victim

Чонгук начинает изменять перед их третьей годовщиной, в самом начале декабря. Что также сходится с ещё одной датой — скорым двадцать пятым днём рождения Тэхёна. С учётом того, что встречаться они начали двадцать девятого числа, а ровно на следущий день Киму исполнилось девятнадцать, можно считать, что декабрь сорвал в себе джек-пот дат, касающихся их отношений. Это происходит пятого числа, сразу после дня рождения Джина. Чонгук идёт на встречу с девушкой, которая была приглашена на праздник имени Сокджина днём ранее. Сначала это не является свиданием или попыткой заменить Тэхёна, ведь Гук, скорее всего, рассматривал это как более дружескую встречу. Естественно, Сонми, с которой они встретились вечером в одном из любимых ресторанов Тэ, расценивала это далеко не дружеским междусобойчиком, и она, безусловно, знала, что у Чонгука есть парень. Но она не была совратительницей и даже не пыталась поцеловать его. Ни тогда, ни месяц спустя, когда Чон признал, что их еженедельные встречи были свиданиями. За всю историю их непонятных отношений, они не поцеловались ни разу, не говоря уже о том, чтобы зайти дальше. И многие бы сказали, что, в таком случае, всё это не считается изменой. Но Чонгук так не считает. Не посчитал бы так и Тэхён. Оправдание «Я касался только тебя» ни для кого из них не было весомым. Чонгук всегда хотел только Тэ, не смотря на то, что Сонми была великолепна. И всё же, он изменял. Он делал ей комплименты, обнимал, дарил приятные подарки и платил в ресторанах и за такси для неё. Она нравилась ему. Он испытывал к ней искренний интерес и думал о ней, когда должен был думать о своём парне, который каждый день ждал его дома. Его искренняя заинтересованность в ней и была самой главной изменой. У него были к ней чувства, и Чонгук знал, что это для Тэхёна всегда было важнее секса. Оставаясь один на один с самим собой, вечерами, когда Ким засыпал у него на плече, после того как выслушивал всё чонгуково нытьё о работе и конфликтах с родителями, Чонгук ненавидел себя за это. Он вспоминал, когда последний раз водил Тэхёна на свидание, но так и не смог вспомнить. Наверное, такое было ещё до того, как они съехались, на первом году их отношений, когда они были студентами, а Чон ещё не был мудаком. И, скорее всего, где-то в тоже время, когда из счастливой пары они превратились в страдающего Тэ и паразита у него на шее. Когда Чонгук растерял всех своих друзей. И, по всем законам мудаков, он винил в этом единственного человека, который в этом виноват не был. С какой стати Киму нести ответственность за то, что Гук оттолкнул от себя всех, просто потому, что… просто потому что, было непонятно всем, кроме Тэхёна. Он стойко терпел крики и обиды, а в итоге убедил и себя в том, что виноват. Искупать вину пришлось собственными друзьями, которых он и убедил окружить Чонгука теплотой. Тэхён — жертва. Всегда ей был и навсегда останется. Но Сонми не жертва. Она может за себя постоять и дать отпор. Поэтому Гук водит её на свидания, вместо Тэхёна. Все заканчивается летом, накануне приезда чонгуковых родителей в гости. Тэхён появляется в ресторане, чтобы забрать заказ любимой еды своего парня, дабы порадовать его в конце тяжёлой недели. Но Чонгук — не жертва. Поэтому, когда он встречается взглядом со своим Тэхёном, он не кидается извиняться. Он столбенеет, продолжая сжимать руку Сонми, которая и так все поняла. Понял и Тэхён. Чонгук поражается спокойствию на его лице, он не выглядит разбитым или ошарашенным. Он смотрит добрую минуту, оглядывает стол с дорогим вином — которое сам Тэ никогда в своей жизни не пробовал — поворачивается к администратору, платит за заказ, но не забирает его, извиняясь и быстро уходя прочь. Чонгук не прерывает свидание. Он решает, что дать старшему время — лучший способ что-то в итоге исправить. Времени Тэхёну хватает с лихвой и, когда Чонгук оказывается дома, половина полок в шкафу пустует, ключи лежат на тумбочке у входа, а любимая чашка Кима валяется в мусорке. В комоде осталась коллекция чехлов на