Солнечные паруса

      Арнольд мягко улыбнулся… Его руки сползли ниже по родной тёплой груди и остались лежать на крепкой талии. Яркие глаза напротив казались самим огнем. Чистым, полыхающим в очаге где-то в доме на окраине лесочка уютной планеты. Чужое дыхание оставалось лишь ласковыми прикосновениями на коже, а ресницы манили к себе так сильно, что сопротивляться бы не смог никто. Сайфер старался казаться сильнее и собраннее, гораздо наглее своего обычного поведения и злее. В его зрачках отражалось прогрессирующее сумасшествие от рушащейся жизни. — Я призову чары и отправлюсь в Космопорт сам вместе с Диппером. Соберу там новый корабль и команду… — Криптос прикрыл веки и будто собрался делать шаг назад, но горячие ладони стиснули его талию до побеления кожи. — Что ты нашёл в нём? — сорвавшимся голосом произнёс блондин, нахмурив светлые брови. — Неужели он стоит нашего счастья? Я хочу от тебя ребенка, любовь моя. Я хочу вернуть всё назад. — Билл говорил это так тихо и хрипло, и в глазах его будто наливались чёрные слёзы. Арнольд закусил собственную нижнюю губу, отвёл взгляд в сторону. Пользуясь моментом, Сайфер подхватил его под бёдрами и прижал к себе, стирая пути к отступлению. Пальцы старпома упёрлись в обнажённые плечи… — Арнольд, солнышко, прости меня. Я не хотел. Я так жалею… — Цитрина становилось всё меньше и меньше в ярких омутах. Криптос по-настоящему растерялся, когда его бывший супруг начал каяться.       Бледные щеки с золотыми веснушками накрыли холодные ладошки, осторожно обняли их. Билл смотрел на Арнольда с болью и рвущейся наружу скорбью по их прошлому. — Что стоят твои слова после всего, что ты натворил? — прошептал старпом, чувствуя самое настоящее тепло от объятий. — Они не стоят ничего, — ответил капитан, сведя брови на переносице только сильнее. — Ты можешь мне не верить, но я совершенно искренен с тобой. Больше всего на свете я любил тебя, а теперь…       Он был таким несчастным… С таким выражением лица маленькие щеночки на улице просили еды у прохожих. Арнольд не выдержал: его пальцы огладили кожу под глазами блондина, а после губы накрыли сухие уста. И ему было всё равно на застывшее время, на прогрессирующую ссору и на то, что Билл ему до этого наговорил про постель. Ему впервые в жизни стало совершенно всё равно. Он был в объятиях всей своей жизни, и ему было слишком хорошо, когда родные губы скользили по его губам и растягивались в едва ощутимую улыбку. Комната стала в разы темнее, оставляя освещенной только постель. Криптос и сам не понял, как его спина коснулась простыни, а шеи коснулись нежные поцелуи. Вокруг него летал золотой притягательный дым, пахнущий самыми прекрасными во вселенной цветами, и частички дыма яркими искорками оседали на разноцветных прядях. Зрачки лиловых глаз заполнили собой всё пространство… — Смотри на меня, малыш… — сладко выдыхал Сайфер, склонив голову набок. — Смотри на меня… Дыши мной… — Его голос становился более шипящим…       Дым забирался в разум, оставался сияющими пятнами на белой ткани одеяла… Сильные пальцы срывали заклепки на кожаных вещах, стягивали шнуровку, но не стремились убрать мешающие вещи с опьяненного старпома. Билл снял с него только брюки, не без наслаждения оглядывая любимые бедра и колени. На щеках Арнольда выступал яркий румянец. — Так ведь гораздо лучше, верно? — горячо зашипел Сайфер, склонившись над тяжело вздымающейся грудью. — Нам так хорошо, когда никто не мешает… Я слишком скучал по тебе и твоему сладкому аромату. Ты знал, что ты пахнешь любовью?       