Больше чем друзья...

      Ноа испугано заморгал и резко опустив голову, вновь прошептал:       — Феликс, прекрати, пожалуйста...       Но альфа, не мог, да и не хотел, прекращать. Ему нравилось чувствовать слегка горчивший страхом, персиковый запах омеги. Но и пугать Ноа, Феликс тоже не хотел, поэтому он, осторожно опустившись, наклонился к омеге и прошептал, опалив нежное ухо, жарким, как пламя вулкана, дыханием:       — Не бойся...       Омега вздрогнул и резко поднял голову, слегка отодвинувшись от альфы и всё ещё, пытаясь выползти из под Феликса.       Альфа, почувствовав полный контроль над омегой, склонился к нежной коже шеи и осторожно провёл влажным языком, по подёргивающейся венке. Глаза омеги широко распахнулись, а рот, слегка приоткрылся. Он не позволял Брэду так касаться его, поэтому эти ощущения, были для омеги первыми и самыми яркими.       Замерев от неожиданости, Ноа чувствовал, как горячий язык альфы, скользит по его шее, оставляя иногда, совсем незаметные прикусывая и медленно, невыносимо плавно, поднимается выше и острые зубы, небольно прикусывают мочку уха, заставляя омегу, резко вздрогнуть с растерянно всхлипнуть.       Сжав плечи альфы, Ноа, стал отталкивать его от себя. Так не должно быть, Феликс ведь его друг! Нет, омега не может ему позволить... Но почему так сложно противиться?       Ноа быстро и рвано задышал, когда Феликс, не взирая на попытки омеги высвободиться, прислонился ещё ближе, и его, руки, стали неторопливо блуждать под мешковатой толстовкой омеги, которую тот не снял, перед тем, как заснуть. Горячие ладони блуждали по дрожащему телу, задевая затвердевшие сосочки, тем самым, выбивая из омеги, сдавленные стоны.       — Нет... Ах...Феликс, прекрати... умоляю... Ахх... — прошептал Ноа, откидывая голову назад, чувствуя, как возбуждение накатывает на него, не давая мыслить здраво. Нет, нельзя, Феликс не должен это делать!! Но как же приятно... Нет, это же неправильно...       Тем временем, губы альфы в мягком поцелуе, коснулись острой ключицы омеги, оставляя на ней, красноватый след. Белоснежная кожа омеги, так и сверкала в свете луны, пробивающийся сквозь ткань штор, заставляя альфу, в каком-то резком порыве, накинуться на Ноа и стянуть с него толстовку, дабы та не мешала ему.       Омега резко сжался, ощутив холод, и вздрогнул, поняв, что вновь поддался Феликсу. Он резко поднял руку, чтобы оттолкнуть альфу, но тот, быстро перехватил её и, сжав тонкое запястье, тихо прошептал:       — Я хочу помочь, Ноа. Перестань противиться мне...       Схватив вторую руку омеги, альфа бережно поцеловал кончики аккуратных пальцев, заставив омегу жалобно всхлипнуть, а после, осторожно переплёл их пальцы и посмотрел на Ноа, острым, пылающим желанием, взглядом.       — Расслабься... — прошептал альфа, отпуская руку омеги и медленно, будто дразня, опустил голову и коснулся языком, порозовевшего от возбуждения, соска.       Ноа подавил в себе хриплый стон, сжав руками плечи альфы, откинул голову, чтобы Феликс не видел его таким... Развратным. Тонкие пальцы с силой сжимали плечи Феликса, пока тот, играл с соском, то покусывая его, то нежно зализывая, отчего Ноа, мелко вздрагивал и жалобно скулил, чувствуя как его природа, берёт над ним вверх. Касания рук становились всё горячее, будто оставляли незримый след, на юном теле.       