Запятые

11 октября 2013 года. Ты можешь довериться человеку настолько, что в дальнейшем будешь очень жалеть. Можешь быть настолько совестливым, что будешь рушить свою жизнь за каждую ошибку. Можешь быть подонком, живя лишь в свое удовольствие. И можешь быть мной- человеком, что стоит на распутье совести и эгоизма. Хорошо, когда на следующее утро, после гулянки, ты не пихаешь в себя аспирин и корейскую лапшу, а завтракаешь водкой с ананасовым соком и плюхаешься в еще не согретый бассейн, отрезвляет. В одиннадцать часов утра все спали, странно, что в своих комнатах. Небольшой бардак за столом уже убирала домоуправительница, которая мило мне улыбалась. Возможно, моего испанского хватит, чтобы попросить сделать мне завтрак? - Доброе утро, - я повысила голос, чтобы она могла слышать меня из бассейна. - Мой испанский достаточно хорош? Женщина развернулась ко мне лицом, держа в руках большой мусорный пакет. Она кивнула мне, подходя ближе. - Я могу попросить вас сделать мне завтрак? Или, вы можете показать мне, где продукты, скоро все проснутся, - я говорю достаточно медленно, чтобы акцент не смущал ее. - Конечно, мистер Браун распорядился подать завтрак к 12 часам, - она продолжала складывать пустые стаканчики в пакет. - Если хотите, я могу сделать вам фриттату, или может вы хотите брускетты? От ее слов мой живот заурчал. - Сделайте то, что будет быстрее для вас, спасибо, - я благодарно улыбнулась и снова нырнула под воду. Прохладная вода заставляет окончательно проснуться и отрезветь. Мне уже не хочется рвать на себе волосы за пьяные поступки. Мне просто хочется провести этот день как можно лучше и больше не пересекаться с Томом. Ведь он обещал, что оставит меня в покое. И он так заботится о Мо, наверное, он просто поддался алкоголю в момент поцелуя. По крайней мере я хочу верить в это.       Меня возвращает в реальность размытый силуэт у бассейна. Я выныриваю и хватаю воздух ртом. - Клянусь, я проснулся рано не специально, - Холланд улыбался, скидывая с себя футболку. Его загорелое тело - прекрасно. Кубики пресса были видны очень четко. Его широкие плечи подрагивали от смеха, а на ребрах виднелось тату в виде непонятной для меня надписи. - Мы, наверное, не сможем избегать друг друга, - я пожала плечами, когда вылезла из бассейна. Глаза Тома прошлись по моему мокрому телу, от пяток до шеи, остановившись в районе груди. - Я сказал тебе, что оставлю в покое. Это не значит, что я не хочу тебя видеть. Я хочу. В смысле, - он запнулся, переступая с ноги на ногу. - Я хочу видеть тебя и общаться с тобой, когда этого потребует ситуация. Я вперила в него свой взгляд карих глаз. - Ты сам понял, что только что ляпнул? - я не смогла удержать смех. - Окей, Хамильтон. Ты поняла, что я имел в виду. Я не собираюсь тебя игнорировать, и не хочу, чтобы ты игнорировала меня. Мы должны постараться быть воспитанными взрослыми людьми, которые контролируют свои желания, - он улыбнулся. - У меня нет желаний по поводу тебя, - я обернула свое тело полотенцем. - А у меня есть желание, - он подошел немного ближе. Его взгляд остановился на Ноа, который шел к нам, улыбаясь во все 32 зуба. - трахнуть тебя до состояния, пока ты не начнешь умолять меня остановиться. Трахнуть так откровенно и грубо, как твой южанин даже не может представить себе. А потом, когда ты кончишь несколько раз, воспользоваться твоими прекрасными пухлыми губками, шепча твое имя, Роксана, - тугой узел затянулся внизу живота, когда он шептал мне эти слова, смотря точно мне в глаза. Его голос был таким властным даже в шепоте. Я искусала свою губу до крови, а он будто наслаждался железным запахом, возникшим между нами. Том моментально улыбнулся мне и отступил, когда Ноа приблизился на опасное расстояние к нам. - Доброе утро, ковбой, - он обошел меня, чтобы протянуть руку Ноа. Они обнялись, прежде чем решили начать день с банки пива. Я поспешила удалиться на кухню, после поцелуя своего парня.       