Криптос временами взмахивал своими разноцветными ресницами, а с них на наволочку подушек летели магические искры. С довольной усмешкой капитан вёл пальцами по распалившемуся телу, задевал чувствительные точки и спускался всё ниже и ниже… С притаившейся в тени тумбочки он взял полную бутыль масла с запахом шоколада. Тягучие струйки лились по низу живота и растекались большими лужами по бёдрам, стекая обильно на уже навсегда испорченные простыни. Билл тихо засмеялся, заметив закушенные губы. Он медленно ласкал потяжелевшие яички, вёл кольцом из пальцев по всему стволу болезненно отвердевшей плоти и слушал задушенные всхлипы прямиком из помутневшего сознания. И вот пара пальцев скользнула ниже, сорвав едва слышимый всхлип. — Тс-с-с… — улыбался блондин, проталкиваясь в неохотно тянущуюся дырочку до последних фаланг. — Он тебя не брал? И ты не развлекал себя сам? — Цитрин в глазах сменился на ядовитые скопления туманностей. — Бедный мой мальчик. Ты ведь не можешь без этого. Ты же знаешь, что твой организм идеален для ежедневного проникновения внутрь… У тебя такая большая простата, которую без труда можно найти и вырвать из тебя сотню криков… — Подушечки пальцев надавили на выпирающий бугорок, и из лиловых омутов на подушку капнули слёзы удовольствия. Сладкие стоны заставляли капитана только шире улыбаться.       Криптос хватался пальцами за простынь, сжимал под головой подушки и выгибался, пока Билл двигал внутри него пальцами и целовал ставшую влажной кожу. Сайфер постепенно добавлял ещё по пальцу. Иногда он отстранялся, раздвигал ноги Арнольда шире и любовался тем, как неохотно тянулось тугое колечко, но как жадно Арнольд вбирал всё в себя и кусал собственные губы. Золотых искр и дыма вокруг становилось всё больше и больше. — Помнишь те времена, когда мы занимались любовью месяцами без остановки? О, нет. Местами мы даже не любовью занимались, а откровенно трахались, как самые настоящие животные, ломая вокруг себя мебель. Ты помнишь тот дом, который мы бросили после пяти месяцев безостановочного секса? Он был весь заляпан и весь пропах нами… — Билл вытянул скользкие пальцы, сощурился в коварстве. — И после такого ты решил променять меня на мелкого смертного? Посчитав мои глупые игры за измену? Какой глупый мальчик… Сколько раз ты спал с ним за это время? — Сайфер сжал основание истекающей смазкой плоти, прижался к покрасневшей головке щекой и сузил свои зрачки до размера ниточек. — Ты принадлежишь мне, мой милый Арни. Твоё сердце, твоя душа, каждый твой вдох и каждая капля твоей сладкой спермы… Поверь, я убью его во второй раз. Я буду убивать его столько, сколько нужно будет…       Его язык стал гораздо длиннее, кончик раздвоился. Своим языком капитан мог обвить бы шею Криптоса дважды и задушить его, не прилагая почти никаких усилий. Арнольд смотрел на всё совершенно пьяным взглядом… Ни одна мысль не могла сформироваться в его голове, словно Билл колол ему самые жёсткие наркотики — но волшебный дым был хуже любых наркотиков.       Блондин разместился меж раздвинутых ног; он притянул старпома ближе к себе и заставил того приподнять бёдра, дабы секундами позднее с одного быстрого движения скользнуть прямо в пульсирующую розовую дырочку и прижаться губами к влажной коже. И с каждой секундой Криптос сходил с ума всё сильнее, вдыхая дым и чувствуя давление и шевеление языка внутри себя. Билл довольно жмурился, проталкиваясь всё глубже и глубже и вызывая у своего любимого судороги блаженства. Он делился своей похотью и своим желанием, громко смеялся от сладких вскриков и всё чаще давил на самые привлекательные места. Масло его совсем не беспокоило, зато ему доставляли удовольствие тонкие пальцы, рвущие простыни. При всём желании, своим настоящим языком в натуральную величину Сайфер достал бы до глотки Криптоса и умудрился бы его так поцеловать, но он не был настолько беспощадным. Пока что.       Закончилась пытка так же быстро, как и началась, и уже через мгновение блондин ударился своими бёдрами о бёдра старпома, заполнив его собой до предела. Он целовал трепещущего в его объятиях Арнольда так глубоко, как только мог, вбивался в него с громкими шлепками и стискивал его ладони в своих… Он остановил время. Зациклил его на долгие месяцы для себя и Арнольда. И распылял вокруг себя едкую магию. Он не собирался оставлять своего возлюбленного и на секунду. Но внутри петли появился маленький отрезок времени, в который изнемогающего Криптоса не мучили и не доводили до исступления.

