Обмани меня своим именем

Я знаю много историй о взаимной любви и безответной, о прекрасной и ужасной, о настоящей и поддельной. И я задумалась, чем же они отличаются? Взаимная и безответная любовь дарят как счастье, так и горе. Там, где двое нежно любят друг друга, страдает кто-то третий. И вот уже сказочная взаимная любовь превратилась в оружие убийства. Прекрасная любовь тоже далеко от ужасной не ушла. Избыток внимания принимается как должное, поцелуи и признания в любви кажутся одинаковыми, теряют краски, человек просит больше, перерастая в невыносимое испытание для любящего. Любовь ужасная же сразу бьет под дых, в отличие от ранее упомянутой. Настоящая любовь… А чем она лучше поддельной? Зависимость от человека растет, его голос растворяется в крови вместе с кислородом, и вот твоя жизнь полностью зависит от кровяного мешка с костями. Я пишу не о том, что любовь — это лишь проклятие, настигаемое каждого, меняя маски. Любовь, все-таки, самое лучшее, что случалось с человеком за всю его жизнь на этой планете. Ну, вы понимаете. Питер Паркер находился без сознания уже 3 дня. Мэй Паркер разносила больницу, в которой лежал ее племянник, в пух и прах. Но что поделать, если мы никому не нужны, а «мест в больницах мало, специалистов нет, да и вообще, почему бы не обратиться в частную»? -Доктор, мы перевезем его ночью в частную клинику, продержите его хотя бы на этих аппаратах, ради Бога, - бормотала Мэй, сбитая с ног после звонка Пятницы о том, что скорая помощь забрала Питера из дома Старка с пробитой головой, и жизнь того в опасности. -Я ничем помочь вам не могу, после тех терактов раненные идут к нам за первой помощью, мы хотим помочь всем, честное слово, но по заключениям специалистов у вашего племянника мало шансов выйти из этого состояния. -Я не прошу вас вернуть его мне, я прошу дать нам еще несколько часов, чтобы подготовиться к транспортировке в Миннесоту, у нас тоже много проблем из-за случившегося, - нервно хватаясь рукой за голову, вторила Мэй. Главный врач местной больницы, по совместительству главврач отделения реанимации и интенсивной терапии, Джеймс Джонсон, посмотрел на содрогающиеся ресницы бедной женщины, изо всех сил борющейся за жизнь родного человека, и произнес: -Конечно, боже, мэм… Простите, миссис Паркер, мы продержим вашего племянника здесь столько, сколько понадобится, - с сочувствием и виной произнес доктор Джонсон, пожал руку даме и ушел к медсестре, которая во весь микрофон вопила, чтобы тот подошел в операционную. За два дня до их разговора в Нью-Йорке произошло одновременно 12 террористических актов. В школах, детских садах, общественны местах, кинотеатрах. Люди поступали в больницы с переломами, сотрясениями, потерей слуха и зрения, молящие о помощи. Операционные работали круглые сутки, вытаскивая людей с того света и из людей куски арматур. У Мэй и Хэппи возникли трудности с транспортировкой Питера в Миннесоту из-за угрозы национальной безопасности, а в больнице "Мэйо" могли бы оказать необходимую помощь. За первый день у Питера несколько раз останавливалось сердце, но само начинало биться спустя несколько минут. Врачи не знали, что диагностировать. Помощь нужна была куда мощнее. Мэй сидела рядом с Питером и гладила его худую еле тёплую ладонь. -Мы справимся, дорогой, всё будет хорошо, только ты не оставляй меня, ладно, - шептала Паркер и приложила ладонь Питера к своей щеке. Внезапно пальцы на её лице дернулись, женщина посмотрела на лицо мальчика внимательнее и увидела, как дергаются веки. -Питер, солнышко, ты меня слышишь? – спросила тихо Мэй, приблизившись к мальчику. Лицо того оставалось таким же бесстрастным, но глазные яблоки забегали, веки задергались, и из горла послышался хрип. -Боже, малыш, наконец-то… Доктор Джонсон! – подскочив к кровати завопила Мэй, когда глаза Питера приоткрылись. Глаза парня изучали комнату, взгляд не мог зацепиться ни за одну вещь. Комната