Kamikaze

- Иззи, он таскается за мной повсюду! - А за кем ему еще таскаться, Алек? В институте из детей только мы и Макс, который еще даже не говорит! Магнус жил с ними уже несколько месяцев, и откровенно раздражал Алека. Он привык к одиночеству и, обычно, сторонился других детей. Кроме Изабель, конечно. Но от нее сложно было избавиться, даже когда он этого хотел. Еще были Алина и Себастьян, которые иногда приезжали из Идриса, или наоборот, они ездили к ним. Они тренировались и играли вместе, но больше тренировались. Магнус чем-то напоминал Алину. Глазами. Они были такие же узкие, но у него они были больше. Мама говорила, что он из института Джакарты в Индонезии. Алек раньше даже не слышал о такой стране. - Ну и что мне с ним делать? - Откуда я знаю? Позови его на тренировку. Насколько знал Алек, Магнус был младше его на год. Он был очень худым, но, примерно, одного с ним роста. Алеку казалось, что он переломится надвое от легкого толчка. - Эй, - Алек нашел его в коридоре, где тот усиленно делал вид, что изучает настенный гобелен, а не следит за ним, - пойдешь со мной в зал? Хочу пострелять из лука. Его глаза расширились от неожиданности. Он открыл рот, но так ничего и не сказал, а просто поплелся следом. Он вообще мало разговаривал. За все время они вряд ли сказали друг другу больше пяти слов. Алеку вообще сначала показалось, что он немой, пока тот не заговорил с Ходжем на уроке. Он был странным. Поскольку их комнаты были напротив, Алек слышал несколько раз, как тот кричит и плачет по ночам. Маме приходилось оставаться с ним и успокаивать его. С Алеком она никогда не оставалась и тем более не пела ему. Он сам слышал, как она поет Магнусу. Было обидно. Иззи пыталась с ним подружиться. Ей почему-то нравилось привечать всех убогих. Как их ужасного кота Черча, например, которого она подобрала в канаве рядом с институтом. Хотя он был больше похож на комок грязи, чем на животное. Она его отмыла и выходила. И теперь он не кидается только на нее во всем институте. Но Магнуса ей пока приручить не удавалось. Единственные, с кем он общался, это их учитель и тренер Ходж и их мама Мариза. А с Алеком он хоть и не разговаривал, но следовал за ним повсюду безмолвной тенью, что ужасно бесило. - Ты хоть что-нибудь умеешь? – недоверчиво взглянул на него Алек, когда они пришли в зал и остановились подле стоек с оружием. Алек видел завитки рун, которые торчали из-под его футболки, значит, он прошел церемонию и тренировался в своем институте. Но они еще ни разу не тренировались вместе. Алек предпочитал заниматься с Иззи или Ходжем, или другими взрослыми охотниками. В свои почти двенадцать он уже неплохо обращался с клинком серафима, но любимым оружием всегда были лук и стрелы. Он надеялся, что вскоре его возьмут на настоящую миссию, поэтому усердно занимался каждый день по несколько часов. Ему не хватало равного противника. Он, конечно, не рассчитывал, что Магнус станет таковым, но это было хоть что-то. Магнус ничего не ответил, а только молча рассматривал ряды нефилимского оружия. Алек пожал плечами, надел перчатки и взял свой лук. Весь следующий час он стрелял по мишени, а Магнус смотрел на это, сидя на скамейке у стены, поставив на нее ноги и положив подбородок на колени. Это повторялось несколько дней. Алек уже почти привык к его обществу, и ему даже нравилось, что Магнус не разговаривает, потому что Алек сам, прямо скажем, был не из болтливых. Иногда к ним присоединялась Иззи, с которой они обычно сражались на бо. А когда Алек стрелял, она бралась за свое любимое оружие – китайский боевой хлыст бянь. Она лупила им по мишеням, которыми могло служить что угодно, включая ботинки Алека. Но любимой ее целью были горящие свечи. Пару раз она чуть не устроила пожар, и ей запретили тренироваться со свечами без присмотра взрослых.

