5 баллов Слизерину!

Сильнее закутываясь в жёлтый махровый халат, Пенелопа спускалась по лестнице дома Блэка. Настроение было относительно нормальным, если сравнивать с предыдущими днями. После того, как Пенни получила письмо из Министерства, она кое-как добралась до дома и показала письмо отцу. Сначала он был в бешенстве, но после того, как дочь всё ему рассказала, пришёл в ещё большее бешенство. В тот же вечер пришло ещё одно сообщение. Вот, что было в нём: «Министерство магии отменило своё решение о немедленном уничтожении Вашей волшебной палочки. Вы можете сохранить её до дисциплинарного слушания, назначенного на первое февраля, когда и будет принято официальное решение.» И вот, уже третью неделю Флорес торчит в доме Блэка, ожидая суда. Пенни решила не оставаться дома, так как там всё равно никого не будет — Северус в школе. А на Гриммо было довольно весело: там также проживали Тонкс и Ремус. С метаморфиней слизеринка сразу же подружилась, Дора стала для неё старшей сестрой. Они часто общались наедине как девчонка с девчонкой, и однажды Тонкс проговорилась о том, что ей нравится Люпин. Пенни решила их свести, всячески сводя вместе. А с самим Ремусом они, бывало, сидели в библиотеке и обсуждали ту или иную книгу. Через пару дней будет дисциплинарное слушание и Пенелопа надеялась, что обратно в школу её возьмут. После того, как её исключили, она попеременно пребывала в двух состояниях. В первом её наполняла беспокойная энергия. Она ни на чем не могла сосредоточиться и только ходила взад-вперед по спальне, злясь на всех разом за то, что предоставили ей вариться в собственном соку. Во втором Пенни овладевало такое оцепенение, что она валялась на кровати по часу и больше, тупо глядя в пространство и томясь гнетущим страхом из-за предстоящего разбирательства в Министерстве. Что, если решение будет не в её пользу? Что, если её действительно исключат, а палочку переломят надвое? Что ей тогда делать, куда податься? Тайно Флорес надеялась, что, возможно, Филч позволит ей быть его помощницей — присматривать за нерадивыми студентами, бегать за ними по ночам, одним словом — быть школьной техничкой, так сказать. А что, если ей уже готовят местечко в Азкабане? Об этом было даже страшно думать. От плохих мыслей её старались отвлечь Ремус, Тонкс и Сириус. В школу вернуться ей безумно хотелось. Там были её друзья, Драко. Блондин писал ей письма, несколько раз пара встретилась в Косой Аллеи. Как только Малфой узнал о нападении на слизеринку, пришёл в ярость. Девушка уверяла его, что всё позади, но тот не унимался и сказал подруге, чтобы та в случае чего сразу же связывалась с ним. С Джинни и Гарри Пенелопа тоже общалась. С рыжей они переписывались регулярно, а брат лишь пару раз написал и спросил о состоянии Флорес. А уж от кого Пенни получала больше всего писем, так это от близнецов. Даже Драко писал ей реже, чем два этих парня. Уизли строчили ей чуть ли не каждый день: рассказывали о том, что забастовочные завтраки очень хорошо продаются в Хогвартсе и уверяли, что с нетерпением ждут рыжую в школе. Читая их письма, девушка всё время улыбалась. Войдя в кухню, Пенни увидела хозяина дома за завтраком. За эти недели Сириус стал для девушки старшим братом (и брата и сестру подцепила, отлично), с которым можно поговорить на любую тему, даже о мальчишках. Блэк и Флорес часто засиживались до поздна, что очень не нравилось Северусу, переодически навещавшему дочь. Пенелопа давно поняла, что он уже знает о том, что Лили доверила Сириусу их общую со Снейпом тайну. Слизеринке