телефон, на прикроватном столике — общая фотография. На кровати — браслет, подаренный на третью годовщину их отношений. Он лежит аккуратно в той самой коробке, в которой был подарен, и, на него сверху, Чонгук кладёт свой — такой же, парный. Ему кажется, что всё в его жизни резко стало неважным. Его родители остаются дома, в Пусане, по его же просьбе. Но он не звонит. Не пишет. И не ищет встреч. Хотя кафе, в котором работает Тэ, находятся через дорогу от ресторана, в котором Гук администратор. Просто не приходится к случаю, и он не заходит туда пару недель. Хотя всё это удивительно, ведь даже в ссоры он всегда заходил туда и покупал кофе с собой. Случай приходится на середину недели, на смену Тэхёна и, к несчастью, ещё и Чимина. Чонгук смело заходит, быстро оглядываясь и подходя к стойке. За ней, естественно стоит Тэхён и он выглядит почти как обычно. Его волосы чуть отросли, и он сменил укладку. Возможно, перестал носить серьги и кольца, а ещё надел очки, хотя обычно ходил в линзах. Он не удивляется Чонгуку, не одаривает его презрительным взглядом, только дежурно спрашивает о заказе. Зато, появляется Чимин, который восполняет недостаток негативных эмоций и зло выплевывает прямо в лицо: — Какого черта ты приперся?  — Чимин, отвали.  — Хён для тебя, пародия на мужчину, — Пак не выглядит шибко агрессивным в розовым цветом волос, а вот сжимающий чонгуково запястье кулак, вполне себе. Но Чонгук только закатывает глаза — все это кажется ему смешным. — Послушай… — Ваш заказ, — оглашает Тэхён, называя ещё и сумму к оплате. — Но я не успел… На картонной кружке — его имя. Внутри — двойной американо, и это выглядит так отвратительно драматично, что он мысленно ударяет себя. Ким читает его, как открытую книгу. Гук отдаёт пару купюр, получает «Хорошего дня» от безэмоционального Тэхёна и пару оскорблений от Чимина, выходя из заведения. Он стоит у дверей, смотря сквозь витрину, как лицо Тэ остаётся неизменным от посетителя к посетителю, видит, как кричит ему что-то Чимин, скорее всего, поливая Чона грязью, но Тэхён не отвечает. Чонгук видит, как на самом деле болезненно старший выглядит. Чонгук уходит, ведь больше — это не его проблема. В следущий раз они сталкиваются на станции метро, почему-то одновременно возвращаясь с работы. Тэхён ждёт тот же поезд, возможно, он живёт в том же районе, он всегда ему нравился. Ким абсолютно отвратительно выглядит. Его волосы отросли ещё сильнее, очки затёрлись, а кеды порвались на подошве. Но Чонгук проходит мимо, зная, что Тэ его тоже заметил, в своих новых конверсах, абсолютно выспавшийся. Всё меняется, когда в его ресторане резервируют столик и имя кажется Чонгуку отвратительно знакомым. Но он не вспоминает, пока не видит Пак Богома, жаль что не родственника Чимина, на пороге. Он здоровается с ним и провожает к столику номер семь, который обслуживает отвратительный, но очень быстрый официант. Богом не делает заказ, сообщая, что ждёт кое-кого, кто прибудет с минуты на минуту и просит Гука проводить его спутника к нему, как только тот появится. Конечно, Чонгук обещает это сделать и возвращается к своей стойке, как раз в тот момент, когда в дверях появляется Тэхён. Теперь он с новой стрижкой, блондин в ярко-зелёных линзах, в потрясном кремовом пальто, которое купил давным давно, но всё никак его не надевал. Чон помнит, как Ким спрашивал не полнит ли оно его, но младший собирался на свидание с Сонми — с которой он с того забавного случая не виделся — и только поддакивал ему. Сейчас он видит, что оно сидит идеально, скрывая то, как сильно Ким похудел. Его полупрозрачная рубашка — он такие никогда не носил — просвечивает его выпирающие рёбра, которые выглядят просто пугающе. Но это больше не Чонгукова проблема. Тэхён не видит Чона, потому что официант вылавливает его и ведёт за столик номер семь, к искрящемуся от омерзительной радости Богому. Гук считает, осознавая, что со дня их расставания прошло почти два месяца, что Тэхёну хватило времени, чтобы перестать делать из себя труп. Чонгуку бы не хватило, если