Заболевшие

— Пока, Боб, и спасибо, — машет Эрен, спрыгивая с подножки огромной фуры, чья кабина больше напоминает одноэтажный коттедж среднего размера. Грузовик протяжно воет в ответ, скрывая за скрежетом клаксона и рёвом двигателя голос невидимого водителя, потерянного где-то в недрах увешанной флагами и занавесками кабины. Ветер тут же охватывает со всех сторон, лезет под футболку, запускает невидимые пальцы в волосы, играет болтающимися на рюкзаке брелоками. Он сухой и обжигающе горячий. Солнце жадно лижет кожу, слепит яркостью глаза, и Эрену приходится приложить ладонь ко лбу на манер козырька, чтоб разглядеть хоть что-то. У дороги - деревянный свежевыкрашенный указатель с ярким названием места и приветствием. Откуда-то доносится слабая музыка и хриплый лай собак. Отличное место у развязки дорог, ведущих во все части страны. На большой парковке жмутся друг к другу пыльными раскалёнными боками огромные грузовики. Поодаль виднеется несколько гружёных сосной лесовозов и автовоз, под завязку набитый новенькими блестящими «Шкодами». Ближе к зданию кафе под символичным названием «Перекрёсток» раскинулся нестройный ряд легковушек всех мастей. Дальше высится двухэтажное здание мотеля, поражая причудливыми формами и цветами расписных ставень. Эрен коротко вздыхает и шагает к приветливо мигающей табличкой «Открыто» двери. Где-то позади слышен звук подъезжающего мотоцикла, но он перебивается звенящими над входом колокольчиками. В зале яблоку негде упасть, вдоль стойки сидят необъятные колоритные дальнобойщики в кепках и цветных футболках. За столиками — семьи с детьми и заскучавшие путники. В конце обнаруживается небольшой свободный столик на двоих, и Эрен топает напрямик туда, наслаждаясь прохладой кондиционера и стараясь не акцентировать внимание на убойных ароматах жареных колбасок, сдобы и кофе, перемешанных с запахами пива, пота и машинного масла. На вышарканном стуле сидеть почти удобно, открывается вид на всё кафе, и можно беззастенчиво поразглядывать посетителей. Есть у Эрена такая слабость. Он заказывает большую колу со льдом, салат с цыпленком и ананасом и кусок пирога. Пока ждёт заказ, лениво наблюдает за проезжающими мимо машинами и разношёрстной публикой. Когда напротив возникает человек с подносом в руках, он даже не замечает. — Здесь свободно. Я присяду, — говорит он ровно, устраивая поднос с дымящейся чашкой чая и куском пиццы напротив Эрена. В голосе ни единой вопросительной ноты. — Конечно, — отвисает Эрен, наблюдая, как парень стягивает с себя кожаную куртку. В такую жару одеваться подобным образом почти самоубийство, и Эрен тянет ворот собственной футболки, инстинктивно желая слегка охладить тело. Парня напротив палево на улице, похоже, ничуть не смущает, на лбу нет ни капли пота, волосы сухие и блестят под люминесцентными лампами, свисающими с потолка. Под курткой - майка-борцовка, облепившая тело как вторая кожа. Но подвисает Эрен на татуировках, ползущих от самых плеч до запястий. — Леви, — представляется парень, опускаясь на стул. — А? — отмирает Эрен, запоздало понимая, что таращился почти в упор, и поднимает взгляд. В светлых глазах явная насмешка, на тонких губах ухмылка, словно Леви видит его насквозь. — Эрен, — словно болванчик, кивает Эрен, принимая из рук подошедшей официантки поднос. Но взгляд его всё ещё прикован к поджарому телу напротив. Он успевает рассмотреть тонкую шею со свисающим на шнурке замысловатым кулоном, переходящую в крепкую грудь. Ещё раз оглядывает расписные руки с тугими жгутами мышц и длинными пальцами. На указательном пальце правой — широкое серебряное кольцо с гравировкой и выдранный до крови заусенец. — Что ты забыл в этой глуши, Эрен? — спрашивает Леви, и Эрену кажется, что его имя звучит как-то по-особому, словно рокочущий перекат удаляющегося грома. — Я здесь проездом, вообще я направляюсь на север, в небольшой городок в окрестностях Гамбурга. — Каникулы? — любопытствует Леви, откидываясь на спинку стула и устраивая