? Это жутко злило парня, но он не знал, что с собой поделать. Возможно, хотел казаться мятноволосому таким же ужасным, каким себя считает, хотел, чтобы честные и искренние чувства Мина исчезли, потому что Хосока нельзя так любить.       — И я, эгоист, все ещё тебе нравлюсь? — тяжело усмехнулся Чон, опуская взгляд на губы одноклассника.       — Ты сам понимаешь, это не то, что проходит по щелчку пальцев, — опустил голову Юн, однако до конца ему этого сделать не дали пальцы человека напротив, поднявшие за подбородок.       — Можешь мне позволить в последний раз?.. — тихо спросил Чон, на что школьник ничего не сказал, но и не стал вырываться. Расценив это за согласие, брюнет осторожно приблизился к губам мальчишки, опаляя их горячим дыханием.       Их поцелуй пах сигаретами, фруктовой жвачкой, которую Хосок выкинул уже довольно давно, однако она все ещё оставляла ненавязчивый сладкий привкус.       Для Юнги такая комбинация казалась идеальной, для Чона все было по-другому.

Запутанно, больно, но жутко приятно.

      — Я буду скучать по тебе, — прошептал черноволосый прямо в губы парнишки напротив, стараясь отдышаться после долгого поцелуя.       — Не по мне, — только насмешливо хмыкнул Мин, отрываясь и отходя в сторону. Поднял с земли собственный рюкзак и отряхнул грязь. — Просто по тому ощущению, что я всегда был рядом. — пожал плечами школьник. — Удачи тебе, Чон Хосок.

«Я тоже буду скучать»