была пустой для Паркера. Или весь мир? -Мэй… -Родной, я за доктором схожу, сейчас… -Нет. Мэй, не нужно. Мне не нужна помощь. -Что? Питер, нет. Ты был без сознания несколько суток, тебя надо осмотреть и…, - непонимающе произносила женщина. -Мэй, ты не представляешь, - шумно сглотнув, шептал юноша, сдерживая ком в горле, - что случилось. Не могу, я больше не могу… -Питер, родной, мы со всем справимся, даю тебе слово, мы переживем и это, я всё знаю, милый, - успокаивающе лепетала Мэй, гладя мальчика по голове. Рука резко одернулась, и женщина направилась к выходу из палаты. Окинув комнату взглядом, Питер увидел свои вещи на стуле: ту самую футболку, залитую кровью у воротника,некогда приготовленные Пятницей штаны и обувь. Он поспешно встал с койки, хватаясь за одежду, молясь, что Мэй не найдет того проклятого доктора или хотя бы долго будет за ним ходить. Наклонившись за обувью, голову Питера пронзила резкая боль. На виски давило безмерной силой и заложило уши. Из носа потекла кровь, и он сел на стул, зашнуровывая кроссовки и попутно вытирая кровь с верхней губы низом футболки. Быстро одевшись, парень направился к выходу из палаты. Выглянув, он увидел Мэй, которая о чем-то яростно спорила с медсестрой, и увидел на стуле у дверей черную толстовку и кепку, принадлежавшие мальчугану его возраста, тело которого было всё в ссадинах, и из него выходило много разносортных трубочек. -Прости, дружище, - произнес тихо Питер, схватил оставленную одежду и пошел в другую сторону от Мэй, сорвав повязку с головы, закрывающую пробитый скальп, натягивая кофту на худые плечи и кепку на растрепанные волосы. Он вышел из больницы и направился в одному ему известном направлении. Тем временем его тётя отчаянно пыталась дозваться доктора Джонсона, которого забрали на очередное ЧП. Наткнувшись на его ассистентку, она пыталась объяснить ей ситуацию, всячески достучаться, но та лишь вторила, что доктор сможет подойти к ним, когда разрешится более глобальный вопрос. Мэй решила вернуться в палату к Питеру, но не застав того ни в койке, ни где-то рядом, сдерживая панику, побежала к посту охраны, одновременно набирая телефон Хэппи. Она должна была найти своего мальчика. Питер шел к ближайшей станции метро. Сел в самый дальний вагон и ехал до станции, от которой должен был добраться к нему. К Тони Старку. Далекая часть города казалась отдельной Вселенной. Наводящая страх, серая, хранившая не один секрет. Питер шел несмело, ощущая пронизывающий холод. Ему казалось, у надгробных плит есть глаза. Иначе тяжесть на собственных плечах казалась необъяснимой. Один выше другого, безжизненные памятники возвышались вдоль черного забора. Казалось, в воздухе застыл плачь и растворились слёзы. Фантомные всхлипы вызывали головные боли в затылке. Питер качнулся вперед словно после удара в спину. Он оглянулся, но никого не увидел. За всё это время парень сильно истощал, скулы очертила полупрозрачная кожа, под некогда горящими глазками образовались синие круги, придавая лицу еще большую безжизненность. Если бы кто-то видел сейчас этого мальчика, который стоял перед невысокой черной стеллой с золотыми надписями… Встав на колени, Питер стащил с головы черную кепку, сжал ее в руках и не смел поднять глаза. Обида и вина поглощали его полностью, накрывая вуалью, скрывая от всего мира. Для парня больше не было ничего, кроме прямоугольного черного мрамора. В его маленькой Вселенной был только он сам и кусок обработанного камня. Тихие всхлипы заполнили его пространство, из глаз потекли раздирающие душу слёзы. -Прости меня, Тони, - все так же, не поднимая тяжелый взгляд, шептал Питер. Шумно вдохнув воздух ртом, втянув немного носом, чуть выпрямившись, он поднял глаза и посмотрел вперед. Громкие рыдания вырывались из груди Питера штормовыми волнами, растаптывая душу в дребезги. Он зажмуривался и вдыхал воздух ртом, рвано его же выдыхая. Голову вновь пробила