Солнечные паруса

      Ночь уже опускалась на палубу корабля, подобно охлажденному воздуху. Небесное полотно не менялось, но часы били полночь. В каюте капитана горели лишь две свечи на письменном столе. Они стояли рядом, и воск их смешивался в переполненных подсвечниках. Стержни становились всё меньше и кренились друг к другу от исходящего от фитилей жара. Сильные пальцы играли с пляшущим пламенем. Кожа надолго задерживалась над огнем, оставаясь там чуть ли не до момента получения тяжелых ожогов. Мысли меж собой путались, смешивались непонятной чёрной субстанцией, похожей на смолу, и готовились тягучими потоками вылиться из цитриновых глаз, залитых тьмой.       Билл сидел на столе, закинув ногу на ногу. Одна рука находилась за его спиной и опиралась о деревянную поверхность и разбросанные карты звёздного неба. Второй рукой демон продолжал касаться языков пламени свечей, не боясь потерять и так вспузырившуюся кожу — он не пользовался магией и не старался защитить себя от пагубного влияния жара. Золотые пряди были распущены и спутаны меж собой в тугие узелки. Привычная рубашка была мятой и застёгнутой лишь на несколько нижних пуговиц. Возле стола, на полу, лежала пустая бутылка, из которой на доски вытекала разноцветная жидкость с слишком сильным запахом алкоголя.       Сайфер тихо засмеялся, когда огонь дошёл до костей и обуглил оставшуюся кожу. Пламя старательно обходило кольцо на безымянном пальце левой руки, но забиралось под него и плавило плоть так же методично, как и во всех остальных местах. В воздухе повис неприятный запах горелого мяса — будто оставили на сковородке небольшой кусочек и забыли про него на пару часов. Билл смотрел за тем, как его же собственная стихия медленно уничтожала то, что от него осталось. Он щёлкнул обугленными пальцами — пепел посыпался с них на стол — и из золотых искорок собрался до боли родной образ.       Демону протянули раскрытую ладонь, а тот и не отказался, вложив в неё пострадавшую руку. Оголённые стопы коснулись дощатого пола, и ноги чуть не подкосились от количества выпитого алкоголя. Капитан обнял пальцами талию, готовую рассыпаться светящимися частичками от любого неосторожного касания. Среди разбросанных вещей слышались неуверенные шаги, повторяющие друг друга… Цитриновые омуты были прикрыты, дабы не видеть золото напротив и представлять на его месте привычный цвет вечерних лилий… На плече лежала фантомная рука, а пальцы её иногда касались бледной щеки демона. С его лица практически пропали все веснушки. Его ресницы стали тусклыми, а губы сухими. Весь его мир трескался и рушился, и больше ничего его не волновало, кроме собственной боли и желания мести. Всё, что ему нужно было: родные глаза напротив, мягкие сладкие губы и ласковый шепот по утрам. Он кружился в танце со своими мечтами. Со своим прошлым и со своей жизнью. Ресницы потихоньку чернели и становились влажными, слипались друг с другом… — Я бы так хотел танцевать с тобой до конца дней этой вселенной… — Прозвучал тихий шёпот на блестящее ушко. Губы задели колечки серёжек; носа коснулись лёгкие прядки. — Знаешь, маленький мой, я бы всё отдал, чтобы исправить свою ошибку. Я бы выполнил любое твоё желание… Любой твой каприз, любовь моя. — Тусклые омуты приоткрылись, а искры напротив засияли ярче. Невесомые ладони легли на бледные скулы, чтобы позднее тонкие губы коснулись нежных губ в воздушном поцелуе.       Магия рассыпалась, распалась после первого же движения. Билл продолжал стоять на месте и смотреть туда, где только что был его последний шанс не свихнуться окончательно. В груди слышался громкий стук — как вой волка, вышедшего из горящего леса. Голова кружилась и кружилась. В венах бурлила остывающая кровь. Демон хотел полоснуть по руке кинжалом Арнольда, что был спрятан у изголовья кровати, и высвободить рвущиеся наружу потоки магмы. С каждой минутой становилось всё тяжелее и тяжелее. Хотелось просто забиться в угол, обнять себя за плечи и покачиваться из стороны в сторону, принимая накатывающее сумасшествие.       