Escort: Desire. Two souls on fire.

20 Мая 2021 год Ночь… Двоякое и неопределённое предчувствие… Не имеющее под собой ни источника, ни предмета.       Я успела сжиться с этим чувством, но так и не смогла найти ему объяснение. С каждым рассветом ко мне возвращается уверенность и странное желание помочь этому миру. И так, определённо, происходит с каждым человеком в этой Вселенной. Я говорю о сходстве самих страстей, которые одинаковы у всех людей, — о желании, страхе, надежде…       Может, единственный способ сохранить рассудок, когда мир разваливается на куски, — это и дальше выполнять свою работу честно и прилежно?       Что ж, с такими мыслями я поплелась вдоль улицы в больницу, в которой я так и продолжаю работать. Разве что больше не как врач-интерн, а как полноценный сотрудник.       С того момента как я закончила интернатуру прошло 5 лет. В моей жизни многое изменилось. Кроме Хосока… Точнее, неопределённости в чувствах. Все эти пять лет я испытывала некое чувство траура, так как похоронила его для себя. Так было легче. Так было проще. Так появлялась точка в отношениях с ним. Но, иногда, в моих мыслях, она растягивалась в многоточие и от этого было больно, даже спустя столько времени.       Чон Хосок исчез безследно из города 5 лет назад, после того, как я сказала ему о своей беременности. Он стёр за собой всё. Данные о себе, сестре и клубе. Ничего. Абсолютно. Как-будто это всё был сон.       Я сорвала лепесток с цветка жасмина, мимо которого проходила. Я люблю невероятный запах жасмина и его белоснежные цветы. Ещё я люблю жасмин за то что он цветёт раз в году. Самые лучшие и красивые вещи не остаются на долго с нами.       Жасмин слишком великолепный, чтобы цвести 12 месяцев в году. В этом его особенность — его жизнь не долгая.       — Нани! — окликнул меня Чонгук. — Ты не читаешь мои сообщения и не отвечаешь на звонки! — тяжёлый вздох сам по себе вырвался из груди.       Его длинные волосы, которые были до плеч, развевал майский ветер. Из-под ворота чёрной, безразмерной футболки ползла тату, плавно заходя на шею.       Чёрная, кожаная косуха и чёрные джинсы дополняли образ. Чонгук всегда производил впечатление на девушек. Даже несмотря на то, что он женат. Он стал самым популярным и востребованным пластическим хирургом Сеула. Через его руки прошли, наверное, добрая половина жительниц столицы.       — Моё утро так прекрасно начиналось, дорогой первый муж, пока не встретила тебя! — совершенно спокойно сказала я, стараясь не выдавать своего раздражения.       — Не называй меня так! — В миг подлетев ко мне и схватив болезненно за запястье, психовал он. — Я все ещё твой муж!       — Гук, — положив свою руку сверху на его и немного успокоив этим своего почти бывшего мужа, я повторила то, что говорю вот уже 7 месяцев, — Ты знал, что я тебя не любила и никогда не полюблю. Я пыталась. Честно.       В его угольно-чёрных глазах ярость менялась на безысходность.

7 месяцев.

      Ровно столько длится наш развод. Всё могло произойти намного быстрее и не стать достоянием общественности, если бы не Чон Чонгук, который не даёт свое согласие и вот уже третий раз у судьи просит дать нам время на примирение.       — Родная, — Чонгук своими ладонями взял моё лицо, — Я женился на тебе, зная что ты носишь под сердцем ребёнка от другого. — Он прижался своим лбом к моему и продолжил. — Я знал, что ты меня не любишь, но даже это не остановило меня. До сих пор все уверенны, что Виктор мой сын. — Он судорожно схватил воздух ртом. — Я живу одной надеждой, Нани.