на неё руку. — Я закончил университет и возвращаюсь к семье, — отвечает Эрен. — И невесте, — добавляет, втыкая вилку в салат. У Эрена обычная католическая семья и старая семейная традиция выбирать жён сыновьям. Эрен от этой идеи не в восторге. Он с боем отбил себе право учиться в том колледже, в котором хотел, но на большее его силы не тянут. Последний раз он был дома в рождество, совмещённое с помолвкой. Микаса хорошая девушка, спокойная и серьёзная, они знакомы с самого детства, но не виделись почти десять лет, и за этот срок успели стать чужими. Её семья вернулась в город пару лет назад, Эрен уже был далеко от дома и слышать ничего не хотел. Но сбежать от семьи оказалось невозможно, и он уступил их давлению. В конце концов, пословицу про «стерпится-слюбится» никто не отменял. Да и браки по расчёту по сей день считаются более надёжными. Леви смотрит в ответ изучающе, будто хочет найти в его лице счастье от предстоящего брака с любимой девушкой. Хмыкает собственным выводам и тянется к чашке чая, тут же делая глоток. — Чай в такую жару, серьёзно? — недоумённо тянет Эрен, всасывая через трубочку ледяную колу. Леви пожимает плечами. — Ты любишь свою невесту? — спрашивает в лоб буквально через секунду. Эрен давится колой, откашливается, вытирая рот салфеткой, и хлопает себя по груди. Леви лишь безучастно поднимает брови, явно не считая свой вопрос бестактным. Эрену хочется соврать, наплести о вечной любви, великом счастье и планах на ораву детей. Но останавливает сам себя. Леви смотрит на него без интереса, но ощущение, будто уже залез под кожу и любую ложь вычислит наверняка. — У нас брак по договору, — отвечает честно, пряча взгляд в тарелке с пирогом. — А как же — браки заключаются на небесах, и всё такое, а, Эрен? — Думаю, в небесной канцелярии нет времени на такую ерунду, — поднимает глаза Эрен, ёжась под пристальным взглядом нового знакомого, который продолжает смотреть на него без отрыва. — Ну, если так, то мои поздравления, — хмыкает Леви. — Спасибо, — отвечает Эрен, сам понимая, насколько неубедительно звучит его голос. — Приятно было поболтать, но я, наверное, пойду. Он поднимается, вытаскивает из кармана бумажник, оставляет на столе пару купюр и направляется к выходу, слыша насмешливое «удачи» позади. У стойки регистрации мотеля он успокаивается, сам не понимая, с какой стати смутился от слов незнакомца, которого видел первый и последний раз в своей жизни. Пока дородная фрау оформляет его, тыча пальцем по клавишам компьютера, он отвлекается на бубнящий телевизор, вещающий о том, что жара продлится ещё несколько недель. Успевает немного пострадать от этой новости, помечтать о прохладном душе и крепком сне и побороть желание написать родителям, что он в порядке и находится на пути домой. — Есть только номер с двумя кроватями, — поднимает на него взгляд фрау. Имени не видно на пожелтевшем бейдже. — Ну не спать же мне на улице, — отзывается Эрен и отсчитывает плату за комнату. — Приятного отдыха, — улыбается фрау и ставит на стойку табличку «Свободных комнат нет». — Да вы шутите? — раздаётся из-за спины, и Эрен едва не подпрыгивает от испуга. — Ты как здесь оказался? — возмущается. — Я стою у тебя за спиной уже десять минут, — бросает Леви, даже не взглянув в его сторону. Фрау разводит руками, смотрит по очереди на парней, а потом выдаёт: — У герра Йегера двухместный номер, поговорите с ним. Эрен испытывает странное чувство превосходства и желание проявить благородство. Леви явно действует на него странным образом. — Не надейся, что я буду тебя умолять, — фыркает Леви, словно замечает всё это в глазах Эрена. — Вернёшь мне половину стоимости, — бросает Эрен, забирает ключ и уходит в сторону номеров. На кольце, кроме ключа, болтается значок с цифрой тринадцать, и Эрен успевает сделать вывод, что ничего хорошего ждать не стоит. Замок проворачивается на удивление мягко, и дверь перед ним отворяется сама, медленно открывая обзор на комнату. Эрен делает шаг внутрь и