Пока губы Феликса отвлекали Ноа, рука альфы нежно опустилась на впалый живот омеги, медленно поглаживая его и неспешно спускаясь ниже, к брюкам. Ноа тяжело задышал, прикусив губы, чтобы не застонать. Он не хочет, чтобы Феликс делал это с ним, но течка, не оставляла омеге выбора.       Откинув голову назад, он по-прежнему сжимал плечи альфы, когда внезапно почувствовал, как рука Феликса, незаметно спустилась ниже, осторожно стягивая брюки, вместе с бельём. Негромко охнув, Ноа резко поднял голову, но тут же наткнулся на губы альфы, которые тут же подчинили себе неумелые губы омеги, обретая власть над ним.       Жаркий язык, тут же ворвался в рот Ноа, обследуя каждый миллиметр нёба и сплетаясь с другим, менее умелым языком. Омега протестующие замычал, ощущая чужой язык во рту, но после, внезапно обмяк в руках альфы, поддаваясь жаркому поцелую. Слишком напористо, слишком дико...       Феликсу хотелось разорвать эти чёртовы брюки, ворваться в девственное тело, и чувствовать его так, как никто не чувствовал, но он не мог, нет, не хотел. Альфа не хотел доставлять боль омеге и поэтому, сдерживал своего зверя глубоко внутри.       Разорвав поцелуй, мужчина опустился губами на живот омеги, целуя его и обводя языком, ямку пупка. Ноа задохнулся от странных чувств и мелкой дрожи в своём теле и, почувствовав, как влажная дорожка поцелуев, опускается всё ниже, вздрогнул и рвано выдохнул. Нет, этого не может быть... Так приятно...       Феликс, почувствовав расслабление в Ноа, мягко опустился ниже, и нетерпеливо стянув брюки вместе с бельём, резко прижал сильными пальцами бёдра омеги к полу, дабы тот не дёрнулся. Спустя секунду, горячий, как адское пламя, язык, коснулся возбуждённого члена Ноа и омега, хрипло застонал, сжав руками длинные ворсинки паласа.       — Аххх.... Ахх... ха... — первый стон слетел с губ омеги и тот, вновь прикусил губу. Нет, он не может наслаждаться, это же плохо, неправильно...Но как же приятно...       Сжав бёдра омеги, альфа ещё раз провёл языком по головке члена, а после, опустился ниже и медленно, дразняще, стал проводить языком от основания, до самого вверха, и там, задерживаясь, чтобы поиграть языком с уздечкой и вновь опуститься вниз. Неспеша, словно растягивая удовольствие...       Омега рвано дышал, сжимал руками палас и хрипло стонал, не в силах больше сдерживаться. Его щёки пылали огнем от стыда, а розоватые губы, жадно приоткрылись, будто в ожидании поцелуя.       Когда горячий рот накрыл возбуждённый член омеги, Ноа подумал, что умер. Таких ощущений, он не испытывал никогда в своей жизни. Слишком жарко, слишком грязно... Словно его сознание, покинуло его и растворилось в водовороте жарких прикосновений и до боли невыносимого желания.       Феликс медленно опускался и поднимался, иногда, ускоряя​ или замедляя темп, что доводило омегу до полного безумия. Он с силой кусал покрасневшие губы, но иногда, хриплые стоны слетали с его губ, заводя альфу, ещё больше.       Феликс всё быстрей заглатывал член омеги, ускоряя и без того, быстрый темп. Голова Ноа безвольно откинулась назад, а костяшки пальцев, побелели от напряжения. Стоны стали всё чаще раздаваться в комнате и омега почувствовал, что скоро кончит.       Руки Феликса крепко прижимали Ноа, не давая отодвинулся, и тот, закрыв глаза, кончил, громко вскрикнув и откинув голову назад, широко раскрывая, почти синие, от страсти, глаза. Всё тело омеги сотрясла мелкая дрожь и тот, тяжело дыша, расслабился и уронил голову на грудь.       