Male-free

      Дззз. Я оказался в каком-то странном месте. Вокруг всё абсолютно белое. Помещение белое. Белая одежда. Белая дверь. Белые люди. Белый звонок. Всё было очень странно. Белый человек подходил к белой двери, нажимал на белый звонок и потом входил внутрь. Я сидел рядом и наблюдал за происходящим. Дззз. Открывается дверь, человек входит и его поглощает темнота. Дззз. Очередной посетитель исчезает во мраке за белой дверью. Дззз. Дззз. Дззз. Я открыл глаза. Звук не прекращался. Дззз. Дззз. Дззз. Белое помещение испарилось. Царил полумрак. Лежал я на полу, на каких-то простынях. Вдруг включился свет. Окон не было. Вокруг всё было оформлено в зелёных тонах. Метрах в пяти находилась массивная дверь. Посмотрев на потолок, я обнаружил камеру наблюдения в углу и небольшую звуковую колонку над дверью. Именно она являлась источником неприятного звука. После минутного молчания из динамика донесся приятный женский голос:       -Готов.       За дверью послышался шум, она открылась, слегка ухнув. В комнату вошли две зеленоволосые девушки. Меня перевернули на живот и заковали в наручники. Не было сил сопротивляться. В помещение зашла ещё одна девушка. Одета она была как медицинская сестра и вкатила в помещение каталку. Зеленоволосые поместили моё тело на неё, девушка-медсестра сказала:       -Так, этого давай к Квинн. Она очень просила.       Комната резко сменилась длинным коридором с небольшим количеством дверей по обе стороны. Я прикрыл глаза, клонило в сон. Мерный шум колёс, остановка, с гулом открывается дверь. Долго едем. Остановились. Очередная дверь. Чувствую, как меня снимают с каталки и перемещают в кресло. Открыв глаза, я вдруг осознал, что абсолютно голый. Будто заметив моё смущение, девушка-медсестра произнесла: "Это нормально, для вас одежда не предусмотрена". Помещение это было странным. Куча агитационных плакатов по бокам. На каждой второй агитке мужчине отрезают пенис. Я начал приходить в себя. Впереди находился небольшой столик, за которым сидела женщина лет 40, лицо её было относительно молодым и свежим, короткие блондинистые волосы, бледно-розовая помада на губах, чёрная татуировка в виде точки чуть ниже правого глаза: печать дореволюционного борца за свободу женщин.       -Спасибо, Катрин, –она слегка шлепнула девушку в белом по попе, – можешь пока выйти, я позову.       -Нужна охрана, Квинн?       -Нет, ему дали приличную дозу антимужлина.       Дверь закрылась. Катрин и зеленоволосые девушки удалились.       -Где я нахожусь?       -Ты находишься в надежных руках, –Квинн хихикнула, –т-а-а-к. Кирилл Книгер… как тебе только такую одобрили…       -Читать люблю       -Ну-ну       Женщина быстро пролистывала какую-то тонкую папку. Что это? Личное дело? Если так, то оно сильно отличалось от того набора документов, которые хранились в моей персональной ячейке. Видимо, его скомпоновали специально для неё.       -Ммм, раньше в партиях не состоял…А чего вдруг решился?       -Не понимаю, я вроде никуда не вступал...       -Ну ничего, мы оформим так, как будто она была.       На последней странице её взгляд задержался. Уголки губ слегка натянулись в улыбке. Что там такого забавного? Руки в наручниках не давали сесть комфортнее. В этот момент Квинн захлопнула папку.       -Мне, в принципе, всё ясно. Ну, рассказывай, что тебя побудило встать на путь террористической борьбы против самой свободной системы за всю историю человечества?       -Какая борьба?       -Согласна, это скорее был акт отчаяния. Отчаяния человека, который потерял свои привилегии. Мы могли бы с вами не церемониться и ликвидировать на месте. Однако, наше благое государство даже таким уродам как вы даёт второй шанс.       Я молчал. Говорить что-либо было бессмысленно. Улик у них было предостаточно.       -Вас всех ждут карательные процедуры. Но у каждого они индивидуальны.       Квинн встала из-за стола, одета она была в чёрный полувоенного вида костюм: рубашка, галифе, черные берцы на ногах.       -Ну что, начнём?       Предварительные ласки закончились слишком быстро... Не услышав ответа, она улыбнулась и взяла трубку стационарного телефона.       -Алло, Катрин? Да, перевези пациента, –она молча слушала ответ, доносилось какое-то шипение, –Нет, туда пока не нужно, в кинозал.       Пациента?..Интересный статус.       В помещение вошла Катрин, а также две зеленоволосые девушки, которые грубо кинули меня на каталку и повезли дальше по коридору. Преодолевая слабость, я попытался приподняться и изучить сам коридор была пресечена чьей-то рукой. Оглянувшись, я увидел шедшую рядом Квинн. Спустя несколько минут меня вкатили в комнату, где царил приятный полумрак. В этот момент оттуда кого-то вывозили. Человек этот лежал ничком, были слышны всхлипы. Меня перевернули, сняли наручники и усадили в мягкое кресло, уютно накрыв пледом. Не похоже на карательную процедуру. В кресло рядом села Квинн. Спустя минуту я понял, что в помещении больше никого нет.       -Ну что, Книгер, с тобой мне всё ясно! Убить тебя всегда успеем. Но ваша группа меня чрезвычайно заинтересовала.       -Давай уже отрезай хуй или что ты там придумала       -Ого, к тебе вернулся дар речи! Ха-ха!       Смех её был грубоват и показался мне несколько странным. Неестественным для женщины. Впереди началось какое-то свечение. Это включился проектор. Сперва я увидел кадры из видео: жесткое порно с транссексуалами над которыми доминировали мужчины. Его показывали предыдущему "пациенту"? Шутки кончились...Однако, оно сразу исчезло. Квинн едва слышно сказала "Блять". Щёлк пультом. На специальном экране появилась презентация с заголовком «Розовая таблетка». Квинн щёлкнула пультом ещё раз. Показался слайд, отображавший иерархию Сестринской республики. Старшая сестра, парламент, министерство по борьбе с мужской агрессией (аналог министерства внутренних дел), министерство женского комфорта (полиция и суд), ССС (Сестринский союз солидарности – это совокупность нескольких министерств с очень широкими функциями, союз курирует: здравоохранение, просвещение и труд) отдельно были выделены Боевые сёстры - их я считал автономной организацией, ведь рядовому мужчине не объясняли, кому они подчиняются. Дальше шли разные обычные «сёстры», которые возглавляли округа, города и муниципалитеты.       -Я всё это знаю, для че…       -Тише. Просто скажи: уверен ли ты, что знаешь, как управляется республика? Уверен ли ты в том, что знаешь врага в лицо?       -У меня нет врагов.       -Как же с тобой будет скучно. Ты даже после псиоп обработки выдаешь такую ерунду.       -Я…       -Ты не знаешь главного, –оборвала меня Квинн, –когда произошла Первая настоящая революция, многие девушки были к ней не готовы. Они оставались рабынями патриархата. А революционный авангард сформировали наиболее угнетённые предыдущим режимом группы: геи, лесбиянки, транссексуалы, небинарные личности и так далее. Ты удивишься, Книгер, но в первом составе СЖК этих самых женщин было всего две.       Совет женских комиссарок состоял из 12 человек. Само название женщины позаимствовали. Все это знали, но всего ДВЕ женщины? Это шло вразрез с Кратким курсом женской истории (в основу легла Первая научная история Первой настоящей революции небезызвестного всем автора). Из кого состояло второе, третье, четвертое правительства – уже не столь важно. Но первое ты был обязан знать наизусть. Я не совсем понимал стратегию Квинн, и такой мягкий подход меня обескуражил. В это время на экране появилась фотография первой в истории Старшей сестры: стервозное лицо, губы уточкой, маленький рост, помятый вид. Даже в такой торжественной обстановке она выглядела как человек недовольный всеми и вся.       -Вот она, красотка, –Квинн жадно облизнула губы, –наша первая! Узнаешь?       -Квинн, я всё это учил на курсах Настоящей истории, зачем?       -Ха-ха, сейчас       -Слушай, кого вы отсюда вывозили? Почему он плакал?       -У нас к каждому индивидуальный подход. Ты – особый случай. Член террористической организации. Вы убили по меньшей мере 10 человек из них 4 депутатки правящей партии. Продолжим.       Следующий слайд. Первые законы новой власти: «Положения о мужле». Мужчины – лишаются права избирать и быть избранными. Мужчины отныне не имеют права занимать руководящие посты где бы то ни было. Армия и полиция прекращают своё существование. Банковская система упраздняется, деньги отменяются. Закон о кастрациях.       -Потерпи ещё немного, –Квинн загадочно улыбалась.       Следующий слайд. Меня он немного смутил. 12 человек в каком-то странном помещении сидят вокруг круглого стола и что-то обсуждают. На этом слайде было только одно знакомое лицо – это было лицо Квинн. Причёска её с тех пор не изменилась.       -Кадры из личного архива? Что это за место?       -Это Цеткин, здание Революционного Женского Совета, бывшее здание мэрии. На столе декларация прав женщины.       -Изучали с подругами?       -Вернее будет сказать принимали       -Что за глупости? Декларацию прав женщин принимала Старшая сестра и первые 11 сестёр из Совета женских комиссарок, -как на уроке истории я стал перечислять их псевдонимы, - Мангова, Стрелочкина, Приседалова, Мишестина, –Квинн резко меня оборвала:       -Прекращай. Ты вообще уверен, что знаешь подлинную историю Первой настоящей революции?       Вопрос был с подвохом, поэтому я на него ответил максимально дипломатично:       -Подлинной истории никто не знает       -Ха, какая скука. А если я тебе её расскажу?       -Зачем? С какой целью?       -Ты поймёшь, как сильно заблуждаешься       -И что потом? Я стану праведником и буду ходить целовать памятник клитору?       -Всё будет зависеть от того, как ты ответишь на мой главный вопрос, но мы только начали…       Она нажала кнопку в стене. Включился свет, в комнату вошли надзирательницы.       -Не буянил?       -Ой да вы что, вы ему такую дозу всадили, что я вообще не уверена: слушал ли он меня вообще. Дозу?..Только сейчас до меня долетело это слово. На меня снова надели наручники, бросили на каталку и повезли обратно в камеру. Квинн загадочно улыбалась, глядя мне вслед.

***

      Ночь прошла в долгих размышлениях. Чего хочет Квинн? Кто она такая? Что это за помещение? И самое главное: живы ли остальные? Заснул я с большим трудом. Сон на этот раз был другой. Белое помещение исчезло. Я сидел в обычном университетском классе и усердно что-то записывал в тетрадь. На доске хулиганы нарисовали хуй и женскую грудь. Сзади подошла женщина с копной рыжих волос. Тут я осознал, что пишу словосочетания «проколотые сосочки» и «трахать трапа в попу» много раз. Дззз. Дззз. Я открываю глаза. Включается свет. На этот раз в комнате произошло одно изменение: стоял столик с едой. Апельсиновый сок, брокколи, листья салата и обезжиренный йогурт. Лучше, чем ничего. Отведав эту правильную пищу, я вернулся на лежбище. Из динамика донёсся голос Катрин:       -Кирилл, вы готовы покинуть исправительную комнату? Подойдите к двери и найдите рядом в стене небольшой микрофон. Дайте ответ.       -Да, готов, –сказал я в микрофон, исполненный в виде небольшой вагины.       -В таком случае протяните ваши руки в специальное окно в двери       В этот момент оно автоматически открылось, я просунул туда руки, их сразу же заковали в наручники.       -Отлично. Теперь отойдите на три шага назад от двери. Выполнив эту нехитрую команду, я стал ждать вчерашних надзирательниц. Но в открывшуюся дверь вошла Квинн. Одета она была иначе. Длинный шёлковый халат красного цвета и босоножки. Это что ещё за униформа?       -Тебя даже покормили, удивительно… Ладно, следуй за мной.       -Что? Никаких больше каталок?       -Вчера это была необходимость. Газ слишком сильно ослабил твоё тело. Заодно у тебя будет возможность догадаться, куда ты попал. Хотя готова спорить на что угодно, что даже с сотой попытки ты едва ли дашь правильный ответ.       