казалось, что зельевар понимает, насколько Блэк важен для неё и как он был важен для её матери. — С добрым утром, Цветочек, — поздоровался Сириус, читая газету. — Доброе, — пробурчала Пенни, которая своим недовольным видом была похожа на отца. Бродяга спрятал улыбку за чашкой кофе. Пенелопа взяла с полки кружку и громко поставила её на стол, в то время как Блэк во всю сдерживал смех. Девушка насыпала на донышко две чайные ложки растворимого кофе, с раздражением заметив, что зёрна в баночке закончились. Недовольно рыкнув и выбросив банку в мусорное ведро, Пенни обернулась на громкий смех: Сириус уже во всю хохотал, запрокинув голову. Сдвинув бровки и зло посмотрев на мужчину, Пенни произнесла: — Чего ты опять хохочешь? — Извини, просто… — сквозь смех пытался ответить черноволосый, -…просто, ты такая маленькая и злая и… — Бродяга вытирал слёзы от смеха, -…и в этом жёлтом халате…ты похожа на…маленького злого утёнка, — маг не удержался и снова залился смехом. Удивлённо вскинув брови и моргнув, Пенелопа тут же недовольно воскликнула: — Сам ты…утёнок! И вообще, тебе бы только смеяться, Блэк! — дополнила девушка, — Между прочим, меня из школы выперли! Перестав, наконец, хохотать, Сириус серьёзно посмотрел на рыжеволосую: — С каждым днём я всё больше и больше убеждаюсь в том, что ты — копия Лили. Слизеринка согнала всю злость с лица, уступив место грустной улыбке. — А по поводу школы не волнуйся, — мягко сказал Блэк, улыбнувшись девушке в ответ, — всё будет хорошо, вот увидишь. В первые за эти несколько недель Пенелопа по-настоящему улыбнулась. У неё появился настоящий друг.

***

На следующее утро Пенни проснулась в половине шестого, и пробуждение было таким резким и полным, точно кто-то гаркнул ей в самое ухо. Несколько секунд пролежала неподвижно, чувствуя, как мысль о дисциплинарном слушании наполняет каждую клеточку мозга. Потом, не в силах больше это терпеть, рывком встала и вскочила с постели. Девушка ещё с вечера приготовила свежевыстиранное платьице. Пенни поспешно натянула на себя одежду. Она вышла из комнаты и тихо сошла по лестнице в коридор, миновала головы Кикимеровых предков и спустилась на кухню. Она думала, что кроме Сириуса там никого не будет, но, подходя к двери, услышала негромкие голоса. Толкнула ее и увидела мистера и миссис Уизли, Люпина и Тонкс. Они сидели за столом и, казалось, ждали девушку. За исключением миссис Уизли, на которой был темно-красный стеганый халат, все были полностью одеты. Увидев Пенни, миссис Уизли вскочила: — Завтрак, — сказала она, вынимая волшебную палочку и поспешно подходя к очагу. — Д-доброе утро, Пенни, — зевнула Тонкс. На этот раз волосы у нее были светлые и курчавые. — Как спала, ничего? — Ничего, — сказала Флорес. — А я д-даже не ложилась, — сообщила она слизеринке с новой судорогой зевоты. — Иди сюда, садись… Она выдвинула подруге стул, повалив при этом соседний. — Что будешь есть, Пенни? — спросила миссис Уизли. — Овсянку? Горячие булочки? Копченую рыбу? Яичницу с беконом? Поджаренный хлеб? — Я бы съела просто тост с ореховым маслом, спасибо большое, — сказала Флорес. Люпин посмотрел на неё, потом обратился к Тонкс: — Что ты начала говорить про Скримджера? — А… да… с ним надо быть поосторожнее, он задавал нам с Кингсли каверзные вопросы… Пенелопа почувствовала облегчение из-за того, что ей не надо было участвовать в разговоре. Внутри у неё все было перекручено. Миссис Уизли положила перед ней два тоста с ореховым маслом и чай. Слизеринка что-то откусила, но это было все равно что жевать