Возможности другой жизни

      - Пап, смотри какой я город построил! Это... Э... Пожарная машина, они едет тушить тут пожар, а ещё тут есть полиция, они артистуют этого человечка, он пожар устроил.       - Не артистуют, а арестуют, - сказал довольный Яр, сидящий на диване с банкой пива в руках и наблюдающий за игрой своего сына в лего.       - Ну что вы тут? - к ним в комнату зашла жена и с довольным видом посмотрела сначала на сына, а потом на Яра. - Сынок, мой руки и иди кушать.       - А телефон?       - Держи, - мать протянула ему свой телефон и тот ловко включил на нём какие-то сомнительное видео и побежал есть, - ну как там дела на работе?       - Да как как, опять кучи бумаг. Как только перевёлся всё на меня сбросили, падлы.       - Ну это лучше, чем свистящие над головой пули.       - Это да... - он глубоко выдохнул и отпил пива. - Хоть бы дома появляться стал, увижу как сын растёт наконец.       - Кстати о детях, - она улыбнулась и достала из кармана положительный тест на беременность. Яр, увидев его, поперхнулся пивом, шокировано посмотрел на неё, проверил две полоски на тесте и, в конце концов, крепко обнял её.        Только быстро осознал, что жена была не настоящая.       - Яр, давай вставай, - тряс его Николай. Он опомнился и осмотрелся.       - Блин, мне жена с сыном приснились... - Яр недовольно буркнул и почесал затылок.       - Яр... Она... - Николаю трудно было напоминать другу настолько мрачный фрагмент его жизни. Осознав действительность Яр крепко зажмурился, пытаясь сдержать истошный стон боли.       - Да, повесилась после выкидыша... Но... Это было так реально... Я даже чувствовал её запах... - он приложил руки к лицу и начал всхлипывать. Николай, скрипя зубами, сжал его за плечо и сидел рядом.       - Мне тоже приснилась моя с Виолой дочка... - задумчиво сказал он.       - Но у тебя же нет дочки, - подметил Яр, вытирая пробивающуюся слезинку.       - В том-то и дело. Так ещё и все потеряли сознание, даже я с тобой, а Сэмюэля и "призраков" след простыл. Неужели новое оружие...       - Если да, то оно слишком жестокое, - злобно отчеканил Яр, вставая на ноги.       - Пора вставать на лыжи, черт знает когда охрана очнется.        Тем временем Сэмюэль со своими бойцами уже успели уехать из города. Ефим за штурвалом вертолёта прикрывал их, а Амон и Миса ехали отдельно в грузовике с середине колонны.       - Чем ты думал, вступая в "Омегу"?! - кричала она на него, пока он смиренно опустил взгляд и ждал своего наказания.       - Тебе будет грозить опасность, если ты будешь оставаться рядом со мной... - неуверенно ответил Амон.       - Идиот, болван, дибил, придурок, бестолочь! - Миса уже замахнулась дать пощечину, но замерла, после чего прижалась лицом к его груди. - Я так переживала... Как ты мог уйти и оставить меня одну... Чем ты думал? Я никогда не прощу тебя за это.       - Извини... - робко прошептал Амон.       - Извинения здесь не помогут, - она слабо ударила его в грудь, - болван. Болван! Мне было так страшно, потому что тебя не было... Никогда не делай такое опять, идиот... Потому что в следующий раз я не прощу тебя, - Миса тихо заплакала, кутаясь в его одежду.        Амон нежно обнял её и какое-то время они сидели так молча. Грузовик иногда покачивался на ямах, пружины скрипели, а старый металлический корпус дрожал, так же, как и дрожала Миса, вцепившись в Амона.       - Поехали в Россию? Поселимся на краю мира, будем жить только вдвоём... - неуверенно предложил Амон. Миса успокоилась и подняла свои заплаканные глаза.       - Обещаешь больше никогда не уходить? - Амон улыбнулся.       - Обещаю, - она улыбнулась и снова уткнулась лицом в его грудь, только в этот раз перестала плакать, - уедем в какую-то глухую деревушку, где нас не знают, заведём курочек... Может даже и ребёнка. И больше никаких войн, обещаю.       - Звучит здорово...       - Но... Сэмюэль сказал, что ты погибла. Что случилось? - Миса успокоилась и вытерла слёзы.       - Он подстроил мою смерть, что бы прекратить слежку "Омеги".       - Ублюдок... - он проскрипел зубами и отвёл взгляд.       - Я не знала, что он рассказал тебе. Ты сильно расстроился?       - Хах... - Амон горько выдохнул. - Слабо сказано. Я ему, блять, ноги переломаю.       - Не надо, он же твой отец, - испугалась она.       - Ага, батя года просто, - он цыкнул и взглянул обратно на Мису, что смотрела на него щенячими глазами, - ладно, ладно, не буду.       - Ну и хорошо. Он так старался тебя забрать из "Омеги". Зачем ты вообще в неё вступил?       - Я хотел её уничтожить изнутри, что бы обезопасить вас, но теперь передумал, - он задумчиво почесал затылок.       - А как же этот Макар, разве он тебя отпустит так просто?        Вопрос Мисы волновал и его самого: врятли помещанный на силе и власти социопат с Наполеонскими замашками так просто отпустит на край света своего кумира, но почему-то Амон верил ему и не только потому, что тот был его братом. Хоть это и казалось невозможным, но он думал, что Макар решил дать ему шанс - прожить жизнь спокойно - который не дали ему когда-то с Лейлой. Если бы он хотел держать его дальше при себе, он бы не отпустил его так просто, да и с его способностями не подпустил бы Мису. Может так он хотел показать как тяжело терять любимого человека?        - Амон? - уже кричала Миса. - Ты чего?        - А? Оставит, - недолго промолчав ответил Амон, - не оставит - сбежим туда, где не достанет. Затеряемся в толпе мегаполиза, поменяем паспорта, сменим имидж, не, лучше в деревню.       - А сад с цветами у нас будет?       - Конечно, но сначала надо будет проведать кое-кого... - со стыдом в голосе сказал Амон.        - Кого? Алеса?        - А ты откуда о нём знаешь? - удивлися он.        - Мне Сэмюэль рассказал. Он откопал по тебе всё, что только мог. К слову с ним сейчас всё хорошо, он всё ещё живёт с родителями и учится в Москве.        - Ну и слава богу, что его... - Амон замялся, вспоминая историю Макара.        - Нет, он не сын Сэма, да и братья вы только по материнской линии, так что его не привлекали в проект.        - А я смотрю папаша не терял времени, пока я на больничной койке валялся, - усмехнулся он.        - Он старательно копал под "Омегу", стараясь при этом казатся обычным алкашем. Последнее у него кстати получалось лучше.        - Да ему и казатся не надо.        Они посмеялись, а после Амон обнял её и легонько поцеловал в лоб.        - Тяжело же тебе было, а я, идиота кусок, даже не подумал, - Миса уверенно кивнула и "мг"-кнула, - у остальных всё нормально?        От его вопроса Миса резко нахумилась, словно кошка, распушила шерсть и выгнулась в спине, котовая бросится на лицо и всё его расцарапать. Амон прекрасно понимал, что сейчас будет поминутный разбор полётов и даже догадывался из-за чего, уже думал что попросить написать на надгбной плите.        - О каком таком тройничке ты думал с Афиной? - душашим басом спросила Миса. Казалсь, она увеличилась и заняла всё свободное место в грузовике и Амон на её фоне казался крошечным. Человек, ещё недавно сражавшийся на равных с самым сильным в истории существом, сейчас будет раздавлен как муравей обычной, но очень злой девушкой. - А, Амон?        - Погоди, Миса, я всё могу объяснить... - попытался сгладить углы он, но его тут же заткнули, сжав его горло и прижав к кузову давлением, превышающим десять тонн.        - Что объяснить? Как ты изливал душу и признавался этой прошмандовке?        Сейчас до неё ничего не доходило и она была самым свирепым существом на всей земле, а Амон прокливал Афину за болтливость. Видимо они стали хорошими подружками, пока тот спал, ну либо Миса её поймала и пытала, а в конце жестоко убила и выкинула труп в канализацию.        - Ты мне, падла такая, за всё ответишь! Я не позволю тебе больше смотреть ни на какую девку! - в этот момент произошло то, чего Амон никак не ожидал: Миса начала не просто раздевать его, а рвать форму "Омеги". - Снимай эти грязные тряпки!        - Миса, п-погоди! - но она посмотрела на него взгядом львицы, у которой попытались украсть её добычу, и Амон понял - сопротивление бесполезно, будет только хуже.        Вскоре Амон стался без бушлата и судорожно хватал ртом воздух, а Миса, уселась ему на бедра        - Миса?... - не дожидаясь завершения фразы она неуловимым движением сбросила футболку, выпуская наружу упругую, прекрасной формы грудь.        - Нравлюсь? - лукаво подмигнула она.       - Ты божественна, - выдохнул Амон, - можно я...        - Облезешь! - она шлепнула его по пальцам. - Сперва то, что ты мне, скотина, недодал за последние полгода! Сначала за то, что ты меня бросил!        Черная водолазка "Омеги" затрещала и слетела на пол, а Миса, нагнувшись, кольнув Амона грудью жадно впилась губами в его.        - Теперь за то, что ты спутался с Макаром!        Она поцеловала его под ухом, и провела губами вниз, щекоча кожу дыханием. И неожиданно вцепилась зубами в шею. Не больно, но от шока Амон весь передернулся, мгновенно покрываясь мурашками.        - За то, что не обрадовался мне.        Миса провела пальцами по ключице и сильно дунула туда, где остался след от укуса. Амон второй раз в жизни почувтвовал приятный холод.        - Теперь...        - А теперь мой черёд... - перебил Амон.        Обхватив её как-то, сам не поняв как, одним рывком поменялся с ней местами. Белоснежная фигурка, мерцающие контуры в темноте, некогда надменные, а сейчас бездонные глаза... Она лежала под ним, не делая попыток прикрыться или как-то помешать.        - Ну... Насмотрелся? - пролепатала она.        - Нет, - честно ответил он.        "Что она там делала? Шея? Губы? Ключицы..." - вспоминал Амон и чувствовал себя отомщенным каждый раз, когда с девичьих губ срывался вскрик. Потом в никуда улетели штаны, оставляя Мису в одних белоснежных трусиках.        - Ты так смотришь... - покраснела она.        - Как? - тяжело дыша ответил Амон.        - Как будто сейчас съешь меня...        - А и съем пожалуй.        Белая ткань неспешно поползла вниз по крутым бедрам, оставляя под ним одну Мису, и она уже стонать не могла, только тихонько, судорожно выдыхала, пытаясь отодвинутся, одновременно полосуя его плечи ногтями, вжимая в себя изо всех сил. Говорят, ловцы жемчуга могут задерживать дыхание на три минуты. Амон, казалось, задержал его навечно, касаясь её горячего тела трясущимися пальцами в страхе хоть как-то навредить это самое хрупкое создание во вселенной.        Грузовик тихо гудел и хрустел по асфальту, но до них это не доходило. Вокруг них сейчас была космическая тишина. Сопротивление Мисы было чисто символическим, будто его и не было вовсе, а потом в заправду не было и пахла она опьяняюще - раскаленным песком, дёгтем и самую чуточку страхом, впрочем последний испарился за долго до того, как ему пригрозили отвернуть голову, если он не вернётся в правильную позу.        Всё получилось как-то само собой: она негромко вскрикнула, отвернула голову на бок и проложившей по щеке дорожке слёз не было видно из-за испарины, а Амон всё боялся сползти с импровизированной кровати.        Спустя одну бесконечность спустя Миса стала обычной девушкой и что-то пыталась сказать, но в результате рассмеялась и махнула рукой. Негромко мурлыкнув, она подобралась Амону под бок, как-то странно обернулась им, как одеялом, и счастливо вздохнула.        - Никак не могу отделатся от ощущения, что меня вскрыли как банку консервную, - не могла не испортить она ощущения, - и об этом столько всего говорят и пишут? Ничего особенного.        - А мне понравилось, - да одном дыхании выдал Амон и поцеловал её. Маска озорливости, что Миса попыталась надеть, сразу была сброшена этой фразой и она сильнее прижалась головой к его груди.        