Феликс мягко отодвинулся и слизав с губы белёсую каплю, расстегнул на себе рубашку и откинул её в глубину комнаты. Ноа приподнял голову, мутным взглядом смотря на альфу, а после, поняв, что он собирается сделать, испуганно сжался и резко повернулся, но сильные руки альфы, не дали ему сбежать. Придерживая омегу за острые плечи, Феликс бережно опустил Ноа животом на кровать, и мягко коснулся губами выпирающих лопаток.       — Феликс... Хватит... ах... Пожалуйста... — испуганно прошептал Ноа, сжавшись под альфой.       Жаркие поцелуи в районе лопаток прекратились, но лишь на пару секунд.       — Не бойся, я буду нежен с тобой, Ноа... — прошептал Феликс, поднимаясь выше, проводя жаркой ладонью по лопаткам, а после, по ребристому позвоночнику и наконец, опускаясь на мягкие, упругие ягодицы.       Омега резко вздрогнул и опустил голову, почувствовав, как длинный палец, осторожно массирует вход, ненавязчиво кружа около дырочки. Глаза Ноа широко раскрылись и он, редко задышал, не веря в происходящее. Не может быть, что Феликс, его самый близкий человек, сейчас...       — Феликс, остановись... Ахх... прошу тебя... — выдохнул омега, прогибаясь в спине, чувствуя, как собственная смазка, стекает по дрожащим то ли от страха, то ли от возбуждения, ногам.       Тёплая ладонь альфы, оглаживала нежные изгибы тела, а вторая, мягко массировала вход, заставляя омегу, расслабился и сдаться. Слишком сложно было противиться желанию, оно гораздо сильней Ноа, и гораздо сильней Феликса...       Закрыв глаза, Ноа сжался, поддавшись природе. Он беспомощен против силы возбуждённого альфы, пусть даже и его друга...       К удивлению парня, альфе не понравилась покорность Ноа. Феликс чувствовал, что сломал омегу. Почти как Брэд... Нет, так нельзя.       — Ноа, не нужно, прошу. Я хочу помочь. Доверься мне, я никогда не причиню тебе боль... — нежно поцеловав поясницу омеги, прошептал альфа, и Ноа, приподнял голову. Слова Феликса, такие тихие и молящие, и его голос, бархатистый и такой нежный...Он очаровывает, заставляет покорится... Ноа глухо выдохнул и медленно, осторожно расслабился. Он позвал Феликса, и теперь из-за него, альфа такой. Это его вина...       — Прошу, не делай мне больно, Феликс... — слабо прошептал Ноа, опуская голову и прикусывая истерзанную губу.       — Никогда... — тихо выдохнул альфа, и поцеловав шею омеги, мягко толкнул в него один палец.       Глаза Ноа распахнулись и он, слегка дёрнулся. Чувства, обострённые течкой, не давали прийти в себя и омега, рвано выдохнув, тихо застонал. Он чувствовал боль, смешанную с острым чувством похоти. Глаза чуть прикрылись и Ноа, прерывисто вздохнул. Как же странно, будто что-то внутри, горит ярким пламенем...       Когда к одному пальцу прибавился второй, мягко раздвинув что-то внутри, омега вскрикнул и сжав руками одеяло, выгнулся как дикий кот, и застонал, чувствуя ритмичные движения внутри, смешанные с чувством быстро проходящей боли и ярким, неописуемым наслаждением.       Пальцы быстро и легко скользили внутрь омеги, благодаря его смазке и Феликс еле задерживал себя, чувствуя дикое возбуждение, которого не чувствовал никогда и ни с кем. Оно, словно огромная электрическая волна, прокатывалось по всему телу и переходило в Ноа, с кончиков пальцев и тогда, уже Ноа, сотрясала волна дикого возбуждения.       Ощущение прикосновений к разгорячённой коже омеги, заставляло альфу сжимать зубы, дабы не сорваться, а Ноа, плавился под руками Феликса, уже не понимая где он и с кем он. Слишком много чувств смешались, не давая мыслить здраво...       