бы он начал. Старший променял три с половиной года на два плешивых месяцочка? Отвратительно. Вечер Тэхён проводит смеясь и с бокалом отличного вина в руках. Чон не наблюдает за ним, просто он мозолит глаза. Тэхён объявляется в этом ресторане снова, под руку с парнем, имени и лица которого Чонгук не знает. На нём другая полупрозрачная рубашка, отватильнорозового цвета. Ему становится смешно — как явно Ким пытается вызвать его ревность, просто глупость. Затем Чонгук забирает столик номер три у милой Ичон, отличной официантки, и обслуживает его сам. Это у него хобби такое, обслуживать иногда столики, как будто он не администратор, а низкооплачиваемый официант. Он приносит меню и с совершенно тупым выражением лица смотрит за тем, как Тэхён, не поняв, кто сегодня его официант, изучает салаты.  — У вас проблемы с персоналом или просто мы настолько особенные, что нас обслуживает администратор? — Чон мысленно закатывает глаза. Этот остолоп своими дико уместными комментариями мешает ему изучать изуродованное худобой тело Тэхёна через эту глупую рубашку. Тэхён поднимает глаза на Чонгука немного удивленно. — Привет, Чонгук. — Вы знакомы? — теперь Гук позволяет себе действительно закатить глаза. Какая этому идиоту разница? — Он мой бывший, — буднично говорит Тэ. — Чонгук — это Хичан, Хичан — Чонгук. — Не нуждаюсь в знакомствах, — отрезает младший, когда ухажёр Кима тянет руку к нему. Чон продолжает смотреть на Тэхёна. Теперь он рассматривает синяки у него под глазами. — Да, наверное, — блондин понимающе кивает, и они диктуют заказ. Уходя, Чонгук слышит их разговор, в котором мерзкий ухажёр спрашивает, почему Тэхён заказал только салат. — Тебе не нужны диеты, ты выглядишь потрясно! — в личной таблице Гука этот парень уже где-то на стадии "Поздравляю, вы выиграли «ПоЕбалу» за тупые вопросы и неудачные комплименты". Тэхён выглядел потрясно с нормальным весом живого человека, а не предобморочной анорексички, как сейчас. У Тэхёна отличное тело, когда эти острые ребра не выглядят так, будто проткнут вас обоих, если вы обниметесь. У Тэхёна отличное тело, когда скини не висят на нём, как бойфренды. У Тэхёна отличное тело столько, сколько Чонгук его знает. И ему не нужны тупые комплименты, когда он выглядит умирающим. Он нуждается в ебаном стейке. Но это больше не заботы Чонгука. — Я не на диете, — смеётся Тэ. — Просто не могу много есть. Организм отвык за последние месяцы, пока я голодал. — И долго? — спрашивает ухажёр. — Думаю, около пяти месяцев. Гука прошибает настолько, что он останавливается. Чего он гонит? Не мог он голодать пять месяцев, максимум два, потому что пока они были вместе, Чон бы не позволил ему творить такую ересь с собой. Даже если Чон не обращал на него внимание последние пол года перед их расставанием, это не значит, что… Не мог он голодать. И зачем он вообще говорит это? С чего ему быть таким откровенным с этим придурком. Когда они ходили на своё первое свидание, Тэ был очарователен в своей скромности и смущённости, больше слушая, чем рассказывая. А теперь треплется о самом личном. Как глупо и… и… — Потрясающе! — восклицает ухажёр. — Ты достиг отличных результатов в своём теле. Но теперь ты можешь есть всё, что захочешь! В пределах нормы, чтобы не набрать. Чонгук подрывается сломать ему нос, но их охранник сдерживает его. Следующее появление Тэхёна ломает всё к херам, потому что оно происходит в день рождения Чонгука. Блядского первого сентября, когда Гуку было слишком скучно в их старой квартире и он взял дополнительную смену в свой же праздник, Ким Тэхён является в ресторан в самой отвратительной из всех рубашек, что Чон видел в своей жизни. Она не прозрачнее, чем все остальные, просто сидит на нем почти в облипку, заправленная в джинсы, задуманные производителями как скинни, но висящие на нем, как самые настоящие мамсы, с кучей браслетов на руках и накрашенными глазами. С ним идёт улыбающийся Ким Намджун, и Чонгуку сносит башню. Намджун, в своём привычном дорогом костюме, улыбается Тэ так, как блять занятые парни