щелкает рычагом вентилятора рядом с выключателем. На потолке начинают вращаться лопасти, и Эрен стоит неподвижно, наблюдая, как они медленно набирают скорость. Спустя минуту позади раздаются шаги и входит Леви, закидывая на ближайшее кресло пару мотоциклетных шлемов и рюкзак. Следом летит куртка, а он уже скидывает кроссовки. К моменту, когда Эрен отмирает, чувствуя долгожданный поток прохлады от вентилятора, и закрывает за собой дверь, Леви уже скрывается в ванной. На одной из кроватей лежат деньги, видимо, часть платы, и Эрен запихивает их в карман, попутно оглядываясь по сторонам. Номер небольшой, по паре кроватей и кресел, телевизор и низкий столик рядом. Спальное место Эрену определили без него — на кровати справа лежит телефон. Деньги лежали на той, что слева, и, в принципе, Эрену нет разницы, где спать, но капля раздражения всё же зудит край сознания. — В плату за моё добродушие с тебя пиво, — небрежно бросает Эрен, когда Леви появляется на пороге ванной, и — в который уже раз? — подвисает. Леви смотрит на него открыто, без капли смущения. Из одежды на нём — Эрен бы сказал, что только кулон — чудовищно низко посаженные джинсы без единого намёка на бельё. С мокрых волос, которые он небрежно промакивает полотенцем, капают капли воды, скатываясь по крепкой груди вниз, на чётко очерченные мышцы пресса. Эрен сглатывает слишком очевидно. Леви самодовольно хмыкает и проходит к своей кровати, ступая босыми ступнями по ковру. У Эрена, кажется, отвисает челюсть. У Леви забиты не только руки, у него во всю спину татуировка растущих из лопаток крыльев, уходящих на плечи. Вниз от них тянутся, перекрещиваясь, линии с мелкой вязью надписей. Эрену хочется шагнуть ближе, прикоснуться, обвести пальцами каждое перо, каждый штрих, рассмотреть каждую букву. Но он сдерживает этот неясный порыв. — А что здесь делаешь ты? — кивая на рюкзак и шлемы, лежащие на кресле, интересуется он. Надо же о чем-то говорить, раз уж им предстоит проводить вечер в компании друг друга. — Путешествую? — оборачивается Леви, окидывая Эрена таким взглядом, что мурашки ползут по коже от затылка вниз. — Мог допутешествовать до следующего мотеля, — поборов себя, предполагает Эрен. — Не мог, — тянет Леви с интонацией глубокой загадочности в голосе. — Гроза идёт, — добавляет, чуть подумав, и, словно невзначай, кивает вдаль за окно. В прогнозе об этом не говорили, вспоминает Эрен, но щурится, пытаясь за цветастыми занавесками разглядеть небо на горизонте, кивает самому себе и, скинув кеды, отправляется в душ. Вода смывает зной, пыль и дурные мысли о том, что внезапный сосед будит в нём какие-то странные чувства. Он не даёт им определение. Отключает голову и даже забывает, что в номере не один, когда выходит из ванной в одном полотенце, обмотанном вокруг бёдер. На низком столике — коробка с четырьмя бутылками пива и пачка чипсов. Леви находится на своей кровати, сидящий, скрестив ноги, и быстро печатающий что-то в планшете. Он отрывается от своего занятия буквально на несколько секунд, окидывает Эрена оценивающим взглядом, коротко хмыкает — в который раз вообще? — и возвращает взгляд в планшет. Эрен чувствует себя голым и нескладным. Ему хочется возразить Леви — он играл в футбол в школе, занимался плаванием в колледже, и у него отличное тело. Хочется непременно это доказать. Первый раскат грома взрывает небо прямо над их головами, и Эрен вздрагивает, выдернутый из странных мыслей. Он и не замечает, как небо затягивают чернеющие тучи и обещанная гроза готовится обрушиться на землю. Леви откидывает от себя планшет. — Я уж подумал, ты там утонул, — бросает насмешливо, — хотел уже идти спасать. — Спасибо за заботу, — кривится Эрен, вытаскивая из рюкзака чистую футболку. И, возможно, его разыгравшаяся фантазия его дурит, или он уже начал принимать желаемое за действительное, но ему кажется, что Леви вздыхает с сожалением, когда Эрен натягивает на себя футболку и шорты. Это явно не может быть правдой. Спустя секунду