Сайфер сбросил со стола все книги, карты и свечи. Он упал на колени перед креслом, зажмурился до разноцветных кругов перед глазами и тихо заскулил. Холод начал сковывать его тело; ледяные реки захватывали магму внутри, и дёготь со смолой застывали острыми глыбами где-то в артериях и капиллярах. Шелест ударил по барабанным перепонкам волной цунами, и демон замер на месте, даже боясь вдохнуть недостающий кислород. Билл обернулся… Волосы прилипли к лицу из-за чёрных дорожек слёз. Ни в тенях, ни у двери никого не было. Все лишние звуки — лишь плод его разыгравшейся фантазии. Он уже и на самом деле подумывал отплыть к ближайшей звезде и утонуть в её пламени, чтобы хоть оно грело его в вечности. Но до звёзд было далеко, как и до других планет. Всё, что могло оказаться рядом — астероиды и осколки от них.       В сон шатена Сайфер зайти не мог — тот попросту не спал и выпивал пятую по счёту чашку кофе, сидя за книгой. Это раздражало, выводило из себя и заставляло впадать только в большее отчаяние. Билл хотел просто закончить всё это как можно скорее и вернуться к привычной жизни. Только он не мог понять: простил ли он Криптоса за то, что тот спал с Диппером на протяжении всего времени с той роковой ночи в номере? Да, он мучился без родного создания, не спал ночами и зарабатывал себе алкогольную зависимость, но мог ли он на самом деле вернуть всё в нормальное русло?       Он шёл по координатам, данным Пайнсом. Он видел карту в последний раз чуть ли не месяц назад, что явно пагубно влияло на мировосприятие. Уже и всё это путешествие до Планеты Сокровищ он считал коварным планом Диппера по получению Арнольда. Даже сияние звёзд он приобщал к шуткам космоса и издевкой над самим собой.       Билл зачесал обожжёнными пальцами волосы назад, шмыгнул носом. Взгляд его упал на шкаф с припрятанным алкоголем, но там оставалась только одна маленькая бутылка. Под кроватью валялась львиная доля всего остального бывшего запаса. Прихватив с собой совершенно не греющую мантию, капитан вышел из каюты. При каждом шаге он опасно покачивался из стороны в сторону, а иногда и вовсе сталкивался со стенами и старался оторвать себя от дерева. При спуске к кухне колени всё же предательски подкосились и встретились с полом, пообещав напомнить о себе синяками. Волосы спутались ещё сильнее, превращаясь в подобие мочалки — на них Билл до этого пролил какой-то напиток, так что слиплись они бесповоротно и безвозвратно. При смыкании ресниц мир пропал, а через мгновение в руках оказалась бутылка из вскрытой бочки. Открывать бутылку не было сил, но в горле ведь пересохло. Идея пришла в голову сама по себе — Сайфер ударил горлышком о ближайший ящик, и то разлетелось на осколки. Губами он прижался к острым краям. От неровных движений рук сухая кожа порезалась, а спирт обдал жжением новые раны. Мелкие осколочки застряли в царапинах…       Спина неожиданно соприкоснулась с ближайшей стеной, а бедра коснулись пола. Капитан даже не пытался собраться. Ему было больно, ведь ноги оказались в неестественном положении, но это не имело значения. Цитриновые омуты прикрывались ресницами при каждом новом глотке. Пальцы дрожали, и лёгкие не хотели напитываться новыми потоками кислорода. Мантия сползла куда-то в сторону — возвращать её на место Сайфер не желал. Ему показалось, что сбоку что-то вспыхнуло, из-за чего он и перевел туда взгляд. Всё расплывалось и двоилось. — И до чего ты себя довёл? — эхом в голове послышался знакомый голос. Билл в ответ тихо засмеялся и снова припал к битому горлышку. — Я разговариваю с живым существом или с оболочкой от него? — Голос стал более требовательным, слова казались чуточку чётче. — И-ди и… Занимай-ся с-с-своими де-ла-а-ами, — расплылся в кровавой улыбке Сайфер, оголив острые зубы. — Не стыдно? Кем ты становишься? — Слова звучали прямо около уха… Билл зажмурился, дабы прислушаться получше к родным звукам голоса. — Сайфер, ты мне противен. — Я тоже с-с-себе противен, но я ж-же ж-живу дальш-ш-ше. — Блондин сфокусировал зрение, и перед ним были холодные лиловые омуты.       