другим улыбаться не должны, поэтому Чон смело появляется перед их столиком, чтобы озвучить это. — Это просто омерзительно, — громко заявляет он. — Одно дело таскаться с кем попало и пытаться вывести меня на эмоции этой отвратительной обнажёнкой, но другое — пытаться увести парня у одного из своих друзей, Тэхён. Ты проигрываешь Сокджину, и Намджун будет идиотом, если выберет тебя, так что… — Чонгук, ты что, больной? — громко перебивает Джун, но Гук не останавливается. — Ты мерзкий, раз можешь поступить так с ним. Неужели остальные мужики, по которым ты пустился, были настолько хуже? Или они зарабатывали не так много, чтобы удовлетворять твои отвратительные нужды в виде постоянных появлениях передо мной? — Чонгук замолкает лишь, когда, поднявшись, Тэхён отвешивает ему такую звонкую пощёчину, что все в зале оборачиваются. — Какой же ты отвратительный! — выкрикивает Ким и слезы градом катятся по его щекам. — Я так сильно ненавижу тебя, что это просто не описать. Как ты смеешь называть меня шлюхой. Как ты смеешь это делать? По какому ебаному праву, Чон Чонгук, ты решил, что ты блять центр вселенной? По какому ебаному праву ты оскорбляешь меня, после того как был самым отвратительным существом в мире? И какого черта ты можешь оскорблять Намджуна — человека, который в отличие от тебя не изменяет тем, кто его любит? — он кричит и его голос срывается. Слезы размазывают подводку по его лицу, заставляя покрасневшие щеки покрыться чёрными разводами. Не смея пошевелиться, Чонгук смотрит в глаза Тэхена, ловя взглядом его слёзы и дрожит от того, как непохоже это на человека, которого он знал. Ким Тэхён никогда так не выглядел. Рядом с Гуком он никогда так не рыдал. — Ты просто мудак, который решил, что, если он изменяет, значит и все вокруг тоже. Посмотри на блядское бревно в своём глазу, а потом называй меня шлюхой. Ты — зазнавшийся идиот. Он выхватывает свой кардиган со стула и вылетает прочь. Намджун поднимается следом и уходит, не обращая на Чонгука никакого внимания. Теперь Гук чувствует, что его жизнь катится к чертям. На следующий день у Чонгука смена и он, всё утро, ждёт Чимина. Он знает, что Намджун, со сто процентной вероятностью, рассказал обо всем лучшему другу Тэ. Но также, он знает, что сам Тэхён этого не делал. Так же совсем рано происходит ещё одно предсказуемое событие — звонок от Джина. Не здороваясь и не давая Чонгуку времени вообще что-либо сообразить, старший накидывается на него, называя теми словами, от которых даже у Чона уши вянут. Гук стойко выслушивает всё это, но это не задевает его, ведь он знает, что это всё чистая правда просто глупость. — Намджун бросил всё, чтобы не оставлять Тэхёна одного, в день рождения такого идиота, для которого у него был готов подарок, но из-за того, что этот идиот был достаточным мудаком, Тэхён рыдал в этот чёртов свитер весь вечер, вспоминая, как этот идиот разбил ему сердце, но он всё ещё думает о том, как этому идиоту, возможно, одиноко, — говорит Сокджин и на глаза к Чону наворачиваются слёзы. Но ему не обидно, всё это не задевает его. И слезы Тэхёна, и даже его несостоявшийся подарок, всё это — Больше Не Чонгукова Проблема. — И в тот момент, когда мой парень бросает семейный ужин и ведёт Тэ в его Любимый ресторан, ожидая что тебя, урода, там не будет, ты появляешься. Более того, тебе хватает мозгов назвать Тэхёна, самого верного парня из всех, что ты блять мог встретить, такими словами. Ты называешь его шлюхой на глазах у кучи людей и опускаешь его, вместе с его другом. У меня в голове не укладывается, как ты можешь быть таким, после того, что он делал для тебя. — Сокджин. — Разберись со своей блядской ревностью, — выплевывает старший. — Ты потерял его. Даже не попытался что-либо исправить. Так что ты не имеешь и секундного права, даже смотреть на него. Ты понял меня? — Послушай… — Ты понял меня, Чон Чонгук? — Да. Джин-хён, я… — Всего хорошего, — и звонок обрывается, не дав Гуку и единого шанса на оправдания. Чимин же, появляется ближе к вечеру, но он приходит не один, и