Квинн шла рядом со мной, вокруг я увидел всё те же двери, но номеров на них не было. Были какие-то странные надписи-характеристики: «Печальный», «Грубиян», «Дамский угодник», «Доигрался» (это была табличка на моей двери), затем коридор разветвлялся – уходил вправо и влево, мы же пошли прямо к выходу.       -Эмм…       -Никаких подсказок от меня. Думай.       Первая дверь с гулом открывается. Небольшая лестница. Вчера я её почему-то не почувствовал. Дверей в этом коридоре стало заметно меньше. Проходим кабинет Квинн, но табличка говорит об обратном: «Катрин Лонже, старшая медицинская сестра, специалист по реабилитации».       -Я думал это твой кабинет       -Неправильно думал       По бокам другие таблички, менее информативные: «Процедурная», «Комната для допроса», далее чёрная дверь с табличкой «Сейдж Хилл: псиоперша второй категории». Впереди очередная дверь. Снова небольшая лестница после. Просторный зал. Ходят девушки. Все в чёрной форме полувоенного покроя. Как у Квинн вчера. Я такую никогда не видел. Сбоку огромный плакат. Группа людей с мечами, некоторые лица скрыты капюшонами, по центру выделяется крупная фигура девушки с факелом и небольшим ножом, она грозно смотрит на зрителя, внизу надпись: «Кастрации – путь к нашему комфорту и безопасности». Напротив него плакат противоположного содержания. Я опешил, не веря своим глазам. Трансженщина эрегированным членом разбивает цепи, которые опутали Земной шар. Это же практически наш символ. Одной рукой трансженщина держит член, другая согнута таким образом, чтобы продемонстрировать бицепс. На цепях написано «капитализм» и «патриархат». Увидев меня, некоторые девушки стали останавливаться и удивлённо смотреть. Я осознавал, что причина этого может крыться в отсутствии одежды на моем теле. Одна из девушек резко подошла и сдержанным тоном спросила:       -Снова его сюда? Почему не в пыточную? Что это за игры?       -Сестра Кейт, соблюдайте субординацию и не лезьте не в своё дело, –отрезала Квинн. Повернувшись ко мне, она добавила, –Смотри какой ты вызываешь интерес.       Я озирался по сторонам. Ездили лифты. Стоял рабочий шум. Это явно был небоскрёб. Из панорамного окна можно было увидеть далёкие 12-этажные дома. Тут я осознал, что нахожусь в Цеткине.       -Это министерство по борьбе с мужской агрессией?       -Неужели я похожа на отмороженную вертухайку?       Мы дошли до кинозала. Квинн сняла с меня наручники, я сел в мягкое кресло, она села в соседнее. Всё как вчера.       -Ну, на чём мы там остановились?       -На настоящей истории революции       -Ах да, ты же наивный думал, что Декларацию прав женщин принимали Старшая сестра и первые комиссарки они же министерки, которые скрывались под ненастоящими фамилиями.       -А это не так?       Квинн щёлкнула пультом. Загорелся экран, вчерашняя фотография. 12 человек склонились над документом, Квинн показывает пальцем на какую-то строчку.       -Как ты думаешь, кто все эти люди?       -Понятия не имею       -А очень зря, ведь это отцы-основатели Сестринской республики       -О…о-кто? Отцы? Ты шутишь?       -Хахаха, –смех её был очень грубым, неестественно грубым, –жаль тебя нельзя сейчас сфотографировать, ты бы видел своё лицо. Охх. Да, отцы. С биологической точки зрения именно что отцы. Ну это мы так между собой шутим. Но тут есть и две мамы, хаха!       По коже пробежал холодок. Стало зябко. И не от отсутствия одежды. Меня решили подвергнуть какой-то странной обработке?       -Ты врёшь, этого не было       -Хаха, да что ты говоришь? –Квинн нажала на какую-то кнопку в стене, включился приглушенный свет. Она распахнула свой халат и тут я понял, что шутки кончились. –Ну? Кто я по-твоему?       Я смотрел на половой член, который Квинн игриво поглаживала и понимал, что от ответа на этот вопрос зависит моя дальнейшая судьба:       -Ты трансженщина       -Обывательская терминология, но ладно, зачтём и такой ответ Она пристально смотрела мне в глаза, тень члена падала на моё колено:       -Веришь ли ты теперь, что ошибался?       -Я верю…       -Вот и хорошо       Щёлкнул пульт, Квинн запахнула халат, но от увиденного я уже не мог оправиться       -Мы, 10 трансженщин и 2 биологические женщины, основали Сестринскую республику. Мишестина и остальные – просто фигуры для отвода глаз. С таким же успехом мы могли поставить во главе дошколят, которые умеют связно говорить, суть от этого бы не поменялась.       -Стоп, а кто были те две женщины?       -Ты их прекрасно знаешь по дореволюционной жизни. Но они попросили, чтобы их имена не озвучивались. Можешь на досуге вспомнить, кто, несмотря на свои заслуги в прошлом, так и не оказался на самом верху после революции...Внимание на экран! Картинка была с инаугурации первой Старшей сестры. Цеткин, центральная площадь имени Симоны де Бовуар. Огромное количество людей. За спинами первых комиссарок они же министерки стоит группа женщин. Рассмотреть можно не всех. Чуть поодаль, правее, стоит Квинн. Она пристально смотрит на Старшую сестру, сжимая листок бумаги в руке.       -Я держу текст инаугурационной речи Старшей сестры. Мы боялись, что эта дурочка ляпнет чего-нибудь от себя, поэтому всё приходилось контролировать. Но ей было не привыкать, она сработала как надо.       С той дополнительной информацией, что я получил, фотография теряла свою помпезность и приобретала тревожные черты. Можно было увидеть напряжение в позе Старшей сестры, как она впивается руками в трибуну, её голова слегка повернута, но не для того, чтобы осмотреть многотысячную толпу, нет. Она смотрит в сторону Квинн, как бы вопрошая: «Я всё правильно говорю?».       -Как…кто это допустил? Её же выбрали женщины республики! Вы нарушили правила своей же собственной игры!       -А кто им позволил это сделать?! Вот эта кучка промытых патриархалок, которые просто хотели трахаться со всеми подряд и не работать? Или может быть мы? Высшая раса, идеальные, обладающие женской красотой и в тоже время мужским достоинством. Это была наша революция, это была наша война и это была наша победа. Мы слишком долго разрушали тот мир, в котором тебе было так комфортно, пока мы страдали! Но провозглашать такое было опасно – как бы странно это не звучало, но первой главой нового государства должна была стать обычная женщина, желательно широко известная и с политическим бэкграундом, но в тоже время такая, чтобы ей можно было управлять. Это был очень тяжёлый и даже опасный выбор. Но для обывателей это создавало надежду на то, что всё наладится. Ведь население новой республики было уверено, что правят именно эти никчёмные идиотки. Ох, никчёмным идиоткам это очень льстило. Их считают властью! Они здесь власть! Ха-ха-ха-ха!!! Квинн откинулась в припадке гомерического хохота.       -Но неужели вам не страшно? Они же могут выйти из-под контроля?       -Они?! Ха-ха, я тебя умоляю! Первая Старшая сестра страдала от алкоголизма. Она за дорогой и люксовый алкоголь была готова подписать любой наш закон. Ты вообще помнишь, откуда она явилась? Нам пришлось её держать в узде, пока шла избирательная кампания. Но эта вертихвостка Мишестина настолько хотела власти, что согласилась на всё. Ну а новая…эта вообще шаг боится сделать без нашего одобрения! Её больше заботят мальчики из спец-эскорта, чем реальная политика. Министерки они же комиссарки были более решительными, но это до первых катастрофических провалов. Мы до сих пор хохочем, вспоминая попытки Стрелочкиной сломать капитализм просто отменив деньги и частную собственность. Мы им не мешали, девочки развлекались. Все эти плакаты тоже "творчество" первых лет после революции. Да, где-то они чуть-чуть перегнули палку, но мы её очень быстро выправили. Сейчас они в разы осторожнее и это нам на руку. Мы постепенно демонтируем остатки патриархата, говорим устами Старшей сестры и только потом, возможно, позволим населению решать, что правильно, а что нет. Псиоп обработка не останавливается ни на минуту. Нужно, как минимум, два поколения дрессированных мужчин, тогда революция действительно состоится и первый в истории транссексуал станет главой государства. А пока есть такие как вы…что ж, это наша недоработка.       -Но зачем вы допустили разграбление банков, уничтожили образование, отобрали собственность? Это же дестабилизи…       -Тише, тише, Книгер, что-то тебе знать не положено. Но я даю тебе розовую таблетку. Она не даст ответы на все вопросы, но мир станет яснее и чётче. Сейчас ты осознал, что вы стреляли в ширму. От ваших действий реальная власть никак не пострадала, разжечь восстание вам не удалось. Вы запугали пару дурочек-муниципалок, не более.       Выдержав паузу, Квинн произнесла:       -На сегодня достаточно. Оставлю тебя наедине со своими мыслями.       Она чем-то щёлкнула. Включился свет. В комнату вошли две надзирательницы.       -Квинн, где каталка?       -Без каталки       Женщины удивились, глядя на её наряд. Я заметил сильную эрекцию у Квинн. Она отвернулась. Женщины постояли минуту в лёгком ступоре, но затем молча кивнули и надели на меня наручники. На этот раз мне завязали глаза. Это выглядело глупо, видимо, надзирательницы были уверены, что пришёл я сюда также.       Вернувшись, я обнаружил в своей камере Катрин. Надзирательницы крепко меня держали. Специалист по реабилитации подошла и вколола мне что-то в плечо.       -Не переживай, это витамин С. Квинн сказала, что ты сегодня продемонстрировал неоднозначную реакцию в кинозале. Мы продолжим наблюдение за твоим организмом.       Я рухнул на своё лежбище. Заканчивался ещё один день. Я всё ещё не понимал конечной цели Квинн. Разубедить меня? Это почти получилось, ведь мы наносили удар не по тем людям. Создавали рябь на воде. Осознание относительной бессмысленности наших действий деморализовала меня. Но я что-то упускал, поведение Квинн сегодня я бы назвал...игривым?       Мне вновь снился сон. Вокруг очень много мужчин и все говорят примерно одно и тоже слово «неправильно». Я подхожу к незнакомому мужчине, он поворачивается и безэмоциональным голосом произносит: «Ты жил неправильно». Я шёл в этой толпе и про себя понимал, да, действительно. Всё так. Неправильно.

***

      Дззз. Дззз. Дззз. Голос Катрин из динамика:       -Кирилл, на столике еда. Через 10 минут зайдёт Сейдж Хилл, вы ещё не знакомы. Но не волнуйтесь. Она грамотная девушка и очень обходительная.       Со вчерашнего дня мой рацион не сильно поменялся. Разве что сок был яблочный и всё те же брокколи, листья салата и огурец. На огурец я долго смотрел и понимал, что его положили не просто так. Ладно, хватит этой чуши. Просто ешь. Когда я допивал сок, дверь открылась. Меня удивило, что никаких предварительных процедур не последовало. Сейдж Хилл, высокая, где-то метр семьдесят, девушка, с копной рыжих волос, вошла в мою камеру с каким-то прибором. Я осознал, что видел её во вчерашнем сне.       -Как спалось?       -Сны идиотские       -Да? Мне казалось, что вам, Книгер, они нравятся       Прибор был наведён на уровень моих глаз:       -Просто смотрите на меня и ни о чём не думайте       Она нажала на кнопку. В голове что-то щёлкнуло. Я чётко увидел картинку: проколотые сосочки.       -Как ощущения?       -Приятные       Щелчок. Картинка: голые трансженщины с лицом Квинн водят вокруг меня хоровод и хихикают.       -Книгер, ни о чём не думайте!       Щелчок. Картинка: я бросаю винтовку и встаю на одно колено. В этот момент напряжение как рукой сняло. Меня больше не смущало, что уже несколько дней я в голом виде шатаюсь по какому-то зданию.       -Отлично. Теперь ожидайте Квинн, Книгер.       Вопросы исчезли. Квинн сегодня была одета также, как и при первой нашей встрече.       -Ну что, готов?       -Да       -Как тебе Сейдж?       -Мне было очень комфортно       -Я рада это слышать. Какие-то вопросы ко мне?       -Никаких       -Отлично       Квинн улыбнулась, это явно то, что она хотела услышать. На душе было легко. Наверное, снова пойдём смотреть кино. Однако у Квинн были другие планы. Мы зашли в кабинет Катрин. Квинн пригласила меня присесть. Сама она расположилась за столом.       -Сегодня в каком-то смысле для тебя решающий день. По вашей группе всё это время работал специальный трибунал. Всем вынесен приговор: смертная казнь с предварительной кастрацией.       Я не удивился. Естественно, всё так и должно быть. Она продолжала:       -Ты уже прослушал мою небольшую лекцию об истинной истории революции. Теперь скажи мне, как ты относишься к республике?       -Мне абсолютно без разницы. Понимаешь какое дело, при любых раскладах я бесправное животное. Что со Старшой сестрой у власти, что с кукловодами в виде трансженщин. И это нормально. Так и должно быть.       -Молодец, это абсолютно правильно. Ты – бесправное мужло. Но ты же хочешь жить лучше?       -Я думаю, что это невозможно. Ведь исходя из твоих слов вскоре я уже буду мёртв.       -Действительно будешь, но как ты думаешь, почему мы не убили тебя сразу? Для чего я давала тебе розовую таблетку?       -Понятия не имею, возможно, бюрократию не изжили до сих пор? А что касается таблетки...не знаю. Деморализовать? Переубедить?       -Именно. А что касается казни: нет, дело совсем не в бюрократии. У тебя есть возможность начать жизнь с чистого листа, новую жизнь.       -Не совсем понимаю, к чему ты клонишь.       -Мы можем инсценировать вашу казнь. В приговоре нет указания проводить её публично.       -Я полагаю, что за это предусмотрена какая-то плата?       Квинн начала расстёгивать чёрную рубашку:       -Да, всё именно так. Мы готовы сохранить вам жизнь, но при одном условии. Вы перейдёте на работу в наш департамент и будете помогать ловить...таких как вы. Естественно, предварительно будет тест на доверие: сдадите нам всю вашу сеть. Мы прикинули, что на проверку её достоверности уйдёт где-то год. А чтобы гарантия была стопроцентной, вся ваша группа станет моим личным секс-эскортом.       -Ммм…а…       -Ах, да, те, кому мы успели сделать такое предложение уже отказались, поэтому...       -То есть никакого обмана?       -К чему обманывать? От вашего отряда осталось три человека. Сейчас одновременно идут допросы.       -Я тоже буду вынужден отказаться.       Квинн лишь загадочно улыбнулась. Она расстегнула рубашку и обнажила свои маленькие груди. Соски были проколоты…Я поймал её взгляд на себе. Аккуратно трогая соски, она продолжила:       -Когда к тебе заходила Сейдж – твой мозг показал позитивную реакцию. Возвращаясь к предложению, ты согласен убить Кирилла Книгера и дать жизнь новому человеку? Сдать всю агентуру? Не переживай, никакого Коллонтая. Ты больше не вернёшься в эту глухомань. Жить будешь со мной в Цеткине. Тебя очень грамотно пропсиопили. Если в обычных условиях ты бы отказался, то сейчас подпишешь всё, что нужно.       -Не подпишу.       -Как это неуверенно звучит. Учти, Книгер, откажешься - мы тебя ликвидируем. За этой дверью стоят боевые сёстры. Ты тут абсолютно безоружен.       -Ради чего тогда были все эти лекции?       -Ещё раз. Чтобы попытаться тебя переубедить, показать, что всё сложнее, что мы готовы к сотрудничеству с недовольными. И не будь дураком, Книгер. Ваша группа мне очень понравилась. Во всех смыслах. Но у всего есть своя цена.       В соседнем кабинете Сейдж Хилл внимательно следила за происходящим на мониторе своего компьютера. Она поднесла ко рту аппарат, похожий на рацию и сказала:       -Момент истины. Следим за реакцией.       За дверью две зеленоволосые девушки стояли с автоматами наготове. Квинн подошла ко мне вплотную. Я смотрел на её проколотые соски.       -Последний шанс Книгер. Для того, чтобы дать согласие – ты должен их облизать. Показать свою лояльность. Никаких подписей, никаких компроментирующих тебя документов. Для потомков тебя вообще не будет существовать после этого дня.       