Стоны, хрипы омеги и ощущение его жаркого тела, свели альфу с ума и он, скинув с себя оставшуюся одежду, прислонился к Ноа, и, вытащив пальцы, осторожно приставил головку члена, к маленькому входу.       Ноа, почувствовав то, как пальцы покидают его тело, выдохнул, ощущая неприятную пустоту внутри, а после, вздрогнул и замер, почти не дыша.       — А теперь, расслабься... — небольно сжав бёдра омеги, прошептал альфа, наклоняясь вперёд. Ноа глубоко вздохнул и расслабился, настолько, насколько мог. Страх не давал расслабиться полностью, но бешеное чувство возбуждения, вскоре, перекрыло все остальные чувства.       Член Феликса, стал медленно входить в разработанный пальцами вход омеги, заставляя Ноа, громко и хрипло вскрикнуть, а Феликса низко зарычать, чтобы не сорвался на бешеный темп.       Ноа замер, ощущая боль и склонившись к кровати, тихо выдохнул. Тяжело дыша, омега сжал руками одеяло, чувствуя как что-то очень большое, распирает его изнутри. Странное чувство... Приятно, но в то же время нет...       Омега облизал пересохшие губы и выпрямился, а альфа, поняв это, как знак продолжать, начал ритмично двигаться, медленно и осторожно, дабы не навредить Ноа.       Тягучие, плавные движения, заставляли омегу судорожно хвататься за одеяло и негромко стонать, закусывая запястье. Нет, это так... Восхитительно... Нет!... Чёрт...       Феликс склонился над хрупким телом омеги и слегка ускорил темп, чем выбил из омеги длинный хриплый стон, который тут же смолк, из-за закусанной губы.       — Прошу, не сдерживайся... — поцеловав плечо омеги, прохрипел Феликс, с силой прижимаясь к Ноа. Тот, громко закричал, срываясь на хриплый стон, чувствуя сильные толчки, задевающие что-то внутри, и заставляющие кричать от наслаждения и рычать, словно дикий зверь, царапая одеяло.       Феликс прислонился к худому телу, сжав мягкие бока и уткнувшись лицом в плечо омеги, а тот, сжав одеяло, задрал голову вверх, приоткрыв губы и тяжело дыша, словно воздух, покидал его тело с каждым толчком.       Ритм нарастал и они стали двигаться, как одно целое, будто один, продолжение другого...       Пошлые хлопки и жаркие, до безумия громкие стоны, раздавались в комнате, и застыли в умах обоих, накладывая незримый след, ставя печать судьбы.       Толчки всё быстрее и быстрее. Омега уже не осознавал где он и что происходит. Он чувствовал только неописуемое наслаждение, накатывающее на него с каждым толчком и с каждым, хриплым стоном Феликса.       Омега выгнулся чувствуя, что скоро наслаждение накроет его с головой, а альфа, словно почувствовав состояние омеги, ещё быстрей начал толкаться в мягкое тело, выбивая из уст Ноа, громкие стоны.       Внезапно, всё тело омеги пронзило резкое, неописуемое удовольствие, граничащее с болью. Оно, словно яркий свет, ослепило его и Ноа, прогнулся в спине, громко крича от безумного наслаждения. Вскоре, за ним кончил и альфа. Рыкнув, он быстро вышел из тела Ноа, и громко застонав, упал рядом с, тяжело дышащим, омегой.       Хриплые вздохи в течение нескольких минут раздавались в душной комнате, а после, стало тихо. Ноа, обессиленный течкой и истощённый за день, уснул, свернувшись в позу эмбриона.       Феликс, более-менее придя в себя, встал с кровати и принеся из ванной полотенце, бережно обтёр Ноа и положив его на кровать, аккуратно накрыл одеялом.       После, альфа принял душ и пройдя в комнату, уснул, не успев понять, что он натворил...