это ведёт к событиям и последствиям, которых Чонгук ожидать не мог. Юнги вырастает прямо перед Паком и с размаху проезжается по чонгуковой скуле, выбивая младшего из равновесия. Чимин вскрикивает, не ожидая, видимо, как и Чон, такой реакции, и хватает старшего за плечо. Мин встряхивает рукой и уходит, прихватив Чимина с собой. Следующую неделю Чонгук чувствует себя опущенным в воду. Он ходит по ресторану с отвратительным выражением лица и здоровенным синяком на этом самом лице. Он однозначно разбит, а ещё подавлен и снова ненавидит себя. Он чувствует, как та его часть, которая пару лет назад страдала от тяжёлой депрессии и суицидальных мыслей, та его часть, которая подчинялась только Тэхёну, вновь проснулась, но сам Чонгук не знает, что с ней делать. Его поглощает пустота окружающей квартиры, где всё дышит руками и улыбкой Тэ, он тонет в его глазах, сияющих с чонгукового локскрина, его затягивает в темноту ванной, в которой так холодно и пусто без полотенец, которые они развешивали для красоты, и резиновых уточек, которыми они обменивались на мелкие праздники и даты. Его злость на самого себя превращается в нечто большее, что-то незнакомое, словно ненависть в квадрате. Чонгук думает лишь о том, как Тэхён плакал, прижимая подарок, который Гук не заслужил. Он чувствует, как отвращение к себе растет от представления каждого всхлипа и слезы скатившейся по осунувшейся кимовской щеке, от этих ужасных рёбер, грозящих порвать медовую кожу Тэхёна, от дрожащих губ старшего, когда он кричал на него в тот вечер. Но это больше не его проблема. Не его. Чонгуковы слёзы, пропитывающие тэхёнову подушку, больше не тэхёнова проблема. После смены Гук идёт в кафе. Он не думает о том, что скажет ему, не знает, сможет ли вообще посмотреть ему в глаза. На самом деле ему просто хочется увидеть Тэхёна. Как в студенческие годы, когда они ещё не встречались и Чонгук был до отупения влюблён в своего хёна. — Он уволен, — сухо говорит управляющий. — Уже пару месяцев. — Какого чёрта? — вскрикивает Чимин, выходя из подсобки. — Что ты здесь делаешь? — Где Тэ? — чуть хрипя, от пересохшего из-за волнения горла, спрашивает Гук. — Почему его уволили? — Я не собираюсь говорить тебе ничего, — отрезает Пак, отворачиваясь. — Пожалуйста, — всхлипнув просит Чон и розоволосый резко поворачивается назад. — Пожалуйста, Чимин. Я просто хочу увидеть его. Всего на секунду. На одну маленькую секунду, Чимин-хён, прошу тебя. Лицо старшего искажается в жалости и удивлении, но он обнимает Чонгука. Немного резко, на эмоциях, но он позволяет младшему опустить голову ему на плечо и плакать, причитая и умоляя. Сердце Пака сжимается каждый раз, когда Гук всхлипывает и он осознает, как много раз за последние месяцы тоже самое происходило и с его лучшим другом. Тэхён — жертва. Чонгук — ребёнок. Одинокий и запутавшийся ребёнок, отчаянно нуждающийся в Ким Тэхёне, который всё и всегда простит. Ребёнок, который не позволял себе плакать много лет, чтобы казаться взрослее и заставить всех вокруг поверить в это. Просто ребёнок, который слишком поздно одумался. Чонгук стоит перед дверью новой тэхёновой квартиры около семи минут, постоянно проверяя время на своих часах, и не может нормально вздохнуть, чтобы собраться с силами и нажать на кнопку звонка. Он чувствует тошноту и головокружение, а ещё ему холодно, потому что в подъезде омерзительный сквозняк. Он трусит и отчетливо знает, почему. Он не может уйти, но и заставить себя дать о себе знать, тоже. Тэхён открывает дверь, прерывая размышления Чона. — Заходи, — говорит он, отступая в сторону и пропуская его. — Здесь холодно. Чонгук не может сдвинуться с места, он часто дышит и пытается сдержать слезы, пока смотрит на Тэ. Старший снова выглядит болезненно, как тогда, в метро, но сейчас Гук выглядит избитым щенком, так что они отлично подходят друг другу. — Я болею, — говорит Ким и Чон быстро проходит, прикрывая за собой дверь. Он разувается и следует в комнату. Квартира маленькая и холодная, здесь нет ковра, в единственной комнате