ковер. Миссис Уизли села рядом и занялась её платьем: заправила внутрь ярлык, поправила воротничок. Обычно девушке была приятна её забота, но в данный момент — нет. —…и мне придется сказать Дамблдору, что я не смогу завтра в ночную смену, с-слишком устала, — закончила Тонкс с очередным широченным зевком. — Я тебя заменю, — пообещал мистер Уизли. — Я ничего, в форме, правда, надо еще отчет дописать… Вместо мантии волшебника на мистере Уизли были брюки в тонкую полоску и старый кожаный пиджак. В этот момент Сириус перевёл взгляд на Пенни: — Как себя чувствуешь, Цветочек? — Пенелопа пожала плечами. — Все кончится очень быстро, — подбадривающим тоном сказал Блэк, подмигнув, — Несколько часов — и ты оправдана. Пенни промолчала. — Слушание пройдет на моем этаже, в кабинете Амелии Боунс. Она возглавляет Отдел обеспечения магического правопорядка. Она-то и будет задавать тебе вопросы. — сказал мистер Уизли. — Амелии Боунс не бойся, Пенни, — серьезным тоном проговорила Тонкс. — Она справедливая, она тебя выслушает. Флорес кивнула, по-прежнему не в силах ничего из себя выдавить. — Не теряй головы, — отрывисто произнес Сириус. — Будь вежлива и держись фактов. Девушка еще раз кивнула. — Закон на твоей стороне, — тихо сказал Люпин. — Даже несовершеннолетним волшебникам можно прибегать к магии в случае угрозы для жизни. По затылку Пенни вдруг потекло что-то очень холодное. Она подумала было, что кто-то подействовал на неё Дезиллюминационным заклинанием, но потом поняла, что это миссис Уизли атакует её буйные волосы мокрой расческой. Она здорово надавила слизеринке на макушку. — Перестанут они когда-нибудь виться? — спросила женщина в отчаянии. Пенни покачала головой. Сириус посмотрел на часы и поднял глаза на зеленоглазую: — Думаю, надо идти, — сказал он. — Мы, конечно, рановато, но, чем здесь болтаться, лучше тебе в Министерстве подождать. — Ладно, — автоматически произнесла Флорес и, выпустив из руки ломтик хлеба, встала. — Все будет хорошо, Пенни, — заверила её Тонкс и обняла девушку. — Удачи, — сказал Люпин. — Я уверен, что все обой­дется. Пенни вяло улыбнулась. Миссис Уизли обняла её: — Мы все за тебя очень-очень болеем, — сказала она. — Спасибо, — откликнулась слизеринка. Она двинулась следом за Блэком наверх и по коридору. Слышно было, как посапывает за портьерой мать Сириуса. Бродяга отпер дверь, и они вышли на холодную, серую утреннюю площадь. — Как ты обычно добираешься до Министерства? Пешком? — спросила Пенни, когда они быстро зашагали по тротуару. — Нет, я, как правило, трансгрессирую, — ответил Блэк, — но ты, разумеется, этого не можешь, и лучше всего будет, если мы явимся без всякой магии… Это произведет благоприятное впечатление, если вспомнить, что тебе ставят в вину… Пока они шли, Блэк держал одну руку под пиджаком, а другой взял под руку девушку. Пенелопа понимала, что он стискивает волшебную палочку. Неказистые улицы были почти безлюдны, но убогая маленькая станция метро оказалась полна ранних пассажиров. Добрались они без приключений, не считая сцепки Сириуса и эскалатора. — Прибыли, — бодро объявил Бродяга, показывая на видавшую виды красную телефонную будку, в которой не хватало нескольких стекол. Будка стояла у глухой стены, щедро изрисованной граффити. — Прошу, мадмуазель, — В шутливом поклоне он открыл дверь перед своей спутницей. Недоумевая, Пенни вошла. Сириус, втиснувшись следом, захлопнул дверь. Для двоих здесь едва хватало места. Пенелопа оказалась прижата к телефонному аппарату, висевшему криво, словно какой-то хулиган пытался