боль, мальчик наклонился вперед, уткнувшись лбом в надгробную плиту. -Я такой дурак, Тони, меня так легко обмануть… Я не могу без тебя, черт, не могу! – взывал Паркер к прохладной плите. – Никто не заменит мне те дни, которые мы проводили вместе, никто не даст более ценного совета, какие давал ты, никто не отдаст мне столько заботы, Тони… - голос парня снова переходил на сдавленный писк. Прочистив горло, он продолжил: -Никто не заменит тебя. А никто и не должен. Просто без тебя уже ничто не имеет смысла, Т… - горло резко передавило, в груди в узел связались мышцы, Питер руками пытался нащупать в воздухе что-то, за что можно ухватиться. На шее от удушья выступали вены, лицо краснело гуще. Так же быстро боль прошла, и парень смог вдохнуть. -Это наказание, это расплата… Я хотел снова увидеть тебя и безрассудно хватался за любые возможные способы… - сипло и медленно произносил Питер, поднимая голову с холодной плиты. Все тело налилось жидким железом, он с трудом поднял ладонь к лицу, чтобы стереть слезы. -Мэй, я нашел его! Последняя камера зафиксировала его при в ходе в… Господи… - меняясь в лице, сказал Хэппи. -При входе куда? – не дожидаясь ответа, подбежала Мэй к мужчине, который мониторил камеры видеонаблюдения. -Пятница засекла его у ворот кладбища, на котором похоронен… -Старк, - перебила его женщина, закрывая глаза от отчаяния. – Едем. -Тони, прости меня, умоляю, прости. Всё ведет меня к тебе, и чем раньше, тем бы… - не закончил Питер, как внутренности снова скрутило в комок, перебивая дыхание. Он распахнул глаза, когда почувствовал заливающую тело боль. В грудь будто вкололи яд, медленно расползающийся по венам. И теперь он точно знал, что сердце разрывается. -Боже, я ведь не успел сказать… Тони, я очень сильно тебя люблю… И так скучаю, Господи, как я скучаю, - морщась от боли и заламывая руки, сквозь громкие рыдания отрывисто произнес парень. – Я бы исправил все свои ошибки, если бы был шанс, но никогда не попросил бы другой жизни… потому что…в этой был… ты. -Хэппи, умоляю, давай быстрее, я чувствую, что что-то случится. Питер был так слаб, в нем жизни почти не было, что говорить о силах, - плача, молила Мэй мужчину, который сидел за рулем автомобиля. -Родная, мы едем так быстро, как можем, - успокаивающе произносил Хоган, набирая чей-то быстрый номер в телефоне. На весь салон раздались долгие гудки. -Ну что там у вас? – отрезал Хэппи, когда с той стороны ответили на входящий. -Мы видим его, сэр. Но он лежит без сознания… -Какого черта вы только смотрите на него? Живо помогите ему, остолопы! – злился мужчина, сжимая руль до треска, а сидящая рядом женщина заплакала с большей горечью. Они оба чувствовали. Слезы лились из глаз, скатываясь по носу и падая на землю. Не в силах подняться с колен, Питер опустился на локти, опираясь ими о надгробную плиту. Поджатая к груди голова застывала и снова поднималась, чтобы посмотреть на стеллу. «Навсегда в наших сердцах Энтони Эдвард Старк» Глаза читали одну и ту же фразу несколько раз подряд, и лицо Питера снова изменилось от боли: глаза сильно зажмурились, вызывая расплывчатые фигуры на фоне закрытых век, челюсти сжались и уголки губ постепенно отдалялись, расползаясь по стиснутым белым зубам. Парень громко всхлипнул, из глаз полились слезы от нового сильного укола в грудь, и он почувствовал, как холодеют ноги. Он подполз ближе к плите, поднял глаза на любимое высеченное золотом имя и прошептал: -Прости меня, Тони, я люблю тебя, и очень хочу увидеть, только прости…меня… Последний взгляд. Последний вздох. Последнее тепло тела. Всё это он подарил Тони Старку. Человеку, который дал ему лучшую из возможных жизней. Неподвижное холодное тело лежало на надгробии Тони Старка. Глаза парня роняли последние слёзы. Ресницы больше не дрожали. Губы пересохли и уже не двигались. Взгляд застыл. Неподвижное холодное тело лежало на надгробии Тони Старка. На нем лежал Питер Паркер.