небо рушится на землю сплошным потоком воды, и складывается впечатление, что они остались одни посреди бескрайнего океана. Леви как ни в чём не бывало поднимается с кровати, находит в полутьме на полке под телевизором свечи, зажигает их и садится в свободное кресло, отвинчивая крышку с пивной бутылки и тут же делая первый глоток. — Пиццу ты ел тоже с грибами? — указав на пачку чипсов, цепляет себе бутылку Эрен и опускается на пол, опираясь спиной на кровать. — Терпеть не могу грибы. Он вообще, если признаться, не понимает, когда в комнате становится так темно и куда делось электричество. О том, что пробки, должно быть, выбило из-за грозы, он додумался намного позднее. Сидящий напротив Леви с по-прежнему голой грудью и мерцающим на ней кулоном отправляет мысли в весьма странное русло. — Ну и как ты, примерный мальчик, стал автостопщиком? — спрашивает Леви, не сводя с Эрена пристального изучающего взгляда. И обычно Эрен за словом в карман не лезет, но вот именно сейчас, с этим парнем, всё застревает в горле. — С чего ты взял, что я примерный? — пытается возмутиться он. — Я учился в колледже и точно могу отличить бунтарей от пай-мальчиков, — в голосе Леви нет насмешки, но всё равно кажется, что он хохочет в голос. — В душе я бунтарь, — как-то неуверенно возражает Эрен, — просто так сложились обстоятельства. — И какой в этом смысл? Тебе жизнь дана лишь раз, складывай их так, как тебе хочется, шанса переиграть не будет, — отвечает Леви и переводит взгляд с Эрена на бушующую непогоду за окном. — Да нормально у меня всё складывается. Микаса хорошая девушка, это будет честный и крепкий брак, — возмущается Эрен, сверкая глазами. — А вот врёшь ты совсем неубедительно, — возвращает ему внимание Леви. — И очень неубедительно скрываешь эмоции. Нравится жить полумерами? — Да что ты вообще понимаешь? — закипает Эрен. — Ничего, — пожимает плечами Леви, — так, наблюдение случайного попутчика. — То есть, ты хочешь сказать, что я убегаю от реальности? — сверкая в темноте глазами, бросает Эрен с вызовом. — Я говорю лишь то, что вижу, — игнорирует его взгляды Леви, лениво потягивая пиво. — О’кей, а от чего тогда бежишь ты? — не уступает Эрен. — О, прости, — спохватывается, — путешествуешь, — он изображает в воздухе кавычки и откидывается назад, расслабляя плечи. — Я? — усмехается Леви. — Я никуда и ни от кого не бегу. Я просто еду. — Ну конечно, — делает глоток Эрен, не веря ни единому слову. — Люди просто так не меняют дом на койку в придорожном мотеле. Они либо бегут от чего-то, либо за чем-то. — Ну ладно, ты раскусил меня, — фыркает Леви и разрывает пачку чипсов, сразу закидывая горсть в рот. — У меня есть цель — трахнуть по смазливому пацану в каждой из стран Евросоюза. Отличная будет коллекция, не находишь? — и смотрит в упор, не мигая. Эрен чувствует, как жар бьёт в лицо, смущается на пару секунд, а потом берёт себя в руки. Он хочет возразить, не понимая, то ли пиво начинает говорить за него, то ли недавние слова Леви. Но передумывает, в глубине души соглашаясь с его словами. Спорить смысла нет, но и признавать подобную позицию он не собирается. — По-моему, это глупо, — выдыхает тихо. — Не путешествовать, — спохватывается, замечая приподнятую бровь Леви, — а трахаться со всеми подряд. — А трахать жену, которая тебе как кость в горле, это, по-твоему, нормально? — звучит в ответ тихо. Леви склоняет голову, и его лица почти не видно из-за падающей тени. — Это другое, — упрямо возражает Эрен, перехватывая вторую бутылку пива. — Она будет единственной, а не частью коллекции. Может, я даже смогу её полюбить. — Любовь по расписанию? Ты извини, но меня сейчас стошнит, — кривится Леви, болтает в руках бутылку пива, прищурившись, рассматривает, как пузырится напиток, и выпивает остаток одним глотком. — Это ещё что значит? — не въезжает Эрен. — Познакомились, повстречались, поженились. Сами ничего не почувствовали, зато родители довольны, ждут внуков. Съёмное жильё или ипотека? Ребенок или