***

Родители редко уезжали из института вдвоем одновременно. Обычно отец ездил в Идрис один. Но в этот раз им нужно было уехать вместе. Когда они объявили об этом за ужином, Алек заметил, как поник Магнус и, как будто, весь сжался. Ему на какое-то мгновение даже стало жалко его. Позже ночью Алека разбудил непонятный звук. Было похоже на писк мыши. А еще, бывало, Черч так же жалобно мяукал, когда его закрывали в каком-нибудь шкафу. Алек всегда спал чутко. Он сразу понял, что происходит. Звук доносился из соседней комнаты. Алеку казалось, что Магнусу перестали сниться кошмары, или что ему там снилось. Видимо, отъезд Маризы спровоцировал их возвращение. Он полежал какое-то время, смотря в потолок. За дверью все стихло, и он снова начал проваливаться в сон. Он уже почти заснул, когда снова раздался плач. - Черт! – тихо выругался Алек, откидывая одеяло. Он поднялся с кровати и на цыпочках подошел к своей двери. Он тихо открыл ее и выглянул в коридор. Горело ночное освещение. Вокруг не было ни души. Из-за соседней двери снова послышались всхлипы, и Алек, набрав побольше воздуха, крадучись, подошел к комнате Магнуса. Он приоткрыл дверь и просунул голову в комнату, тускло освещенную ночником у кровати. Магнус метался по постели, запутавшись в одеяле, жалобно подвывая и всхлипывая. Он мычал что-то неразборчивое, но иногда проскальзывало четкое неизвестное Алеку слово – ибу (1). Наверное, что-то на его родном языке, подумал Алек. - Эй, Магнус, - позвал он его от двери. Никакой реакции. Алек почесал свой заросший затылок и, прикрыв дверь, подошел к кровати. Он оперся коленом на край и слегка коснулся плеча Магнуса. - Магнус, проснись! – позвал он его уже громче. Тот все не просыпался, и Алеку пришлось подвинуться ближе. Он немного стянул одеяло и начал трясти его сильнее. Он уже встал на оба колена и подполз почти вплотную, когда вдруг почувствовал, как его пижамные штаны становятся влажными на коленках. - Вот дерьмо! – отпрыгнул он с кровати, и только сейчас ощутил в воздухе запах мочи. Он растерянно поднял глаза и увидел, что Магнус проснулся и смотрит на него испуганными глазами, натянув одеяло до самого носа. Алек уже было развернулся, чтобы сбежать к себе в комнату, или позвать Изабель, или еще кого-нибудь. Но услышав судорожный всхлип, замер на какое-то время, раздумывая. Несмотря на всю свою замкнутость, Алек был отзывчивым мальчиком. Он был очень привязан к своей сестре и младшему брату Максвеллу. Он, конечно, не считал пока Магнуса своим братом, но понимал, что сейчас у того больше никого нет. Сейчас у него есть только Алек. И он не мог бросить его одного. Он развернулся и решительно подошел обратно к кровати. - Давай, вставай, - он стянул одеяло, - ну! Магнус судорожно сглотнул и медленно сполз на пол. - Чего застыл? Пошли, - пробормотал Алек и потянул его за руку в ванную. Когда он включил свет в ванной комнате, они оба резко зажмурились. Алек подвел его к душевой кабинке. Парнишку всего трясло. При ярком свете было видно, какими красными и опухшими были его глаза, а по щекам до сих пор текли слезы. Он стоял, обхватив себя руками, в сырой пижаме, и трясся как осиновый лист. - Давай, раздевайся и мойся, а я сменю постель. Алек уже собирался выйти, как снова раздался всхлип. Он развернулся и увидел, как дрожит нижняя губа Магнуса. Было похоже, что он сейчас разрыдается. Макс тоже так делал, перед очередной истерикой. - Хочешь, чтобы я тебе помог? Магнус едва заметно кивнул. Алек тяжело вздохнул, но подошел к нему. Он расстегнул его пижаму и стянул с него штаны с трусами. Бросив одежду в корзину с грязным бельем, он включил воду и дождался, пока потечет теплая. - Залезай, - кивнул он Магнусу. Тот кое-как перешагнул через бортик и встал под воду, все еще продолжая обнимать себя за плечи. Он стоял, не двигаясь, пока сверху лилась вода. - Да ты издеваешься надо мной, что ли? – пробурчал себе под нос Алек и начал стаскивать с себя одежду. Ему было непривычно видеть чье-то обнаженное тело. До этого момента, он видел голым только себя и Макса. Но последний пока был больше похож на куклу, чем на настоящего человека. Странно, но Алек не испытывал стеснения или смущения. - Подвинься, - он забрался в кабинку и взял мочалку с мылом. Алек намылил ее и как следует натер ей Магнуса с ног до головы. Тот стоял смирно, послушно подставляясь его рукам. Когда они закончили, он насухо вытер его и себя полотенцем и сходил за чистой одеждой. Он помог ему одеться, завернул в сухое большое полотенце, а затем оделся сам. Он взял у него чистые штаны, потому что его были сырыми. - Пойдем, я поменяю постель. Он стянул мокрое постельное белье вместе с наматрасником и бросил в корзину. Затем постелил свежее, которое нашел в его шкафу. Алек делал все быстро, почти на автомате. Охотников приучали к порядку и самостоятельности чуть ли не с того момента, как они начинали ходить. Когда все было сделано, он подошел к Магнусу, который все это время стоял у стены, рядом со входом в ванную, и молча наблюдал за его действиями. - Можешь ложиться, - сказал ему Алек и снял с него полотенце, чтобы отнести его обратно в ванную. Когда он вернулся в спальню, Магнус сидел на кровати в своей любимой позе: обхватив колени руками. Алек постоял немного, не зная, что еще сказать, и, пожелав спокойной ночи, направился к выходу. Он вздрогнул, когда услышал шелестящий звук. - Ты что-то сказал? – резко повернулся он, вскинув брови. - Не уходи, - повторил Магнус так же шепотом, но чуть громче. Алек застыл посреди комнаты. Это были первые слова парня за долгое время. Он смотрел на Алека жалобно, и его нижняя губа снова затряслась. Алеку ничего не оставалось, как поддаться. - Ладно, но только сегодня! Двигайся, - проворчал он и залез под одеяло. Он лег на спину и вздохнул, прикрывая глаза. Он уже начал засыпать, когда к нему неожиданно прижалось худое тельце. Магнус уткнулся носом ему в плечо, а острыми коленками уперся в бок. Алек лежал, боясь пошевелиться, пока не услышал мерное сопение. Было непривычно спать с кем-то. Он спал один, сколько себя помнил. Он поймал себя на мысли, когда засыпал, что это было довольно приятно ощущать рядом тепло другого тела.