Я колебался. Перед глазами проплывали изображения, которые мне, видимо, транслировали во сне. Внутри меня шла борьба. Соски Квинн оказались буквально перед моими губами. Сейдж и Квинн явно рассчитывали на механическую реакции. Мои губы слегка раскрылись, я напрягал их, что было сил, язык заболел от напряжения. Реакции на проколотые сосочки не случилось. Я почувствовал, как по лбу скатываются градины пота. Квинн равнодушно хмыкнула. Комната вокруг меня поплыла.       Дверь открылась, в помещение вошли боевые сёстры и Сейдж. Их силуэты были похожи на негатив фотографии. До меня донёсся голос Квинн:       -...очень слабый псиоп, почему? Уже шестой отказ. Они мне все были нужны. Мы что-то упускаем.       -Квинн, это особый случай. Упёртые фанатики и слишком мягкий подход. Возможно, следовало их в пыточную отправить.       -Возможно. Но сейчас это уже не имеет никакого значения.       Квинн наклонилась ко мне:       -Очень жаль, очень жаль, на вас были такие надежды...       Меня подняли и куда-то повели. Ноги не слушались. Голос Квинн: "Положите его на каталку, переборщили с дозой".       Я пришёл в себя оказавшись в каком-то полуподвальном помещении. На полу были видны следы крови. Меня толкнули в центр комнаты. Зеленоволосые девушки стояли с двух сторон от Квинн. Она ровным голосом зачитала: -Гражданин Книгер, министерство женского комфорта вместе с Боевыми сёстрами сделали выводы. Вы не в состоянии существовать в нашем обществе, не готовы жертвовать своими привилегиями ради счастья других. Будучи участником незаконного бандформирования, вы жестоко убили законно избранных народных представителей, осквернили священное место в городе Коллонтай, укрывали человека, приговорённого к кастрации, совершили атаку на цветной дом, а также демонстрировали анти-эко-френдли поведение. Совокупность данных преступлений не оставляет республике иного выхода. Я, как Боевая сестра, расследовавшая ваше дело, пыталась вразумить, направить на нужный путь. На путь спасения. Но вы оказались глухи к нашему милосердию. Поэтому, сегодня вы будете подвергнуты смертной казни расстрелянием. Девушки двинулись ко мне, чтобы завязать глаза. Я смотрел на Квинн, её лицо было непроницаемо. Вдруг, буквально на секунду, мне показалось, что по её щеке прокатилась слеза.

***

      -"...участники незаконной антиженской группы "Члены против цепей" сегодня были казнены в столице республики Цеткин. Казнь была непубличной, Боевая сестра Квинн Трапп, расследовавшая это дело, пояснила, что таким людям не стоит давать лишней рекламы, называя имена и транслируя на всю страну их лица. С сегодняшнего дня республика переходит в режим повышенной готовности, у Боевых сестёр есть надежная информация, что "Члены против цепей" не разгромлены и в каждом крупном городе государства находятся их тайные агенты. Фильтрационные мероприятия начнутся уже в этот четверг...". Квинн щелкнула пультом, телевизор погас. Она вертела в руках ручку в виде члена, опутанного полуразбитыми цепями. Встав с кресла, Боевая сестра подошла к окну. Тихо падал снег. Внизу можно было разглядеть плакаты: "Носитель пениса, прикрой свой срам - эрекция есть стыд", "Кастрация - это не страшно. Страшно быть угрозой для общества". Квинн машинально потрогала свой член: "Ничего. Двадцать пять лет, в худшем случае пятьдесят. И всё это забудем как страшный сон". Она вернулась в кресло и открыла групповую фотографию из дела "Члены против цепей". На ней все мужчины улыбались. Совсем недавно она видела их вживую, подносила свои сосочки к губам, испытывала невероятное влечение. Сейчас же они неподвижно смотрели на неё со снимка. Квинн стянула с себя штаны и начала мастурбировать на этих мужчин. Она представляла, как каждый по очереди облизывает её соски. Кончила Боевая сестра очень быстро, громко застонав и прикусив губу... Уже ночью, лёжа в кровати, у неё перед глазами все ещё стояли эти мужчины, отказавшиеся демонстрировать свою лояльность, такие же носители члена, просто несовершенные и глупые. Из глаз боевой сестры покатились слёзы и она прошептала: "Как же я вас ненавижу, какие же вы мудаки, ради чего? Ради чего?...".