машина. А какой цвет обоев, а шторы? Секс по расписанию. Через пару лет ребёнок, потом ещё один. И так до самой старости — чётко спланированная жизнь, — перечисляет Леви и вскрывает вторую бутылку. — Обычная жизнь, — пожимает плечами Эрен, удерживаясь добавить о том, что так живут все нормальные люди. — Любовь должна быть больной, — продолжает Леви. — Это как? — Это как вечный драйв, как двести по встречной. Это страсть со сломанной мебелью и битой посудой, это примирение на кухонном столе, потому что сдохнешь, если подождёшь ещё минуту. Это кричать о ненависти, а потом шептать о любви. Это задыхаться, если не рядом. Когда весь мир в глазах напротив. Эрен не замечает, что, пока Леви говорит, он без отрыва смотрит ему в глаза, пристально, пытливо. Не замечает, как тот наклоняется в его сторону. Не замечает, как сам тянется навстречу, и расстояние между ними достигает от силы полуметра. Вот только взгляд отвести невозможно. В живой ртути глаз плещется запретное. И желание ощутить на себе всё то, что произносят бледные тонкие губы, становится почти осязаемым. Алкоголь или пресловутые бабочки щекочут низ живота, и мышцы скручивает странным узлом, ощущение такие, что если он встанет, то колени обязательно подогнутся. Эрен сваливает это на алкоголь, но глаза отвести всё ещё не может, продолжая эти гляделки в полной тишине. Следом за мыслями о коленях приходит понимание того, что пресловутое влечение к чему-то запретному выглядит, видимо, именно так — поджарой полуобнажённой фигурой в полутьме номера придорожного мотеля. Гром в очередной раз разрывает небо, и молния озаряет комнату, заставляя обоих вздрогнуть от неожиданности и вернуться к изначальной позе. — Так, значит, ты ищешь свою больную любовь, — делает вывод Эрен, отпивая несколько глотков подряд. — Или бегу от здоровой, — пожимает плечами Леви. — Всё равно глупо ехать сквозь города и страны с одной целью — потрахаться, — не зная, что ответить на всё услышанное, бормочет Эрен. Он понимает, что его ведёт от Леви, от пива и грёбаной светомузыки за окном. — А что не глупо? — спрашивает Леви. — Не знаю, — пожимает плечами Эрен, уставившись невидящим взглядом в окно. — Хотя нет, знаю! Дуврские скалы! Я бы хотел их увидеть, если бы мне выпал шанс поехать в любое место на карте Европы. Говорят, когда над Ла-Маншем туман, то будто на краю света стоишь. — И всё? — Леви опять смеётся одними глазами. — И всё, — не желая спорить и что-то ещё доказывать, отзывается Эрен, отставляя пустую бутылку на стол. — Всё. Я спать. — Один? — догоняет вопрос его в спину, когда Эрен уже тянет с постели покрывало. — Что один? — не понимает Эрен, ощущая удушливую волну жара, приливающего к лицу. Он вспоминает то влечение, что испытал буквально десять минут назад, и старается этого не показать. — Один бы поехал? — поясняет Леви. — Ну да, — хмурясь, отзывается Эрен, мысленно врезав себе за дурацкие мысли, — почему нет? — Разве не захочется, стоя на краю света, разделить с кем-то этот момент? — Леви щурится, и пламя свечей вспыхивает в его глазах отражением. — Не знаю, — цыкает Эрен и залезает на кровать, сразу накрываясь с головой одеялом и отворачиваясь. Беседа окончена. Он слышит, как спустя пару минут Леви поднимается из кресла, как стукает дно бутылки о столик и едва слышные шаги шуршат по ковру. На мгновение кажется, что Леви подходит к его кровати и останавливается. Эрен замирает, переставая дышать, и проигрывает в уме кучу вариантов развития событий. Перевес берут те запретные, что дурманили совсем недавно. И он чувствует подкатывающее возбуждение. Очень вовремя, клянёт самого себя. Однако в следующий миг кровать рядом слегка скрипит под опускающимся на неё телом, немного шуршит одеяло, и всё стихает. Гроза отшумела, и её отголоски едва слышны. Природа успокоилась. Тишина почти звенящая, и Эрен уже готов провалиться в сон, но не выходит. Вентилятор давно не работает, и духота вновь облепляет тело со всех сторон. Одеяло тонкое, но кажется