Не бросай меня

Неделя пролетела незаметно - сегодня был последний день поездки. Учитель уехал в город по важным делам, оставив за старшего Ииду. Ребята собрались в одной из палаток, играя в настольную игру. Как только староста покинул место, Киришима с присущей ему ухмылочкой достал из-под куртки бутылку виски. - Ну что, отпразднуем наш последний день? – Он открыл крышку и отпил немного. Омеги сразу же удалились, зная, чем это может кончиться. Мидория тоже попытался незаметно улизнуть, но его тут же остановил насмешливый голос. - И куда это ты собрался? – На плечо легла тяжелая рука, - ты же вроде бета, так чего сбегаешь? А то как с альфами жить, так нормально, а выпить с нами ты не можешь? – заплетающимся языком сказал Бакугоу. - Эммм… Каччан, я просто не умею пить, а на утро ещё и голова болеть будет, - начал оправдываться парень, понимая, что попойки ему уже не избежать. Пришедший Иида начал громко возмущаться, на его тут же закрыли бутылкой, и уже через 10 минут он валялся в кустах на входе палатки. В последствие оказалась, что в наличии у Эйджиро был не только виски. Бедный омега ничего не мог поделать с неугомонным пьяным Кацуки, который ежеминутно заливал в него бухло. Тодороки отказался, наблюдая за этим действием. - Бакугоу, может Мидории уже хватит? – скептически спросил гетерохром, - он же сказал, что не умеет. - Да всё со мной нормально, - промямлили Изуку. Голова кружилась, в глазах всё плыло. Через несколько секунд он вырубился, растянувшись на полу. - Ну а что я? – Бакугоу заметил на себе строгий взгляд Шото, - я же не знал, что беты так неустойчивы к алкоголю. Решив, что с него на сегодня хватит, Тодороки поднял пьяного Мидорию с пола и понёс в палатку. - Ты кто? – раздался слабый голос Изуку. Похоже, он уже пришёл в себя. - Это я, Шото. - Ааааа, Шото,- альфа удивлённо на него посмотрел. Было немного неожиданным, что он назвал его по имени. Мидория неожиданно прижался к нему, приобнимая за шею, - ты такой теплый, Тодороки-кун. - Мидория, ты пьян. - Я не пьян, я омега – протянул он и снова уснул. Сердце чуть не остановилось. «Омега? Но почему он скрывал это?» - Тодороки был ошарашен. В нос вдруг ударил сильный аромат, и гетерохром чуть не выпустил омежку из рук. «Чёрт, так вот, что это за запах»! Он поспешил отнести парня в палатку и стал рыться в его сумке в поисках подавителей. - Тодороки-кун, что ты делаешь? Вместо ответа ему в рот засунули несколько таблеток и ткнули бутылку водой. - Что это? – недоуменно спросил Изуку. - Подавители. Запах с новой силой ворвался в комнату и альфа уже не мог терпеть этой пытки, он итак еле сдерживался. Захватив с собой одеяло, он выбежал на улицу. *** Утро было болезненным. Голова трещала, во рту пересохло, а ноги еле передвигались. К сожалению, Изуку не помнил событий прошлой ночи – последним воспоминанием был Каччан с бутылкой коньяка. - Ну что, как ты? – в палатку вошел Шото, видимо, он спал на улице. - Нормально. Но почему ты спал не в спальном мешке? – Изуку недоуменно взглянул на него. - Ээээ… Так вышло… - на его щеках появился слегка заметный румянец, - а ты что-то помнишь о прошедшей ночи? - Ну, только если пьяного Каччана, - он мило улыбнулся. За такую прекрасную улыбку гетерохром был готов отдать всё на свете. «Если он ничего не помнит, тогда надо продолжать вести себя как обычно. Но ещё одна провокация с его стороны – и его жопе пипец. Потому что теперь я знаю, что он – омега».

***

Вскоре всё наладилось – школа, прогулки с друзьями, редкие тусовки. Отец твердил, что уже давно пора завести себе омегу, но до этого как-то не доходило. Многочисленные свидания с представителями слабого пола ничего не давали, а из головы не выходил тот прекрасный аромат клубники. Они с Мидорией были просто друзьями – дальше обнимашек и не заходило никогда. Изуку ведь даже не подозревал, что Тодороки знает о его тайне.