его сорвать. Мародёр протянул мимо девушки руку и взял трубку. — Мне кажется, этот телефон сломан, Бродяга, — заметила Пенни. — Нет-нет, Цветочек, он очень даже исправен, — возразил Блэк, держа трубку над головой и вглядываясь в диск. — Ну-ка… шесть, — он стал набирать номер, — два… четыре… опять четыре… опять два… Когда диск с мягким стрекотанием вернулся на место, в будке зазвучал прохладный женский голос, причем не издалека, не из трубки, которую держал Сириус, а до того громко и ясно, что могло показаться, будто невидимая женщина стоит с ними рядом: — Добро пожаловать в Министерство магии. Назовите, пожалуйста, ваше имя и цель посещения. — Сириус Блэк, аврор. Сопровождаю Пенелопу Флорес, вызванную на дисциплинарное слушание, — уверенно отчеканил Бродяга. — Благодарю вас, — произнес прохладный женский голос. — Посетитель, возьмите, пожалуйста, значок и прикрепите к мантии спереди. Что-то щелкнуло, затрещало, и рыжеволосая увидела какую-то штучку, скользнувшую по металлическому желобку для возврата монет. Это оказался квадратный серебряный значок с надписью: «Пенелопа Флорес. Дисциплинарное слушание». Она приколола значок к своему платью. Вновь послышался женский голос: — Уважаемый посетитель, вам необходимо пройти досмотр и зарегистрировать вашу палочку у дежурного колдуна, чей пост находится в дальнем конце атриума. Пол телефонной будки дрогнул, и она медленно поползла вниз. Слизеринка опасливо смотрела, как тротуар за стеклянными стенками поднимался все выше, пока темнота не сомкнулась у них над головами. После этого она некоторое время ничего не видела. В ушах раздавался только однообразный механический звук подземного перемещения. Примерно через минуту (хотя Пенни показалось, что времени прошло куда больше) её ступни озарила полоска золотистого света. Расширяясь, свет постепенно залил все её тело и наконец ударил в глаза, заставив моргать. — Министерство магии желает вам приятного дня, — сказал женский голос. Дверь будки распахнулась, и Сириус вышел. Пенни — за ним, разинув в изумлении рот. Они стояли в конце очень длинного, великолепного зала с темным паркетным полом, отлакированным до зеркального блеска. На переливчато-синем потолке сияли золотые символы, которые перемещались и видоизменялись, делая потолок похожим на огромную небесную доску объявлений. В стенах, обшитых гладкими панелями из темного дерева, было устроено множество позолоченных каминов. Каждые несколько секунд в том или ином камине на левой стене с мягким свистом кто-то появлялся — либо волшебница, либо волшебник. Справа перед каминами стояли небольшие очереди желающих покинуть Министерство. Посреди зала Пенелопа увидела фонтан, представлявший собой золотую скульптурную группу крупней, чем в натуральную величину, в центре круглого бассейна. Самая высокая из фигур изображала благородного чародея, взметнувшего в воздух волшебную палочку. Вокруг него стояли красивая волшебница, кентавр, гоблин и эльф-домовик. Последние трое смотрели на волшебницу и чародея снизу вверх, с обожанием. Из концов волшебных палочек, из наконечника стрелы кентавра, из острия гоблинской шляпы и из ушей эльфа били сверкающие струи, и журчание воды примешивалось к хлопкам трансгрессии и к шороху бесчисленных подошв. Сотни волшебников и волшебниц большей частью по-утреннему хмурых, шли к дальнему концу атриума, где виднелись золотые ворота. — Туда, — сказал Блэк. Сириус и Пенни присоединились к потоку сотрудников Министерства, одни из которых несли шаткие стопки пергаментов, другие — потертые