тяжёлым и раскалённым, после пары минут мытарств он всё же откидывает его с себя и переворачивается на другой бок. Перед глазами, в полутора метрах, узкая спина Леви, крылья видны даже в темноте. Эрен протягивает руку и ведёт ей по воздуху, очерчивая каждое перо. Потом скользит по цепочке позвонков, по острым лопаткам и пояснице, словно ногтем чертя полоску вдоль низкого пояса джинсов. — Не спится? — вопрос раскалывает тишину, заставляя вздрогнуть. — У тебя глаза на затылке? — удивляется Эрен, уверенный, что не мог выдать своих действий шумом. — У меня очень чуткий слух, — отвечает Леви. — И что же ты слышишь? — вопрос повисает в воздухе. — Электричество. — Какое ещё электричество? — недоумевает Эрен, — пробки выбило два часа назад. — Оно между нами, ты разве не чувствуешь? — вполголоса отвечает Леви и оборачивается. Эрен теряется, смотрит пристально в глаза напротив с одной-единственной мыслью в голове: «Так вот что это такое? Ясно» и облизывает пересохшие губы. То, что происходит дальше, не укладывается ни в какие временные рамки. Леви перемахивает со своей кровати и оказывается сидящим у него на бёдрах за долю секунды, ещё одна требуется ему, чтобы стянуть с Эрена майку, и ещё половина, чтоб переплести их пальцы и завести его руки вверх, к подушке, крепко прижимая к матрасу. А потом Леви его целует, мокро, глубоко и… жадно? Он не церемонится, сразу вгрызаясь в его рот, трахает языком, кусает и выпивает дыхание до последней капли. И единственное слово, которое приходит на ум в этот момент — жадность. Десять секунд требуется Эрену на осознание, он успевает промычать что-то невнятное, а потом отвечает на поцелуй, не оставаясь в долгу и кусая тонкие губы. Леви сначала самодовольно хмыкает, а потом шипит, крепче стискивая чужие ладони, но целовать не прекращает. Эрен не девственник, у него были девушки в колледже, но происходящее сейчас не идёт ни в какие сравнения. Он пытается перехватить инициативу, инстинктивно хочет доминировать, но проваливается. Леви не уступает. Он ниже и мельче, но худоба его обманчива, и он давит сверху неожиданной тяжестью, а ещё изгибается и проезжается задницей по паху. У Эрена поджимаются пальцы на ногах, он шипит, дёргаясь под Леви, но не вырывается, продолжая отвечать на поцелуй, больше смахивающий на сумасшествие. Голову нещадно ведёт, член ноет, и возбуждение кроет штормовой волной. Неожиданно Леви отстраняется, шумно облизывается, а потом кусает за шею, сильно, больно, и давит, заставляя Эрена едва ли не орать. Только тогда отпускает, зализывает и кусает снова. Шею и плечи, ключицы, грудь и соски. На последних Эрен дёргается так, что едва не скидывает с себя Леви. — Руки отпусти, — хрипит загнанно. Леви приподнимается, смотрит в упор. Тучи ушли, и луна, ползущая по небу, заглядывает в окно, щедро даруя свой холодный свет. Он отражается в шальных поплывших глазах, совершенно диких, полыхающих. Леви доволен, разжимает руки и съезжает по бёдрам вниз, одновременно стягивая с Эрена шорты. Не даёт опомниться и ведёт языком линию от лобка до подбородка, словно делит на две равные половины, а потом снова кусает и топит в поцелуе. Теперь его руки обхватывают Эрена за шею, не давая отстраниться даже на миллиметр. Эрен и не собирается. Он получил свободу и собирается ей воспользоваться. Он пытается стянуть с Леви джинсы, когда не удаётся расстегнуть ширинку — их тела слишком сильно прижаты друг к другу, — ведёт большими пальцами по бесстыже выступающим тазовым косточкам и скребёт поясницу короткими ногтями. А потом прижимает его ближе и двигает бёдрами. Член трётся о грубую джинсу, и это удовольствие, скорее, болезненное, но Эрен стонет едва ли не в голос, желая продлить наслаждение. Но ему не дают. Леви отстраняется и выпрямляется, медленно, словно издеваясь, расстёгивая пуговицу ширинки. Эрен обхватывает его за бёдра, вновь ведёт по выпирающим косточкам и едва не облизывается, наблюдая, как пальцы медленно тянут замок молнии, освобождая мокрый