***

— Как думаешь, он тебя правда любит? — довольно говорил демон, прокручивая в пальцах клинок, взятый у изголовья кровати.       Для Диппера не прошло и доли секунды, когда свет угас, а в каюте остался один капитан. Он с недоверием и недовольством отреагировал на его голос, но всё сменилось ужасом и болью, когда взгляд наткнулся на перемазанное в семени тело, с которого что-то стекало струйками, а что-то оставалось присохшими пятнами. Всем своим видом Сайфер показывал, что Арнольд резко пропал не просто так и что игрушки теперь были гораздо серьезнее, чем раньше. — Какого чёрта происходит? — прошипел шатен, отведя взгляд от блондина. — Ох, я просто решил поговорить с тобой. Мой возлюбленный муж решил вернуться ко мне, как видишь. — Билл пожал плечами, сверкнул клыками в оскале. — Так что милости прошу пойти вон с моего корабля. — Измазался в манной каше, а теперь мозг мне пудришь? — фыркнул Пайнс, скрестив руки на груди. — Верни меня обратно, как и Арнольда. Иначе я позову его сам, и тебе будет очень и очень плохо. — У нашей Сосенки появились острые занозы, — мурлыкнул демон. Указательным пальцем он собрал с собственной груди стекающие белые сгустки, а после слизал их с пропитанной солью кожи. — И правда, похоже на кашу. Попробуй. Вдруг узнаешь?       Юноша даже ресницами похлопать не успел, когда его рот накрыли грубым поцелуем и нагло вторглись в него. Забрать его жизнь у Сайфера не получалось — чары Арнольда в этом плане были гораздо сильнее. Мейсон упирался руками в его влажную грудь, шипел и пытался уйти от неприятных ощущений, но Билл только напирал и делал больнее. Отстранился демон только тогда, когда у него самого закружилась голова. — Что это за дрянь?! — шипел шатен, вытирая рукавами губы. — Серьезно? — приподнял брови Сайфер, показывая всё своё пренебрежение и изумление. — Ты не знаешь этого вкуса? Ты не знаешь, какой на вкус мой супруг? — Билл громко засмеялся, прикрыв рот ладонью. — Ты никогда не отплачивал ему за всю заботу, которую он подарил тебе? Неужели тебе было трудно просто рот открыть и упасть перед ним на колени? — смех становился всё громче и громче, пока не перешел в разряд истерического. — И на тебя он меня променял? — Цитриновые омуты налились кровью, и жар сковал мир вокруг. — Он променял меня на полное бревно, кашляющее кровью и не приспособленное к жизни?!       Диппер попятился назад в попытках сбежать, но Сайфер перехватил его под челюстью и приблизился к его лицу. В выцветающих омутах блеснул забытый ужас. Те воспоминания на скале… То чувство полной беспомощности… Билл сколько ни сжимал его челюсть, а раскрошить её тоже не выходило, хоть слышались и крики боли. Терпение кончалось так же быстро, как сгорал воздух вокруг. — Сейчас ты пойдёшь вон с моего корабля, чёртов паршивец, — яростно зашипел Сайфер, сверкая страшными глазами. За его спиной вырастали огромные крылья: потрепанные и костлявые, с редкими перьями, покрытыми густой смолой, с проплешинами и гниющей плотью. На его пальцах появлялись острейшие когти, а кожа чернела. На пике своей ярости Билл даже не заметил, как толстые закрученные рога обвили его удлинившиеся уши. — Ты пойдёшь отсюда вон, иначе я привяжу тебя к полу и буду постоянно резать, колоть, бить и поливать кипятком. Ты не умрешь, зато тебе будет невероятно больно каждую секунду твоей жалкой жизни… — Капитан отбросил от себя шатена и для пущей убедительности выпустил из себя рвущиеся наружу потоки лавы.       Впервые Диппер бежал во тьме туда, куда глядели глаза. Он спасался, как мог, бежал со всех сил и не замечал вокруг себя ничего. Тьма рассеялась только тогда, когда он был очень и очень далеко от корабля. Арнольд на его зов не отвечал… Всё резко перестало иметь смысл. И вокруг были только зеленые деревья, трава и серость мрачного неба…

***

      Билл с усмешкой подставлял шею под поцелуи и слушал довольное мурчание от разомлевшего Криптоса, покрытого полностью слоями золота…