Говорить было нечего, да и вскоре грузовик остановился и хлопок водителькой двери заставил Амона и Мису в попыхах одеватся. Они ожидали, что сейчас откроют двери и их близость раскроют, но ничего не последовало. Снаружи была абсолютная тишина. Амон уже сам хотел открыть дверь и выйти, как вдруг послышались гулкие шаги и он прекрасно понял чьи они - так может ходить только огр.       Дверь распахнулась, впуская в полумрак яркия дневные лучи и заставляя щурится. На улице уже стоял Сэмюэль и, довольный как слон, улыбался во все свои тридцать один зуб.        - Ну что, кролики, - на это слово он сделал особый акцент, - выходите.        От его слов Миса странно дернулась, от головы пошло облачко пара, а лицо охотно залилось красным светом.        - Почему кролики? - недоумевающе спросил Амон. Миса сразу посмотрела на него и на её лице смешались крайняя форма смущения и злости, а Сэмюэль рассмеялся, подмигивая ей. Не выдержав этого и в одночасье закипев она опустила голову и пулей вылетела из машины. Только сейчас Амон заметил слона в посудной лавке:        - Погоди, а почему у Мисы рыжие волосы?! - удивлению Амона не было предела.        - Так это её настоящий цвет волос. Как ни крути, а мой сын мог полюбить и быть приручен только рыжей бестией, ах-ха-ха-ха-ха! - Сэмюэль засмеялся своим гулким басом.        - Че? Реально? - он почева затылок и вылез из грузовика, но не успел он осмотрется, как Сэмюэль добавил.        - Вопрос лишь в том, как ты это не заметил, пока с ней кувыркался, - тут до него дошло, почему Миса вылетела пулей от смущения.        - Как ты... - через силу спросил Амон, сам покраснев как варёный рак.        - Ха-ха-ха! Вся колона видела, как ваша машина ходуном ходит, не говоря уже о том, как вы в краску молодого за баранкой вогнали, - в тот же момент Амон подумал, как было опреметчиво провести свой первый раз в машине, - а как Афина завидовала, ой-й. Всю дорогу на одной точке ёрзала.        - С Афиной я отдельно поговорю... - недовольно пробубнил Амон через стыд.        - Ты, знаешь ли, наоборот похвалить её должен. Именно они, на пару с Мисой, больше всех хотели тебя вытащить из "Омеги", - Амон промолчал и осмотрелся.        Они приехали на военный аэродром. Ефим уже посадил вертолёт и вышел из него, что-то обсуждая с военными, из других грузовиков вместе с военными вышли Мира, Кира и Афина. Последнняя, заметив Амона, хитро улыбнулась и махнула рукой. Сестрички, заметив это, тоже помахали он ответил тем же. Вдруг Сэмюэль ткнул его в плечо и тот опомнился.        - Что за кислая мина. Ну подумаешь, все узнали, что наш Амончик стал мужчиной, наоборот радоватся надо.        - Да иди ты нахрен! - рявкнул Амон, тоже закипев от смущения.        - Ха-ха-ха-ха! - Амон потался ударить Сэмюэля в живот и начала падать, уперевшись на больную ногу, но последний успел его подхватить. - Тише-тише. Что с ногой?        - До конца так и не зажила... - упираясь на него ответил Амон и встал обратно в устойчивое положение, скрывая боль.        - Хреново... Если даже "Омега" не смогла помочь.        - Да хрен с ней. Подыщи костыль и нормально будет.        - Щя чет придумаем, - Сэмюэль наклонился и взял под плечо Амона, помогая доковылять до ящиков, стоявших неподалёку, - как ты с такой ногой только смог с Макаром махатся.        - Обезбол и адреналин. Это мне помогло и с тобой справится, - неохотно ответил Амон, садившись на ящик.        - Я анаболик, мне похуй? - пошутил Сэмюэль.        - Да, без колёс не вывожу вас, пора на пенсию, - так же недовольно пробубнил Амон.        - Да ты уже все уши нам с этой пенсией пробубнил. Куда рванёте?        - Сначала нужно кое-кого проведать, - мужчина улыбнулся и посмотрел на небольшой частный самолёт, что стоял в ангаре.        - Мои поздравления, увидишься ты с ним достаточно быстро, - Амон вопросительно посмотрел на него, а потом, проследив за его взглядом, всё понял.        - Ты ещё скажи, что там шампанское есть, - саркастично высекнул Амон.        - Конечно, всё самое лучше для медового месяца моего сынишки. Но, тебе ещё рано шампанское. Сначала нужно сделать кое-то, - Сэмюэль отошёл немного и начала открывать один из ящиков, помеченный белой лентой.        - Чего? Какой медовый месяц, что делать? - Сэмюэль лишь с улыбкой открывал ящик. - Алло-о? Сэм?! Да не молчи ты, ёбтвоюмать!!!        - Та не пищи ты, во, - он открыл ящик и поставил перед Амоном. Внутри был черный, аккуратно сложенный костюм тройка с белой бабочкой, - ну что, мальчишник был? Был. Даже первая брачная ночь была? Была.        - Да ну нахуй... Не, погоди... - Амон замер с широко раскрытыми глазами.        - А что такое? Не хочешь брать Мису в жены? Помотросил и бросил?        - Нет... Но не тут же, - Сэмюэль усмехнулся и свистнул. Бойцы сразу кивнули и начали расскрывать другой ангар. Внутри уже было всё приготовленно: белая арка, банкетные столы и алтарь, - Японский бог...        - Ну что сидишь? Иди переодевайся, - Сэмюэль хлопнул по плечу и взял ящик, оттащив его к грузовику, в котором Амон приехал.        - Погоди, а... - Амон в попыхах поднялся и подошёл к нему. - Вы с самого начала это планировали?        Сэмюэль ничего не ответил, а лишь открыл для него дверь. Амон глубоко выдохнул, протёр лицо и устало, но с улыбкой, покачал головой, после чего посмотрел обратно на Сэмюэля, оттянул уголок рта и взглядом у него спросил то ли "Ты доволен?", то ли "За что мне всё это?"        Сэмюэль так же молча саркастично улыбнулся и кивнул внутрь. Амон залез внутрь, переоделся, покрутил в руках бабочку и сел, посмотрев в потолок. Вспоминая себя ещё утром - разбитого и уничтоженного - его чуть не стошнило: пока он убивался горем и занимался не пойми чем его друзья уже организовали ему свадьбу, будто даже не рассматривали вариант того, что у них не получится добратся до Амона. А что бы случилось, если бы он принял предложение Макара? Если бы он продал свою душу этому социапату?        Вдруг на подножку ступила чья-то нога, тяжело скрипнув и он увидел уже переодетого в праздничный фрак отца.        - Долго ещё собирашься тут сидеть? Мы все тебя уже час ждём, - недовольно рявкнул он.        - Час? - Амону совершенно точно казалось, что он переодевался и сидел тут от силы минут десять.        - Глюки с времяощущением? - с тяжестью в голосе спросил Сэмюэль и поднялся внутрь. Амон лишь кивнул. - Так и думал, держи.        - Что это? - он дал ему желтую банку с таблетками.        - Антидот к "Хроносу". Дряни, что ты входила в тот набор юного подростка, что ты принимал в Костанте. Как мне объяснили - она оседает в мозге как-то меняет ощущение времени: то ты реагируешь быстрее гепарда, то не замечаешь, как день закончился. Полностью, конечно, он его не выведет, но не будешь сидеть как овощ часами.        Амон покрутил в руках банку, после чего без каких-либо сомнений открыл её и проглоитл таблетку.        - Я уже столько всякой херни перепробовал, что уже всё равно: таблеткой меньше, таблеткой больше, - устало ответил Амон, пуская банку в карман пиджака.        - Придурок, - Сэмюэль дал ему по шапке, - тебя ждёт Миса, не говоря уже о вашей счастливой жизни где-то на задворках мира. Так что даже не думай позволять этой херне рушить твоё тело, я хочу здоровых внуков.        - Внуков, хо-хо, - поглумился Амон, расчесывая место ударов, - я бы глянул на это. Как великий и могучий "Ангел смерти" подбрасывает над собой грудничка и расплывается в довольной улыбке.        - Так сделай это и я обеспечу тебя прекрасным шоу, - слова Сэмюэля прозвучали как хлопок под ухо: громко, отчетливо и освежающе. Это была не обычная фраза в тему, которыми постоянно раскидывался Сэмюэль, а просьба пусть и имевшая под собой смысл "не обосрись со своим шансом". Амон улыбнулся и не стал отвечать, а Сэмюэль понял, что смысл своей фразы дошёл до Амона целиком.        