совмещенной с кухней, нет фотографий на тумбочке, нет цветных подушек на диване. Эта квартира такая серая и прямо кричит о том, как Тэхёну в ней противно. — Ты хочешь чай? — Чонгук кивает, отказываясь. Теперь он плачет. Стоя в проходе и смотря на худощавого и померкшего человека, в котором он всегда так сильно нуждался, но не позволял ему нуждаться в себе. Он плачет вместе с Тэхёном. Но они оба молчат, и Гук знает, что это только его вина. Это его проблема. Его вина. Его чертова глупость. Он сам все это сделал. Тэхён — жертва. Чонгук — убийца и убитый в одном лице. Раньше, до Сонми и всего этого бреда, они всегда говорили. Не затыкались, пока не засыпали. Постоянно болтали и переписывались, кричали друг другу, пока их разделял переход на красный свет и шептались в кинотеатрах, но Чонгук не помнит ни одного разговора, не знает, что они обсуждали и над чем смеялись, он всегда смотрел на Тэхёна, абсолютно уверенный в своей любви и сумасшествии к нему. — Я люблю тебя, — продолжая плакать говорит он. — Люблю тебя и ненавижу себя. Это всё, что я чувствую. Со мной никогда такого не было, ты знаешь. Тэхён смотрит на него и молчит. Слезы катятся по его лицу тоже. — Я так сильно люблю тебя, что не могу дышать. Я так сильно ненавижу себя, что хочу, чтобы ты никогда меня не знал. Хочу задохнуться в любви к тебе и стереть всё, что я принёс в твою жизнь вместе с собой. Хочу, чтобы это испарилось. Хочу, чтобы ты был здоров, хочу, чтобы ты был счастлив, чтобы был таким же, каким я всегда тебя знал. Мне так хочется умереть, чтобы не видеть, что я с тобой сделал. Я так хочу умереть, чтобы не делать этого с тобой. Чтобы нас помнил только я. Чтобы это разрушало только меня, каждую секунду и каждый день. Я хочу умереть, но также хочу жить, потому что ты просил меня оставаться живым долгие месяцы, пока я в этом нуждался. Хочу быть кем-то, кем ты был для меня, но не хочу причинять тебе боль. Я так запутался, Тэхён, я так люблю тебя, что схожу с ума. — Я люблю тебя, — говорит Ким, сглатывая. — Я уничтожен и не хочу так жить. Я думал, что умру, в ту секунду, когда понял, что больше не нужен тебе. Гораздо раньше того дня в ресторане, тогда, когда в один из дней я решил, что ты не любишь меня. Когда я пытался стать лучше или сделать хоть что-то, чтобы ты вновь полюбил меня. Я не мог понять, что изменилось, не знал, что мне делать и каким стать для тебя. Мне было так страшно, я так нуждался в тебе. Мне была так необходима твоя любовь. И я бы остался, останови ты меня в тот день. Я бы сделал всё, стал бы кем угодно, чтобы ты снова любил меня, и мы снова были счастливы. Но ты решил, что я предал тебя и нас. Я хотел казаться счастливым и живым, потому что ты выглядел таким каждый день, что я тебя видел. И это так больно, страдать и знать, что ты не страдаешь. Чонгук позволяет себе беззвучно рыдать, но заставляет себя смотреть на Тэ, ведь то, что он чувствует, видя это, и есть то, что он должен был чувствовать всё это время. — Я старался избегать тебя, но Чимин всё уговаривал Богома тащить меня хоть куда-то, а я не хотел идти с ним. Я хотел, чтобы ты позвонил мне, и я бы пошёл с тобой куда угодно. Я так хотел, чтобы ты хотел меня вернуть, я так нуждался в тебе. Я так люблю тебя, — старший вздыхает и его горло сжимается. — Я так хочу вернуться туда, в те дни, когда ты любил меня. — Я никогда не переставал любить тебя, — хрипит Чонгук, и они приближаются друг к другу. — Я думал, что я справлюсь с этим и справлюсь с тобой, но ты единственный, кем я всегда дышал. Тэхён обнимает Чонгука. Чонгук обнимает Тэхёна. Они оба плачут, сжимая друг друга в объятиях. Чон чувствует, какой Тэхён ослабевший и замёрзший, ощущает каждую кость и как тяжело ему дышать. Ким чувствует, как дрожит и сжимается Чонгук, ощущает, что ему тоже тяжело дышать. — Я никогда тебя не прощу, — шепчет Тэ, и Гук всхлипывает от боли, рвущейся из него. Он знает это. Он всегда это знал. — Я слишком сильно люблю, чтобы простить тебя. — Я никогда не смогу без тебя. — Я знаю. Я тоже никогда не смогу.