член. Леви снова смотрит в упор. — Отсосёшь? — спрашивает. Эрен сглатывает, словно заворожённый, глядя на колом стоящий текущий член, и подаётся вперёд. Смена мест происходит настолько быстро, что теряются оба. Теперь Леви прижат к матрасу, а Эрен нависает сверху. Но уступать или позволить доминировать ему опять не дают. Леви хватает его за волосы, тянет до боли, а потом тычет носом в свой пах, как котёнка в блюдце с молоком. Эрен от неожиданности глубоко вдыхает. — А ты приятно пахнешь, — выдаёт, не задумываясь, и чувствует, как скользкая гладкая головка мажет по губам. — Ртом работай, — бросает Леви и толкается в приоткрытые губы. Натыкается на зубы, шипит, но не отстраняется. Солёный вкус ложится на язык, Эрен морщится от таранящего нёбо члена и, наконец, соображает сложить губы кольцом. Хватка в волосах ослабевает, но не пропадает, Леви ведёт вверх бёдрами, и до Эрена, наконец, доходит, что следует двигать головой. Спустя пару минут Леви выгибает спину и скребёт пальцами свободной руки по простыне. Знак, что Эрен справляется с поставленной задачей, слишком очевиден. Но длится такая похвала не долго. Эрен снова чувствует, как его тянут за волосы. Не больно, но тело послушно поддаётся манипулятору. Член выскальзывает изо рта с пошлым причмокиванием, слюна течёт по подбородку, и ему хочется облизать губы или вытереть их ладонью. Не выходит, Леви сам облизывает его подбородок и вгрызается в рот ничуть не слабее, чем в начале. Зато его уже не держат и он получает свободу, тут же хватая Леви за задницу, всё ещё скрытую джинсами, и трётся о его бедро ноющим членом. Как его переворачивают обратно на спину, Эрен не понимает, так же как не понимает, откуда в Леви столько силы и манёвренности, что он не позволяет им свалиться на пол с кровати. Он даже поцелуй почти не разрывает, тараня его рот языком и высасывая все соки. Эрен шарит по его спине, царапает лопатки, давит на поясницу, сжимает задницу, пытаясь стянуть осточертевшие штаны и добраться до голой кожи. Но Леви внезапно отстраняется, выпрямляет спину и смотрит. Он сидит у Эрена между ног, ведёт левой ладонью по поверхности бедра, наклоняет голову и открывает рот. С языка течёт слюна, которую он ловит пальцами правой руки и тут же размазывает Эрену между ягодиц. Рефлексы срабатывают молниеносно — задница сжимается. — Расслабься, малыш, — тянет Леви с придыханием, и секса в его голосе больше, чем в десятке журналов «Плейбой», — сейчас я покажу тебе звёзды, — обещает. Возбуждение никуда не девается, но мандраж от вторжения в девственный зад инородных предметов заставляет ноги слегка подрагивать. Леви не сводит с него глаз, взгляд у него гипнотизирующий, за ним хочется идти даже в пропасть. Он наклоняется и целует Эрена в колено, нежно, одними губами. А следом хватает за яйца и сжимает, больно, но правильно, тянет умело, перекатывает в пальцах. Эрен только и может, что запрокинуть голову назад и стонать, громко, навзрыд, не стесняясь. Даже закушенная губа ему в этом не мешает. Плевать на тишину ночи, на тонкие стены мотеля, на людей, которые за ними, вероятно, спят. Он вообще вряд ли соображает, где сейчас находится. Леви довольно хмыкает, отпускает яйца и проводит пальцем по готовому взорваться члену, а потом наклоняется и слизывает смазку с вершины, пошло причмокивая губами. Эрен уже не стонет, он скулит и тянется руками к паху, желая получить разрядку. Леви легко отбивает его ладони. — Не так быстро, малыш, — тянет иронично и обхватывает член пальцами, — мы только начали. И ведёт по члену. Медленно, словно издевается. Эрен шумно возмущённо дышит, оскорблённый и обиженный, что его лишили желанного. Но умелая ласка делает своё дело, он елозит пятками по матрасу и расслабляется. Леви проталкивает в него палец, сгибает, крутит, гладит стенки. Затем вытаскивает, снова сплевывает и вкручивает уже два. Не слишком ли быстро? Эрен возмущённо шипит от странных ощущений и пытается отстраниться. — Ну что ты жмёшься, будто я член