***

С тех пор они проводили почти каждую ночь вместе. Алек пару раз еще просыпался в мокрой постели, но со временем это прекратилось. Он никому не рассказывал об этом, даже Иззи, и тем более родителям. Из-за повышения отца, они теперь часто бывали в командировках и забирали с собой Макса. Так что дети были предоставлены сами себе. Алек и Магнус практически не расставались. Магнус наконец-то начал разговаривать. Сначала робкими, односложными фразами, а потом его уже было не заткнуть. В основном, он рассказывал про свой родной институт и своего воспитателя – мага Рагнора. Алеку казалось очень необычным, что в институте преподает маг. Но это все-таки была другая страна и другие обычаи. Магнус показал, чему научил его Рагнор. Оказалось, что он вполне сносно управлялся с метательными ножами, почти всегда попадая в цель. Алек предложил ему бегать вместе утром и вечером, и постепенно они начали тренироваться почти на равных. Магнус хоть и был очень тощим, но оказался юрким и ловким. И очень-очень быстрым. Алек не всегда успевал среагировать, и частенько оказывался на лопатках. Что приводило Изабель в неописуемый восторг. Они с Магнусом тоже стали больше общаться, часто пропадая подолгу у нее в комнате. Алек не знал, чем они там занимались, и, честно говоря, немного злился на сестру, что она отбирает у него нового друга. Иногда, после очередных посиделок, он замечал блестки на лице Магнуса или накрашенные ногти на ногах. Алек никак это не комментировал, раз Магнус был не против, то он и подавно. И вообще, может, в его стране было в порядке вещей, что мужчины красятся, как женщины.

***

Через какое-то время после своего двенадцатилетия, Алек узнал от Маризы, что мать Магнуса покончила с собой. Она повесилась в своей спальне. Магнус нашел ее, придя пожелать спокойной ночи перед сном. Мариза знала ее в молодости, поэтому предложила забрать мальчика в Нью-Йорк. Так как других родственников у него не было, никто не возражал. А кто был отцом Магнуса, никто не знает. Его мать никогда не говорила об этом. Алеку нравилось заботиться о Магнусе. Хотя это никогда не было его коньком. Он всегда был сам по себе. С малолетства живя по уставу сумеречных охотников, он не знал другой жизни. Как не знал ласки и нежности. Родители считали это излишним. Возможно, они думали, что, обняв сына, они сразу превратят его из грозного охотника на демонов в тряпку. Удивительно, но, когда по ночам его обнимали тонкие ручки Магнуса, он не чувствовал себя неправильно. Он чувствовал, что так и должно быть. Он не становился менее умелым воином от этого, а, наоборот, ощущал небывалый прилив сил. Поэтому, когда он узнал про мать Магнуса, эта потребность защищать и оберегать только усилилась. Впервые он испытывал такое к кому-то, кто не был его родней. К кому-то, кто стал ему очень близок за очень короткое время, а точнее самым близким существом в этом мире.