портфели. Кое-кто читал на ходу «Ежедневный пророк». Минуя фонтан, Флорес увидела сверкающие на дне бассейна серебряные сикли и бронзовые кнаты. Рядом на маленькой потускневшей табличке было написано: «ВСЕ ДОХОДЫ ОТ ФОНТАНА ВОЛШЕБНОГО БРАТСТВА ПЕРЕДАЮТСЯ БОЛЬНИЦЕ СВЯТОГО МУНГО.» «Если не исключат из Хогвартса, пожертвую десять галеонов», — подумалось Пенелопе в отчаянии. — Сюда, Пенни, — сказал Сириус, и они вышли из толпы сотрудников, направлявшихся к золотым воротам. Слева от них за столом, под табличкой с надписью «Охрана», сидел плохо выбритый волшебник в переливчато-синей мантии. При их приближении он поднял глаза от «Ежедневного пророка». — Я сопровождаю посетителя, — объяснил Блэк, показывая на Пенни. — Сюда, пожалуйста, — сказал дежурный скучающим голосом. Флорес подошла к нему ближе, и волшебник, подняв длинный золотой прут, тонкий и гибкий, как автомобильная антенна, провел им по телу Пенни сверху вниз спереди и сзади. — Волшебную палочку, — буркнул дежурный колдун-охранник, положив золотой щуп и протянув ладонь. Пенелопа дала ему палочку. Охранник опустил ее на странное латунное приспособление — подобие весов, но с единственной чашечкой. Устройство завибрировало. Из щели в его основании проворно выползла узкая полоска пергамента. Волшебник оторвал ее и прочел, что на ней было написано: — Тринадцать дюймов, внутри волос единорога, каштан, используется три года. Так?  — Так, — нервно подтвердила Пенни. — Это мне, — сказал охранник, накалывая пергамент на небольшой латунный шип. — Это вам. — Он сунул Пенелопе волшебную палочку обратно. — Спасибо. Спустившись в подземный этаж, волшебники вошли в массивную дубовую дверь. Они стремительно пошли по коридору, совершенно не похожему на те, что Пенни видела наверху. Голые стены. Никаких окон и никаких дверей, кроме одной совершенно черной в дальнем конце коридора. Девушка думала, что в нее-то они и войдут, но Сириус схватил её за руку и заставил повернуть налево, где оказался проем, ведущий на лестницу. — Вниз, — пояснил Блэк, — Сюда даже лифт не ходит, такая глубина. Добравшись до низа лестницы, они побежали по другому коридору, сильно смахивающему на тот, что в Хогвартсе вел в команаты отца Пенелопы. В держателях, укрепленных на грубых каменных стенах, горели факелы, освещая массивные деревянные двери с железными засовами и обитыми железом замочными скважинами. — Зал суда номер десять. Блэк резко остановился перед темной закопченной дверью с огромным железным замком. На ней висела табличка, которая горела красным светом и гласила: «Не входить! Идёт подготовка к дисциплинарному слушанию.» Пенни села на стоящий рядом диванчик и начала нервно теребить подол платья. Ей было безумно страшно. В один момент Сириус опустился перед ней на корточки: — Пенни. Девушка вопросительно посмотрела на мага. — Не волнуйся, — мягко сказал Блэк, успокаивающе погладив Пенелопу по запястью, — на самом деле, это не так страшно, как может показаться. У меня, всё же, есть в этом кое-какой опыт, — усмехнулся Бродяга, а Пенни усмехнулась в ответ, — Всё пройдёт гладко. А если нет, то я сам буду разбираться с этой… Амелией Боунс, — произнося имя женщины, Сириус скривился. Пенелопа посмеялась, а таблица в это время загорелась зелёным цветом. — Ну, иди, — подоткнул Блэк. — А ты? — воскликнула девушка, — Ты что, не пойдёшь со мной? — Нет, Цветочек, мне нельзя, — вздохнул Сириус, — удачи. Сердце Пенни выбивало бешеную дробь прямо в горле. Она с трудом сглотнула, повернула тяжелую железную дверную ручку и вступила в зал суда.