в тебя пихаю? — спрашивает Леви таким голосом, будто оливки из пиццы выковыривает, а не трахает Эрена пальцами. — Поменяемся? — выплевывает Эрен и неразборчиво скулит. — Не сегодня, малыш, — интонация загадочно многообещающая. — А сейчас готов увидеть фейерверк? Ответить Эрен не успевает, Леви долбит пальцами и царапает ногтями комок нервов внутри. — Кха, — вырывается у Эрена сдавленным выдохом, он захлёбывается, кусает ладонь, а другой сжимает простынь с такой силой, что ткань едва не трещит. — Не сдерживайся, — насмешливо просит Леви, — покричи. Уверен, соседи будут в восторге. — Зат-кнись, — хрипло выплёвывает Эрен. Леви повторяет манипуляцию, и Эрена трясёт, как в лихорадке. Он хочет кончить, хочет, чтобы это прекратилось, хочет, чтоб Леви продолжал, хочет провалиться в забытьё, где не будет ничего, кроме ласкающих рук и низкого хриплого голоса. — Ты будешь трахать или нет? — не выдерживает Эрен. — Какой нетерпеливый, — смеётся Леви. — Я же сказал — не сегодня. Он милостиво даёт ему передышку, но пальцы не вытаскивает, да и ладонь с члена не убирает. — А у тебя на меня далеко идущие планы, — фыркает Эрен, пытаясь отдышаться. — Ты будешь в восторге, — и облизывает ладонь, которой только что дрочил Эрену, щедро смазывая её слюной. — А моё мнение тебе не интересно? — бросает Эрен. — Ты уже согласился, — отвечает Леви и снова дрочит, быстро набирая темп. Когда Эрен не может вымолвить ни слова, кроме как бесконечное «чёрт-чёрт-чёрт», он сдвигается и обхватывает ладонью оба члена. Умелые движения, и спустя пару-тройку минут оба кончают. Эрен несдержанно кричит, прикрывая рот ладонью, Леви тихо стонет сквозь зубы и валится сверху. На то, чтобы отдышаться, уходит несколько минут, и следом Эрен уже шарит руками у кровати, находит рюкзак и тянет оттуда бутылку. Он делает несколько жадных глотков и протягивает её Леви. Тому хватает одного. — Фу, ананасовый, — кривится, — ненавижу ананасы. Он сползает с кровати, находит в тумбе стакан и шагает в ванную. Шумит вода, и слышно, как жадно он делает глотки. — Светает, — говорит, когда входит обратно в комнату и встаёт напротив окна. — Мне надо отлить, — зачем-то озвучивает Эрен и уходит на пару минут. Когда он возвращается, то застаёт Леви на том же месте. Он подходит ближе, встаёт у него за спиной и тихо шепчет: — Спасибо за звёзды. А потом склоняется и целует верхний шейный позвонок, а потом следующий, ниже и ниже. — Не думай, будто я не заметил, как ты три дня ехал за мной, — говорит, когда доходит до середины спины. — Не думай, что я поверил, будто ты случайно останавливаешься в мотелях каждые двести миль, — тем же тоном отвечает Леви. — Меня всё ещё ждут. — Я ведь уже говорил, что врать ты не умеешь. «Микаса, прости, я не могу» вчера в девять утра. — Ты рылся в моём телефоне, пока я был в душе? — неубедительно возмущается Эрен. — Я прагматик, мне нужно было знать, как далеко можно зайти, — отвечает Леви таким тоном, будто это понятно и без объяснений. — А всё, что ты наговорил, про полумеры и всё остальное? — Эрен чуть отступает и ведёт пальцем по скрещенным линиям на спине. — Не будь дураком, Эрен, — отвечает, чуть дёргая плечом от щекотки. Эрен молчит, понимая, что Леви просто подтолкнул его к принятию решения. Всё или ничего, сейчас или никогда. Думай, анализируй, сравнивай, выбирай того, кто выбирает тебя. А потом наклоняется и широким мазком языка проводит по верхнему краю правого крыла. — Со вчерашнего вечера хотел так сделать, — вместо всех ответов говорит Эрен, а потом добавляет: — больная любовь, говоришь? — шёпотом. — Стопроцентное заражение, — оборачивается Леви. — С первого взгляда? — До последнего вздоха. — А ты романтик, — последнее, что успевает сказать Эрен, прежде чем его затягивают в долгий медленный поцелуй. — Продлим комнату ещё на сутки? — предлагает, чуть отстранившись, и выдыхает в губы напротив. — Я бы поспал часов десять. Хотя пожрать тоже неплохо. — Пицца с грибами? — насмешливо. — И с ананасами…