***

Часы показывали 11 часов, за окном давно стемнело. Мидория рылся в шкафу, пытаясь найти своё полотенце – он собирался в душ. «Блин, в душевую для омег далеко идти, придётся тащиться к альфам в корпус. Всё равно уже поздно и там наверняка никого нет» - подумал он. Сняв с себя одежду, парень направился в душевую. Прохладные струи обволакивали его тело, прозрачные капли невесомо стекали по подтянутому телу. Вдруг Изуку почувствовал, как по внутренней стороне бедра стекает что-то помимо воды. «Чёёёёрт, главное сейчас, чтобы никто не зашёл»! Сзади послышался звук открывающейся двери. Омега чуть не взвыл от досады. Хорошо ещё, что он находился в одной из дальних кабинок и понять, кто там находится, было бы проблематично.

***

«Боже, и кого в такое время угораздило в душе появиться-то?» - недоумевал Тодороки. Вдруг в нос ударил до боли знакомый запах. Чёрт, только не он. - Мидория? – Даже не подумав, ляпнул гетерохром. - Д-да, чего? – Парень уже проклинал все на этом свете. - Это у тебя гель для душа так вкусно пахнет? – Не зная зачем спросил альфа. Не понимая, о чём идёт речь, парень кинул короткое «ага» и продолжил свои водные процедуры. Подождав, пока альфа покинет душевую, он завернулся в полотенце и вышел в раздевалку. Его футболка завалилась за лавку, и надо было её достать. Встав на четвереньки, он прильнул щекой к плитке, пытаясь узнать месторасположение потерянной вещи. Внезапно он почувствовал чужие ладони на своих бёдрах – он медленно поглаживали их, иногда задевая задницу. - Ээээ, Тодороки-кун? Что ты делаешь? – перепуганный Мидория попытался вырваться, но сильные руки держали крепко. - Не отвлекайся, продолжай искать там что-нибудь. Нос прошёлся от копчика до ложбинки между ягодицами, его место вдруг занял язык. - Бета, значит? – Ехидно переспросил Шото. Из дырочки уже вовсю сочилась вязкая жидкость, предвещая о первых днях течки. – А ты вкусный, - протянул альфа, слизывая смазку. Язык аккуратно обвел колечко плотно сомкнутого ануса, вылизывая его, а затем плавно вошел внутрь. Гетерохром услышал сдавленный выдох. Принимая это как призыв к дальнейшим действиям, место языка занял палец. - Тодороки-кун, перестань! – тело в его руках уже обмякло, и парень просто лежал на холодной плитке, выставив свой упругий зад всем на обозрение. - Давай продолжим в более удобном месте, - не слыша о его просьбе, сказал Шото. Он притянул парня к себе и крепко обнял со спины, зарываясь носом в изумрудные кудри и покрывая шею и плечи легкими поцелуями. Повезло ещё, что в раздевалке стоял маленький диванчик. Сковав маленькие ручонки над головой, Шото прижал беззащитное тельце к постели, тем самым обездвиживая его. Тодороки начинал свою мучительную пытку – медленно, не торопясь, растягивая удовольствие - он нежно целует шею, прикусывая кожу, ласкает языком мочки ушей, проводит губами по скулам, опаляя своим горячим дыханием… Его руки скользят по телу Изуку, лаская, сжимают соски практически до боли – и разминают, прокатывая между пальцами твердые горошинки. Парень медленно оглаживает подтянутое тело, скользя по бокам, ягодицам, сжимая упругие полушария в ладонях, проводит по внутренней поверхности бедра – пальцы всколь щекочут мошонку, не касаясь твердого, напряженного члена Деку. Тело под ним уже вовсю извивается, прося о большем. - Ну как, нравится? – вместо ответа послышался рваный вздох, - приму это за да, - он усмехнулся. Сразу два пальца проникают внутрь, заставляя Изуку чувствовать некий дискомфорт. Гетерохром медленно растягивает, боясь повредить или причинить хотя бы лёгкую боль. Через некоторое время добавился уже третий палец, но омега уже сам насаживался на них. - Пожалуйста… - прошептал он и отвернулся, закрывая своё красное от смущения лицо ладонями. - Изуку, не прячься – с этими словами он медленно вошёл, заткнув его рот головокружительным поцелуем. Язык мягко проник внутрь, касаясь неба и кромки зубов. Иногда он покусывал нижнюю губу, а после зализывал её. - Ты очень красивый, - прошептал он ему на ухо, обдавая его своим горячим дыханием. Снизу раздался громкий вопль наслаждения. - О, я уже нашел её, как повезло-то. Толчки стали быстрыми и грубыми, а Зеленоволосый был наглым способом перевернут на спину для «лучшего рассмотрения сей прекрасной картины». Когда альфа был близок к разрядке он вынул свой член из омеги из кончил ему на спину, следом кончил и его партнёр. Тодороки завалился на диван, сжимая в своих крепких объятиях маленького, уже спящего омежку. Изуку так и не успел услышать таких важных для него слов: «Я люблю тебя».