Арнольд без лишних слов подхватил Сайфера под талией и бедрами, закинул на своё плечо и вместе с ним переместился туманом в каюту, чтобы сбросить капитана на незастеленную холодную кровать. Бардак вокруг заставил Криптоса поморщиться и прищуриться. В своём бывшем жилище старпом никогда не видел подобного ужаса. Куча бутылок на полу навела на правильные, но прискорбные мысли. Билл был практически беспомощным — он даже самостоятельно перевернуться на бок не мог, так и продолжая задыхаться в подушке. Арнольд устало толкнул его в плечо, свёл брови на переносице. — Кошмар. Частенько ты по вечерам такой? — Криптос перехватил Сайфера за руку, осмотрел его пальцы повнимательнее. — Ты явно себя не жалеешь, идиот.       Сладкие губы прижались к виднеющимся костям и обугленным участкам. Билл смотрел на своего супруга — он не признавал их ссору за развод — и мягко улыбался. Мир кружился и кружился, но собрать всё в единое целое получалось достаточно хорошо. Ткани появлялись заново, покрывая собой выздоравливающие кости. Уста скользили по каждому пальцу отдельно. Задерживались возле золотого колечка и обводили появляющуюся вокруг него кожу с особой осторожностью. Капитан облизал кончиком языка собственную нижнюю губу, получая новые раны от оставшегося стекла. Тень нависла над блондином: Криптос аккуратно доставал окровавленные осколки своей магией и складывал те на тумбочку у кровати. — Какого чёрта ты пришёл ко мне? — на удивление чисто и чётко произнёс Билл с проскальзывающей в словах болью. — Как ответственное лицо данного судна, я должен был проверить источник шума возле кухни. Так что не обольщайся. Я не искал тебя. — Жестокий… — выдохнул Сайфер, нахмурившись.       Он лежал на подушках… Его волосы рассыпались вокруг головы золотым ореолом; кожа казалась ещё бледнее, а глаза тусклее; ресницы замирали на месте… Узкие зрачки стали шире… Эта мятая рубашка, даже не застёгнутая до конца, этот вид беспомощности… Арнольд провёл кончиками пальцев по бледной щеке, смахнул лишние прядки. Билл закусил нижнюю губу, зажмурился… — Я люблю тебя… — послышалось в полной тишине. Сайфер шептал это в пустоту и не надеясь, что его услышат. Главное было — сказать. — Тебе надо протрезветь, — ответил старпом с улыбкой.       Билл нашёл его руку, переплел пальцы между собой, а после потянул к себе Арнольда. Тёплый язык дотронулся до подсыхающих ран на губах, словно стирая их бесследно. От губ капитана можно было опьянеть до бессознательности. В нём смешалось слишком много напитков. Любое событие можно было списать на воображение спившегося демона. Криптос смотрел в его цитриновые омуты и прижимался так крепко и так горячо… В каждом его движении прослеживалась ужасная скука, появившаяся из-за долгой разлуки. Родные руки скользили по его телу, задирали одежду и оглаживали мышцы. Целоваться было одновременно и противно из-за спирта, и приятно из-за чувств. Тысячи лет вместе и недели в расставании… Кровь с уст пропала окончательно вместе с привкусом металла. Арнольд жмурился, пьянел всё дальше и больше…       Сайфер что-то шептал ему на ухо, зарывался пальцами в волосы и тяжело дышал от тяжести родного тела. Криптос и не заметил, как касания губ спустились ниже, а дыхание стало ощущаться на ключицах. Противиться себе больше не было сил. Ладони красноречиво легли на обтянутые кожаными брюками ягодицы, а пальцы потянули за шлевки для ремня. — Хочу тебя… Будь снова моим… — выдыхал блондин на острое ушко. — Не сегодня. И не сейчас. — Криптос обвёл пальцами синяки под глазами, потёрся носом о холодный нос. — Ты ничего не вспомнишь о сегодняшнем дне, моё солнышко. Это пропадёт в твоей памяти… — Лиловые омуты прикрылись ресницами, получая красивые тени на радужки. — Я люблю тебя больше всего на свете, Билл. И всегда буду любить. А теперь засыпай… Пусть это окажется твоим прекрасным сном… — Старпом снова прижался к тонким губам… Спустя секунды он растворился туманом в воздухе, а последние крупицы сознания Сайфера утекли сквозь пальцы.       Время, остановленное у кухни щелчком пальцев Криптоса, возобновило свой ход. Билл тихо дышал во сне, пока вокруг него летали фиолетовые искорки. Арнольд рассматривал его из-под ресниц, прижимая ко рту пальцы. У него не получалось отвыкать от своего самого главного наркотика…