Сэмюэль дал Амону шикарную трость из черного дерева, что оставил у двери, и они вышли из грузовика, солнце стояло чуть дальше зенита, а на банкетных столах уже стояля еда и напитки всех сортов. За самими столами уже собрались люди: Ефим, в таком же деловом костюме, Кира, в красном платье с закрытой грудью, но открытыми плечами, Мира, в синем винтажном платье с зелёными полосками. Кроме них за столом так же собрались военные, некоторых из них Амон узнал: кого-то видел ещё в Бухаресте, кого-то у здания "Милитеха".        На полу была растелена красная дорожка, по которой Амон, хромая, шёл прямо к алтарю, а позади него следовал Сэмюэль. Остановившись у священного место Амон замер, как и тогда, одним зимним вечером, обнимая Мису, чувствуя нечто, превосходящее обычное счастья, но не опьеняющее, как эйфория. Тепло от костра летним вечером, в кругу друзей с гитарой, когда каждое мгновение, каждый миллимерт пропитан светлой надеждой и самым сокровенным, пробирающим до мурашек.        Вдруг сзади раздался топот каблуков, разбивающий абсолютную тишину, и сердце Амона начало бится в такт этих каблуков. Затаив дыхание он медленно обернулся и увидел сначала подругу невесты - как бы это не было иронично - Афину, которая решила забрать всё внимание своим откровенным черным платьем с глубоким декольте и открытой спиной, но Амона она теперь больше не интересовала. Его глаза, его сердце и его разум жадно вцепились в Мису, одетую в роскошное, атласовое белое платье: плечики были опущены на руки, оголяя нежную шею и хрупкие плечи, затянутый туго карсет подчеркивал её осиную талию и роскошную грудь, на самой юбке был глубокий разрез слева, а на ногах и руках белой паутинкой вьилось кружево. Завершала картину свадебная фата, полностью закрывающая её лицо.        Она медленно подошла к алтарю и неуверенно встала, боясь лишний раз пошевелится. Грудная клетка жадно поднималась, руки тряслись, держа свадебный букет из белых ирисов. Казалось, она вот вот упадёт в обморок.        - Кхм, - кашлянул Сэмюэль, что был в роли священника и посмотрел на Афину, что сразу почернела и старалсь отводить взгляд, Сэмюэль наклонился к ней и шепотом спросил, - где?        - Нету... - будто выговаривая свой же приговор так же прошептала она и Сэмюэль, сдерживая злобу, тяжело выдохнул.        - Что ж, сегодня мы все собрались здесь, в этот священный день, что бы, - Сэмюэль снова перешел на шепот, - бля, как же там было. Ладно... Что бы провести свадебную церемонию. Чего тянуть резину? Амон Блексорн: согласен ли ты взять в свою законные жены Мису Итоу, быть с ней в горе и в радости, в богадсте и бедности, любить её всем своим седцем до конца своих дней?        Прошло всего мгновение, но Амону показалась это мгновение вечностью, за которую вся его жизнь за последние четыре года пролетела перед глазами осколками самых счастливых воспоминаний: встречи и рыбалка с Максом, знакомство с Сэмюэлем и ребятами, первая встреча с Мисой, их поход в парк, поездка в Константу, их разлука и воссоединение. Всё это перемешалось в бурный поток сознания, который медленно перетек в рот и вырвался одним решительным:        - Конечно.        - Миса Итоу, - обратился импровизированный священник к Мисе, - согласна ли ты взять в свои законные мужья Амона Блексорна, моего сына и быть с ним в горе и в радости, в богадсте и бедности, любить его всем своим седцем до конца своих дней?        - Да, - вырвалось через слёзы из-под фаты соловьиным пением слова Мисы.        - Тогда, - Сэмюэль хлопнул библию, - Амон, ты знаешь что делать.        Амон робко коснулся фаты и медленно её понял, оголив плачущую от счастья Мису, что всеми силами пыталась не плакать, что бы не испортить макияж. Щеки пылали, а рот расплылся в детской улыбке.        - Как же ты прекрасна, - не смог выдержать Амон и медленно наклонился к ней.        