***

Пенни шагала по каменным коридорам Хогвартса в сторону кабинета директора. Минерва подозвала девушку к себе, а зачем, Пенни не знала. Суд снял с девушки все обвинения. Оказалось, что нападение на волшебницу засняли обыкновенные маггловские камеры видеонаблюдения. Именно они смогли помочь ей, ведь магия при магглах простительна в случае опасности. На следующий день Пенелопа прибыла в замок, и я думаю не стоит говорить о том, что все были ей рады — это и так понятно. В тот же вечер директор вызвал рыжую в свой кабинет. Пенни догадывалась, что старик будет разговаривать с ней на тему суда. Назвав пароль, который звучал как «сахарные тростинки», Пенелопа поднялась по лестнице и оказалась в кабинете. Это была круглая, просторная комната, полная еле слышных странных звуков. Множество таинственных серебряных приборов стояло на вращающихся столах — они жужжали, выпуская небольшие клубы дыма. Стены увешаны портретами прежних директоров и директрис, которые мирно дремали в красивых рамах. В центре громадный письменный стол на когтистых лапах, а за ним на полке — потертая, латаная-перелатаная Волшебная шляпа. — Здравствуйте, мисс Флорес, — мягко поздоровалась Минерва. Пенелопа вздрогнула, не ожидая увидеть здесь декана львиного факультета. — Вы, верно, забыли, что Дамблдор временно покинул школу? — осведомилась Макгонагалл. — Да, извините, — пробормотала Пенелопа в ответ. Альбус Дамблдор был вынужден покинуть школу, а всё из-за этой жабы Долорес. Пенелопа её терпеть не могла. Это розовое недоразумение делало такие глупые запреты, что даже смешно. «Мальчикам и девочкам не приближаться друг ко другу ближе, чем на восемь дюймов*». Разве это не глупо? Ещё Пенни слышала о том, что методы наказания у Амбридж довольно…жестокие. Часто, когда ученик после уроков выходил из её кабинета, у него на руке появлялась высеченная надпись «я не должен лгать». Но что очень странно, то никто, ни один человек из Слизерина не был наказан таким образом. Чаще всего страдали гриффиндорцы. Всё дело в том, что практически все ученики змеиного факультета были частью так называемой «Инспекционной Дружины», в том числе и Драко. Они могли снимать баллы с любого, но главной их задачей было найти Отряд Дамблдора. Малфой не знал о том, что его девушка состоит в этом самом отряде, а она и не говорила. — Я позвала вас для того, чтобы надеть Распределяющую шляпу, — проговорила Минерва, доставая табуретку и магический предмет. — Но зачем? — удивилась Пенелопа, — Я на Слизерине. Вздохнув, Макгонагалл ответила: — Я понимаю, мисс Флорес, но это не от меня зависит. Видите ли, Шляпа хранит в себе данные о каждом ученике: его факультет, характер и помыслы. А как только вас исключили из школы, она стёрла всю информацию о вас, остался лишь факультет, но этого мало. Это лишь формальности, всего пара секунд. Пенни кивнула и села на табурет. Сразу вспомнился первый курс… — Пенелопа Флорес! Рыжеволосая девочка, вся в веснушках, вышла к табурету. У девчонки были кудрявые рыжие локоны, а глаза мамины — изумрудного цвета. Все преподаватели, посмотрев на неё, разом вспомнили Лили Эванс. На девчонку надевают огромную шляпу, которая закрывает глаза рыжеволосой и та ничего не видит. Проходит минута. Шляпа всё ещё молчит. Две. Тоже молчит. Пенелопа начала пугаться: вдруг, она не подходит ни на один факультет?! Как только девочка подумала об этом, шляпа громко выкрикнула: — СЛИЗЕРИН! Стол с учениками в зелёных галстуках взорвался аплодисментами, а рыжая улыбнулась и двинулась к новым однокурсникам… И вот, сейчас это вызвало у слизеринки некое дежавю. Опять этот голос в голове…: Хм, Пенни Флорес, я опять на тебе… Но, кажись изменилось что-то в твоей голове. Ты не так холодна, хитра и строптива. Ты теперь благородна, храбра и чуть-чуть озоролива. Что-то львиное вдруг появилось в душе, А змеюка в норе, от хвоста до ушей. Теперь сможешь проникнуть в любой коридор, поэтому мой вердикт… — ГРИФФИНДОР!