Проклятая деревня

Поле. Лес. Поле. Поле и одна сплошная полоса дороги. Всеволод шел уже третий день, не встречая по пути ни одной даже самой захудалой деревушки, состоящей хотя бы из парочки покосившихся домов. Запас провизии был на нуле. Спасали только зайцы, пойманные в поле не совсем законным способом. А именно с применением магии. Всеволод был довольно опытным, несмотря на свои годы, инквизитором и как раз возвращался с очередного похода. Да вот только сбился, видимо, немного с пути. Как итог — еда кончилась раньше, чем встретились живые люди, амулет, с помощью которого Всеволоду предполагалось убивать нечисть, изгонять демонов, души людские пожирающих, усмирять ведьм проклятущих, был уже разряжен. Пользовался им инквизитор совершенно не по назначению — вместо нечисти убивал зайцев и прочую съедобную живность, вместо демонов изгонял комаров да змей ядовитых во время ночевки на природе, вместо ведьм на костре очистительном жарил мяско, кое-как мечом разделанное. Честно признаться, повар из блондина был никудышным — не давалось ему искусство кулинарии ни дома на кухне обустроенной, ни в поле в условиях дикой природы. Вот и брел себе грустный усталый мужчина по дороге в надежде увидеть хоть одно жилое строение.  — Где же эта столица-то! — бурчал про себя инквизитор, вглядываясь вдаль, чуть прищурив глаза. Солнце приближалось к зениту как раз с той стороны, куда был обращен взор блондина. То ли голову так напекло, что мираж впереди заблестел, то ли действительно чудо случилось, но показалось ему, что впереди домики маленькие виднеются. Ускорил он шаг, потом еще быстрее и еще. Последние мили инквизитор преодолел практически бегом. Перед ним была деревня. Деревня представляла собой три-четыре улицы с десятком домов на каждой из них, что в принципе было немаленьким поселением. Видал инквизитор поселочки и по пять домишек. Деревня по периметру была обнесена частоколом, но ворота свободно распахнуты. Проходя через них, Всеволод внимательно присмотрелся к древесине — осина.  — Странно, — пробормотал мужчина. — От нечисти они, что ли, его поставили? Пройдя немного, он наткнулся на одного из жителей деревушки. По счастливой случайности им оказался сам староста, которого звали Збигнев.  — Да вы кушайте-кушайте, господин Инквизитор, — бормотал староста, довольно поглядывая на гостя. Его жена Любава постоянно подносила к столу все новые и новые угощения, а Всеволод только и успевал прожевывать то, что спешно клал в рот — картошечка, курочка, хлеб, соленья, булочки с маком, блинчики с вареньем, чай из огромного пузатого самовара с бубликами. Как же давно он уже нормально не питался. Поэтому пропускал мимо ушей практически все, что говорил ему староста.  — Так вот, дескать убить надо, гадину проклятущую! — завершил эмоционально свой монолог Збигнев. В этот момент Всеволод даже булочкой подавился, которая, впрочем, уже и не лезла ему. Так, скорее от жадности пихал ее в себя.  — Кого убить? — с трудом сглотнув, переспросил мужчина.  — Так ведьму проклятую! Жизни нам не дает, сволочь такая! — размахивал руками староста деревни. — Коровы не доятся, куры не несутся, урожай не всходит!  — И как же вы живете тогда, бедняги? — с сомнением спросил блондин, покосившись на пир, устроенный для него.  — Дык, не живем — выживаем! Женушка что-то подтверждающе закивала головой.  — Нечисть поганую на деревню насылает, так что мы после заката за порог ни ногой, — сказал Збигнев и, наклонившись к уху инквизитора, прошептал, — воет там что-то голосом нечеловеческим, ходит-бродит, ногами шаркает, когтями по стеклам да по стенам царапает. Жутко нам — аж мОчи нет! Всеволод плечами передернул, представляя, как должно быть страшно непросвещенным и, что важнее, не защищенным селянам.  — И давно твориться такое в деревне?  — Дык, уже третий год на исходе! Спасайте, господин инквизитор!  — Ладно, — поднялся из-за стола Всеволод. — Показывайте, где там ваша ведьма обитает.  — Знамо где — на окраине. Там ей самое и место. Только вот зря вы туда идете сейчас — поздно уже, солнце уж коснулось горизонта. Ведьмы, они ж на закате максимальную силу имеют! — воскликнул староста, многозначительно подкатывая глаза. На что блондин лишь тяжело вздохнул. Суеверия это все, не от времени суток сила ведьминская зависит. Но пугать селян еще сильнее он не стал. Пусть и дальше считают, что при свете солнца находятся в безопасности. Но Збигнев был прав — Всеволоду действительно стоило отдохнуть, а не идти сейчас на бой праведный. К тому же, амулет-то разрядился, и как Всеволоду Справедливому, как величают его в народе, справляться с колдуньей проклятущей, понятия не имел. Определили блондина в сарае на сеновале, ибо в доме, как выразился староста, «семеро по лавкам» и самим спать негде. Не сгонять же детей с обжитых мест. Пришлось устраиваться на сене. Но после ночевок в поле и это показалось королевской периной. Дверь староста уговорил Всеволода закрыть на засов. Как же староста оказался прав. Первые подвывания мужчина услышал ближе к полуночи. Сначала залаяли собаки, затем заскулили. Скрипнула дверь. «Неужели кто-то из хозяев вышел во двор» — в ужасе подумал инквизитор, вспоминая все рассказы старосты. Мужчина хотел, было, открыть дверь и выглянуть, что же там происходит, но быстро передумал, услышав те самые шаркающие шаги. Их ни с чем нельзя было перепутать. Как будто кому-то очень тяжело было передвигаться, и он еле переставлял ноги, волоча их по земле. Шаги приблизились к двери сарая, по другую сторону которой напряженно замер мужчина. Послышалось чужое хриплое дыхание. На мгновение все стихло. А затем кто-то со всей силы начал барабанить в дверь и царапать ее, завывая так, будто его как минимум подожгли. Блондин отскочил от двери на добрые десять метров, поскользнулся на подкове, непонятно откуда взявшийся под ногами, шлепнулся в сено, да так и замер, прислушиваясь к тому, что происходит на улице. А стоны все не прекращались. Через какое-то время к одному голосу прибавился еще один и еще. Нечисть, будто почувствовав живое тепло, целой толпой подвалила к стенам сарая в надежде процарапать в его стене дыру. Всеволод бледнел, краснел и молился, чтобы скорее взошло солнце. Потому что с таким количеством нечисти не справится даже полностью заряженный амулет. Время тянулось бесконечно медленно и о том, что солнце, наконец, поднимается, замученный Всеволод узнал лишь тогда, когда стоны за дверьми притихли. Что-то к такой сильной ведьме мужчине резко расхотелось идти. Но не тут-то было. Улизнуть тихонько блондину не позволил староста, мирно поджидавший его у дверей сарая.  — Выспались, господин Инквизитор? — улыбнулся он так, будто и не происходило ничего этой ночью. «Как же они так живут уже три года? Привыкли, что ли» — в ужасе подумал мужчина.  — Еще бы, — буркнул он. — Ведите меня к вашей ведьме, скорее покончим с этим. Староста привел Всеволода к окраине деревни и ткнул пальцем в старенький покосившийся домик. Близко подойти к нему Збигнев отказался даже под страхом смерти. Ткнул пальцем в строение, развернулся и дал деру. «Что же там за монстр такой живет?» — подумалось мужчине, пока он медленно шел по двору ведьмы к входной двери. Дверь неожиданно распахнулась, явив миру высокого стройного юношу лет двадцати, с короткими темными волосами, яркими зелеными глазами и чуть острым небольшим носом, который как никогда органично смотрелся на аккуратном лице паренька.  — Ааа… — сначала Всеволод даже растерялся, не такое он ожидал тут увидеть. — А хозяйка где?  — Я тут хозяйка, — недовольно буркнул он, с опаской поглядывая на разряженный инквизиторский амулет. Всеволод тоже скосил на него глаза. Тот хоть и был почти полностью лишен магии, но определять ее цвет все же мог. И сейчас белый цвет камушка в амулете говорил о том, что в стоящем перед инквизитором парне имеется только светлая теплая сила, которая не может насылать порчи и проклятья. Такая может только лечить и восстанавливать.  — Чего надо? Опять Збигнев послал злую ведьму убивать? Инквизитор лишь кивнул, все еще не веря своим глазам.  — А, ну так вот он я, давай, — фыркнул брюнет, подходя к калитке, через которую вошел Всеволод, и захлопывая ее. — Как ты вошел вообще, она ж зачарована была!  — Звать-то тебя как? — наконец взял себя в руки мужчина.  — Данияр я.  — А меня Всеволод.  — А я не спрашивал, — хмыкнул Данияр, возвращаясь в дом. Всеволод немного потоптавшись на пороге, последовал за ним. Там, на столе уже кипел самовар, а «ведьма проклятущая» накрывала стол на две персоны.  — Ну, проходи, голубоглазый мой, раз приперся. Присаживайся. Да не боись, не отравлю, — хитро подмигнул брюнет, разливая чай по чашкам. — Не кормили тебя с утра, небось. Сразу ко мне погнали. А ты под впечатлением прожитой ночи так и поскакал сюда, лишь бы быстрее свалить, я прав? Всеволод ничего не ответил, продолжая разглядывать собеседника. Красив. Опасно красив. Так красив, что даже Всеволода, известного ловеласа, зацепило. Так некстати вспомнилось, как давно у него не было ни с кем близости, что аж сжалось все внутри.  — Так что там с твоим именем? — вдруг вспомнил ведьмак. — Просто Всеволод? Наверняка же есть еще продолжение. Что-то типа «Непобедимый», «Лучезарный» или «Избранный»? «Справедливый» — недовольно подумал про себя блондин, но вслух ничего не сказал. Внезапно сзади скрипнула дверь. Мужчина так дернулся от испуга, что чуть с лавки не слетел. Долго же он еще шугаться от пережитого ночью будет. А в комнату просто вбежала кошка, чернющая, как и полагается быть приличной ведьминской кошке. В зубах красавца тащила дохлую мышь.  — Муська, фу, опять эту дрянь в дом притащил, — возмущенно воскликнул парень, хватаясь за веник.- А ну-ка кыш отсюда! Кошка поняла все мгновенно и ужом скользнула во двор, сверкнув напоследок пушистой жопкой.  — А тебя не смущает наличие у Муськи бубенцов? — поинтересовался Всеволод.  — Меня смущает то, что тебя так беспокоят бубенцы моего КОТА, — ухмыльнулся Данияр, нарезая хлеб, а Всеволод так засмотрелся на него, что даже не нашелся, что ответить. «Хорош, очень хорош. Приворожил, наверно, зараза» — думал инквизитор, продолжая любоваться ведьмаком, но подсознательно понимая, что с такой белой и чистой магией не может парень сделать подобное.  — Так ежели не ты, то кто тогда хворь на селян насылает? — спросил Всеволод, развалившись на лавке. После плотного завтрака так и тянуло немного полежать, можно даже немного подремать. Все-таки он всю ночь глаз не сомкнул.  — Какую хворь? — спросил Данияр, домывая посуду.  — Так куры ж не несутся. Коровы не доятся.  — А чего ж им доиться-то, если мертвые все они, — ответил ведьмак, заставив Всеволода подавиться воздухом.  — Как мертвые? Кто мертвые?  — Селяне мертвые. Совсем мертвые, — в тон инквизитору ответил парень. — И живность у них мертвая.  — И ты?  — А я живой, — пожал плечами Данияр, с интересом наблюдая за реакцией Всеволода.  — Ничего не пойму, как так-то? Ты меня обманываешь?  — Эх, ничего я тебе сейчас рассказывать не буду, ночью сам все увидишь. На том и порешили. Как ни пытался выпытать блондин информацию в течение дня, но никак не поддавался Данияр на уговоры. Все о ночи твердил и с таким интересом на мужчину поглядывал, что Всеволоду даже жарко становилось. Солнце почти упало за горизонт. Данияр запер калитку, прошептав над ней какие-то заговоры, навешал вдоль всего забора пучки каких-то трав и с сомнением покосился на эту защиту.  — Уж не знаю, выдержит ли, — сказал он, покосившись на Всеволода. — Почуют они в доме кровь свежую, да ломанутся сюда всей деревней.  — Да кто ломанется-то! — раздраженно воскликнул блондин.  — Селяне, — фыркнул Данияр.  — Что за бред, — покачал головой инквизитор. — Какие селяне, что ты несешь. Я прекрасно видел их, они здоровее всех живых! Где-то вдали протяжно завыла собака, ее вой подхватили еще парочка. Затем все резко стихло. Мурашки пробежали по коже блондина. Солнце скрылось за горизонтом.  — Пойдем, — прошептал Данияр, утягивая мужчину в дом. Тот хотел, было, воспротивиться, но страх в голосе парня заставил его послушано запереться в доме и погасить огонь свечей. Мужчины сели у окна и напряженно уставились на улицу.  — Расскажу я тебе сейчас сказку, которая и не сказка вовсе, — пошептал Данияр, напряженно глядя на Муську, который резво носился по двору. На улице было темно, но звезды и почти полная круглобокая луна давали немного света. Именно это и позволило разглядеть блестящие во тьме глаза кота и его странные, то резкие, то неожиданно медленные движения.  — Как-то раз проезжал мимо нас инквизитор. Такой же, как ты, красивый, высокий, мечом своим да амулетом магическим размахивал. Увидел он меня, молодого юношу, едва достигшего возраста совершеннолетия, и желание в нем взыграло обладать мной. Да только как ни угрожал он мне огнем очистительным, не собирался я под каждого встречного ложиться. Да и селяне меня любили, в обиду не давали. И решил тогда инквизитор по-другому действовать. Остался он тут на целую неделю, со старостой подружился, поддержкой его заручился. Речи ему праведные толкал, на свою сторону силой и властью сманивал. Золотые горы ему в обмен на меня пообещал. И Збигнев согласился. Да только не ожидал инквизитор, что я таким сильным колдуном окажусь. Не смогли они даже к забору моему подобраться… Тем временем на улице появилось какое-то шевеление. Будто десятки подволакивающихся ног приближались к домику, одиноко стоящему на отшибе деревни. Всеволод сглотнул и до рези в глазах уставился в темноту. На ощупь Данияр нашел холодную ладошку блондина и сжал ее, поддерживая. Три года прошло, а ведьмак до сих пор так и не привык. И каждая ночь в деревне сродни бою. Бою с собой, своими страхами, с тем, что копошится за забором.  — Решил тогда инквизитор наказать меня за дерзость да непокорность. Соблазнил старосту речами сладкими, подчинил волю его. И в ночь на полнолуние, когда звезды сошлись в определенной позиции, что бывает лишь раз в сто лет, провел он ритуал, силу призывающий. Принес ради колдуна, инквизицией прикрывающегося, Збигнев в жертву детей и жену свою, чем и навлек погибель для себя и всей своей деревни. Данияр прервался. На дороге, у дома, появились первые мертвецы. С ужасом Всеволод разглядел в одном из них Любаву, что до этого так ловко подкладывала к нему в тарелку блинчики. Теперь на ее маленьких аккуратных пальчиках виднелись острые когти, глаза сверкали даже в темноте, а из перекошенного рта капала слюна. Мертвецы все прибывали, бросались к забору, но в полуметре от него отскакивали, будто на стену наталкивались. Помогали, видимо, травки, по периметру развешенные.  — Это проклятая деревня, — прошептал брюнет. — Но не я навел на нее проклятье.  — Зачем ты здесь тогда живешь? — прошептал Всеволод, сочувственно глядя на парня.  — А я не могу отсюда уйти. Эта деревня — моя тюрьма. Разозлился тот инквизитор на меня, отомстить решил. И запер меня тут. Я не могу сам шагнуть за ворота, эти мертвецы не могут меня убить, поскольку именно я являюсь их сосудом с жизненной силой. Именно я подпитываю эту деревню и даю ей подобие жизни. Без меня это все станет прахом. Пока я тут, они живы. Пока они живы, я тут. Замкнутый круг.  — И что, совершенно ничего нельзя сделать? — убито произнес Всеволод, обнимая загрустившего Данияра.  — Такие проклятья рушатся лишь чистой светлой силой. Добром, привязанностью, взаимной любовью или хотя бы искренней симпатией. Есть способ выбраться отсюда. Меня может вывести за ворота инквизитор, но не любой, а лишь тот, чьи чувства ко мне будут искренними и взаимными. Мужчины замолчали. Каждый думал о своем. За окном продолжали скрежетать, подвывая, селяне, мертвый кот носился по двору, гоняя столь же мертвую мышь, которую приносил каждое утро вот уже три года на порог Данияра, а белая луна безразлично освещала улицы проклятой деревни.  — Если тебе мертвецы не страшны, — прошептал Всеволод, еще крепче прижимая к себе Данияра, — то почему ты трясешься, как лист на ветру.  — За тебя боюсь… — прошептал парень, поднимая голову, и их губы соприкоснулись в поцелуе… И не волновало мужчин уже то, что происходило за забором. Что селяне, подпитываемые яркими эмоциями ведьмака, почти проломили ограждение, что под ними не перина мягкая, а пол деревянный, что за окном уже осень и ночи, в общем-то, довольно холодные. Сейчас их мир сузился только до двух человек… На рассвете запели первые петухи, оповещая живых, что еще одна ночь прошла. Ночь, полная страха и переживаний, ночь, полная любви и страсти.  — Ну что, ты готов попробовать? — спросил Всеволод, стоя у ворот деревни. Данияр с опаской оглядывал частокол, не решаясь выйти из своего заточения.  — А если не получится?  — Не попробуешь — не узнаешь. Данияр нервно обернулся, глядя на пустующую деревню. На улице никого не было, но он знал, что все они сидят у окон и с жадностью разглядывают Данияра. Назад дороги нет. Селяне отомстят за попытку бегства. Сегодня они стали сильнее. И следующую ночь Данияр уже может не пережить. Парень схватился за протянутую руку и решительно перешагнул границу. Шаг, второй, третий. Ничего не произошло.  — Получилось? — напряженно спросил Всеволод. И спустя секунду в деревне раздался оглушительный треск. Дома, не поддерживаемые больше магией Данияра, рухнули, погребая под собой всех их жителей.  — Теперь точно конец, — прошептал Данияр и неожиданно хитро усмехнулся. Проскользнуло что-то странное в улыбке этой, что не по себе Всеволоду сделалось. Опустил он взгляд на амулет и ахнул от удивления. Из белого камушек превратился в темно-серый. Темный колдун сейчас стоял перед ним и улыбался, с интересом поглядывая на инквизитора.  — Как ты смог обмануть амулет? — шокировано выдохнул Всеволод, разглядывая в миг изменившегося парня, черты лица которого чуть заострились, придавая его красоте нотку хищности и, наверно, еще большей привлекательности.  — Это была моя деревня. Это была моя тюрьма. Это были мои владения, — мягко прошептал он, тихонько подкрадываясь к инквизитору, словно к зверю дикому. — Я мог в ней делать все, что мне заблагорассудиться.  — Так ты обманул меня, — тихо выдохнул блондин, но сделать шаг назад так и не смог. Данияр заглянул своими зелеными глазами в его голубые и так тепло, по родному улыбнулся, что у Всеволода защемило где-то внутри.  — Немножко, — прошептал он ему практически в губы. — Все, что я тебе говорил — чистая правда. Я лишь не уточнил маленький нюанс. Тот, кто выведет меня отсюда, останется со мной на веки. Ты уже не сможешь покинуть меня, как и я тебя. Всеволод смотрел в ставшие за одну ночь такими дорогими глаза и не мог решить для себя, хотя решать, как оказалось, уже нечего. Все решено. Ему до дрожи в пальцах захотелось быть рядом, обнимать, целовать и никогда больше не отпускать парня, но тот был темным. Окончательно примириться с этим ему помог амулет. Чуть сжав его, мужчина почувствовал легкое тепло, исходящее от него. А это значит, что, не смотря на цвет силы и свои способности, за всю жизнь свою Данияр ни разу не причинил никому вреда.  — И что ты думаешь делать теперь, — спросил Всеволод, отстранившись, наконец, после долгого поцелуя, в который сам же и втянул несопротивляющегося парня.  — Есть на свете один колдун темный, что прячется средь белых одеяний инквизиции, да кровью алой их пачкает. Найти его надобно да суду подвергнуть за все злодеяния его… А еще свадебку сыграть не мешало бы… С этим Всеволод был полностью согласен. Ведь негоже всяким колдунам проклятущим его супруга будущего обижать.