Надежда

. Самое болезненное слово. Такое беспомощное. Слово, которое показывает полную уязвимость и то, что человек уже стоит на самом краю обрыва. Толкни только его. Направь лёгкий ветер реальности в его лицо и ты услышишь истошный крик отчаяния, доносящийся в где-то внизу, где-то за обрывом. Всегда считала, что люди преисполненные надеждой самые жалкие.       Когда ты начинаешь надеяться, ты признаешь самому себе, что лимит твоих возможностей исчерпан. Ты больше ничего не можешь сделать. От тебя ничего больше не зависит. Можешь, конечно биться как рыба об лёд, но результат будет точно таким же как у рыбы — нулевым.       — Ты играл в героя, которого я не просила и не хотела!!! Я сделала шаг назад, отстранившись от него.       — Я до сих пор не понимаю как ты узнал тогда 5 лет назад о моей беременности, но не считаешь ли ты, что поступил подло?! — Я пыталась не повышать голос, но ярость накрыла меня новой волной. — Пока я пыталась найти хоть какую-то информацию об отце Виктора, так как не верю, что он мог так поступить, ты поехал к моим родителям и сказал, что я беременна от тебя и попросил моей руки! — Неожиданно ком появившийся в горле превратился в слёзы.       — Я поступил правильно. — Холодно ответил он.       — Правильно?! — Слёзы катились по моим щекам, обжигая их. — Ты меньше, чем за неделю перевез моих родителей в Сеул, своих поставил в известность, что ты женишься на мне, заплатил журналистам за их статейки о предстоящей свадьбе будущего наследника семьи Чон и это все за моей спиной, Чонгук!!!       — Ты хоть представляешь как мне было больно узнать, что ты беременна от другого?! — Его ладони сжались в кулаки. — Господи, да я выхожу из себя только от мысли, что к тебе прикасался кто-то ещё!!!       У Чонгука была слава очень верного и любящего мужа и отца.       Но, я то знала, что его любовь не совсем любовь.       Это мания, психическое расстройство, животное желание обладать, но, никак не то высокое чувство, о котором он говорит.       Пять лет назад он обвел всех вокруг пальца, разыграл прекрасный спектакль.

Браво

.

Просто, браво!

Я попала в ловушку Чон Чонгука без варианта на сопротивление и спасение.       В один прекрасный день всё это просто обрушилось на меня. Пока я, сидя на паре думала почему Хосок так поступил со мной и что делать дальше, все вокруг обсуждали главную новость, нет, даже бомбу, которая взорвалась утром во всех локальных СМИ — " Чон Чонгук, единственный наследник холдинга «Euphoria» женится на Ким Нани и вскоре пара ожидает ребёнка "       — Меня как какую-то куклу выдернули из реальности и поместили в твой мир, Чонгук! — Уж слишком долго я пыталась себя успокоить, что все к лучшему. — Любое моё сопротивление или возражение воспринималось как «милые, гормональные всплески беременной»!       Чонгук зло посмотрел на меня. Мне даже на миг показалось, что тату дракона на его шее ожило — настолько сильно пульсировали вены. Он начал свое движение в мою сторону. Очень аккуратно, как хищник, который собирается напасть на свою жертву.       — Больно? — С неким издевательским тоном произносит он и делает ещё шаг. — Больно, это когда сын, которого ты растишь как своего не похож ни на тебя, ни на меня и с каждым днём я все больше осознаю, что Виктор, скорее всего, похож на того урода, что спал с тобой, а потом бессовестно бросил!       Слезы полились с новой силой. Виктор действительно был маленькой копией Хосока. Такие же острые черты лица и глаза. Он моё наказание — я не могу ни на день забыть о Хосоке.

Ещё шаг.

      — Больно, это когда женщина, которую ты любишь не даёт тебе ни малейшего шанса, ни малейшей надежды, а только смотрит в прошлое и пытается увидеть там призрака.       Ни малейшей дрожи в голосе, ни капли сомнения в своих словах — ледяное спокойствие. В мире, где царит хаос, я чувствовала себя намного увереннее, чем Чонгук, но не сейчас. Он был прав. Мы никогда с ним не поднимали эту тему. Я просто смирилась и позволила любить себя и сына.       Чонгук подошёл и одной рукой крепко обнял меня за талию, а другой удерживал затылок. Мы смотрели друг другу в глаза. В его взгляде я прочла сожаление. Он наклонился и нежно поцеловал меня в губы. Его запах, такой лёгкий и непринужденный, мандарины с какой-то горечью. Любимый парфюм Чонгука. Отстранившись от моих губ всего лишь на пару миллиметров я почувствовала, что он заплакал.

Это было прощание.

      — Прости, я так и не смогла полюбить тебя. — Скомкав его футболку в районе груди, прошептала я в его губы.       — Прости, я так и не смог разлюбить тебя. — Вовлекая меня в солёный от наших слёз поцелуй, простонал он.