Секунда, пять, десять, минута, час, день, месяц, столетия летели, сквозь время, сквозь само мироздание. Этот момент... Врочем, нечего было сказать, но не потому что Амон ничего не чувствовал, просто не было слов обозначающих тот абсолют счастья, ту грань, которую только что пресёк Амон. Сказать, что он почувствовал эйфорию, был на седьмом небе от счастья - было бы слишком слабо, слишком мало. Даже полёт сквозь вселенную в виде бестелесного призрака не сравнился бы с этим чувством.        Тот самый росток, что рос в Амоне весь последний год, который он оберегал от шквала страдания и боли, наконец расцвёл в прекрасное дерево, которое дало плоды. И они были слаще чего либо. Пусть за это он и будет низвергнен из рая, но сейчас была только Миса, точнее не было больше Мисы и Амона, были только они, сплетившиеся в одно целое, как и телом, так и душой.        Наконец их губы расцепились и он вернулся в рельный мир, где на весь ангар звенело "горько". Они смотрели друг на друга так, будто завтра не настанет, будто сейчас - всё, что у них осталось, жадно и с такой нежностью, которая была доступна только тем, кто вернулся из ада.        - Что ж, к сожалению кольца мы так и не успели... - с горечью на сердце сказал Сэмюэль, но запнулся, увидев ветер, поднявшийся у входа в ангар.        Все замерли и посмотрели туда, где вскоре материализовался из воздуха вертолёт "Омеги", а из кабины вышел Макар, подняв над головой руки и болтая какой-то красной коробкой. На удивление он тоже был одет в деловой костюм тройку и, когда все замерли, всё ещё направляя на него оружие, он медленно пошёл к алтарю. Амон непонимающе посмотрел на него и, встретившись глазами, Макар подмигнул ему, показывая ту самую коробку. Наконец подойдя к алтарю, он протянул молодоженам заветную красную подарочкую упаковку и открыл её - внутри оказались два обручальных кольца и, судя по отблеску золота, были явно высшей пробы.        - Подарок от "Омеги" самому ценному оперативнику, - с сарказмом сказал Макар и протянул кольца Амону.        Тот лишь улыбнулся и взял кольца, кивнув Макару, после чего попросил жестом руки Мисы и, когда та робко протянула её, надел ей на безымянный палец правой руки аккуратное золотое кольцо.        За лязком сложенного оружия последовал дикий свист, перемешаный с криками поздравлений, но резко затих от поднятого кулака Сэмюэля. Миса дрожащей рукой взяла кольцо и больше всего на свете сейчас боялась уронить его. Амон протянул правую руку и всеми силами старался сдерживать трепет.        Наконец кольцо было на пальце и молодожены посмотрели друг в другу в глаза. Не желанием, но нутром Амон потянулся к ней и нежно поцеловал, но Миса не позволила ему так быстро убрать голову и поднесла к уху свои губы и прошептала:        - Ты дома, мой дурачок.        - Да, наконец-то.        Они выпрямились и стояли друг напротив друга, жадно рассматривая друг друга, словно в последний раз, после чего взялись за руки и развернулись к зрителям. И снова ангар заполнился огрушительными криками. Казалось их счастье заразило каждого, даже совершенно непричастные военные пришли поздравить их с праздником, совершенно не обращая внимание на вертолёт "Омеги" и хлопающего около него Макара. Последний к слову уже хотел улетать, но его окрикнул Амон.        - А куда друг жениха уже убегает?        - Веселитесь, молодожены, - улыбнулся тот и сел ввертолёт, скоре растворившись в небе.        - Какой же он всё таки не предсказуемый... - сказала про себя Миса, но Амон её услышал.        - Да нет, на самом деле прямее любой палки, - он посмотрел на неё, а после поднял их сжатые ладони, - впрочем сейчас важнее всего другое, моя любимая жена.        - Пожалуйста, только не говори, что ты теперь постоянно будешь называть меня так, - она попыталась делать недовольный вид, но счастье перевешивало.        - Если ты так не хочешь - буду, - Амон подмигнуй ей и она улыбнулась. Тяжелый вдох, взгляд куда-то далко за пределы ангара, куда-то в прошлое, в лицо Свете, Максу и Владимиру. Радостная улыбка, - люблю тебя, люблю.