День не мог стать хуже, но вечер преобразился красками еще большего напряжения, когда Том и Моника начали ругаться на глазах у всех гостей вечеринки. Я чувствовала себя очень неуютно, слыша, как они начинают оскорблять друг друга, отходя от попытки решить возникшую проблему. Никто так не обращал внимания на них, как мы с Ноа, сидящие на бортике бассейна в метре от эпицентра событий. - Конечно, ты должен контролировать каждый мой чертов шаг, Холланд! - голос Моники срывался. На ее лице была ярость. - Потому что я несу ответственность за тебя, идиотка! - Том пытался сдерживать крики. - Я не могу смотреть на то, как ты уничтожаешь то, что с таким трудом получила! Я работаю в Ливерпуле ради тебя, в конце концов! - ну все, он сорвался. Парень ударил кулаком по деревянному столу. - Меня бесит твоя работа. Ты постоянно там, в Ливерпуле. А если не там, то в Берлине. Ты перевелся в другой университет, чтобы что?! - ее крик переходил в истерику. - Почему ты ведешь себя как чертов ребенок, Мо? - он схватился за свои волосы двумя руками. От злости, его костяшки стали белыми, а глаза покраснели. - Почему ты постоянно изводишь меня своими выходками? Почему нельзя понять меня, хотя бы раз? Я делаю ради тебя все, что в моих силах, твою мать! Все, как и мы с Ноа, стали потихоньку покидать крышу, так как напряжение между парой становилось невероятным. Джон схватил бутылку виски со стола, а Эрик вытащил из под стола упаковку одноразовых стаканов и колу. - Потому что, Том, никто и никогда не сможет быть с тобой, и тем более, никто не сможет любить тебя! Ты держишься за меня, потому что знаешь, что остался никому не нужным, кроме своей мамочки! - момент, и я услышала звонкую посщечину у бассейна. Я боялась повернуться, потому что не хотела убеждаться в том, что ее отвесил Холланд. - Проваливай, - голос Моники дрожал. Абсолютно все поспешили покинуть крышу, кроме меня и Эрика. Мы стояли как вкопанные, не смея повернуться к Тому и Мо. Я не знала, могу ли винить парня за то, что он ударил ее, ведь это была защитная реакция. Да, он мог бы заткнуть ее словами, но что-то мне подсказывало, что это бы не остановило блондинку. Через мгновение, Том оказался рядом с нами. Он поднял на меня свои красные глаза, в которых совсем не оказалось ярости. Он был так расстроен и унижен, что мне захотелось плакать. Мне стало больно за него и кислород тут же покинул мои легкие. - Дайте пройти, мне нужно убраться отсюда. Эрик последовал за ним, а я все еще находилась у начала лестницы, не зная, куда же мне повернуть. Наконец, слезы Моники заставили меня сделать выбор и я пошла к ней. - Как ты? - я прошептала, садясь рядом. Моника подарила мне взгляд полный ярости. - Даже не говори мне, что я перешла границы! - она рявкнула на меня. - Его чертов характер во всем виноват! Осточертело! - Мо, я понимаю, как тебе больно, но я не заслужила того, чтобы ты выплескивала боль на мне, - я старалась говорить спокойно. Достав сигарету из кармана джинсовых шорт, я отвлеклась. - Он никуда не денется, - она усмехнулась. - Он всегда приходит ко мне. Ее слова словно дали мне пощечину. Мне стало так больно за Тома. Я больше не могла находиться рядом с Моникой, поэтому очень обрадовалась, когда к нам прибежала Анна. Я сидела в беседке во дворе особняка, когда ко мне подошел Ноа, держа в руках две дорожные сумки. - Самолет завтра, - я прошептала, затянувшись сигаретой. - Я знаю, детка, - он поцеловал меня в лоб. - Я хочу уехать сейчас, слишком напряженная обстановка. Нужно решить дела в Лондоне, - он поставил мою сумку рядом со мной. - Останешься тут с Кэти? Ей весело, - он улыбался так искренне. - Конечно, не переживай за меня, - я коснулась его губ, чтобы попрощаться. Совсем никого не осталось рядом, а Кэти было совершенно не до меня. Я взглянула на сумку, которую собрал Ноа. Может быть стоило уехать с ним? Выкинув окурок прямо на землю, я достала свой телефон. На экране красовалось сообщение от Тома.

Холланд

Я могу попросить тебя об одолжении?

Черт, он отправил его сразу же, как уехал. Я поторопилась ответить ему. Да, конечно. Где ты?

Холланд

Взял машину Эрика. Еду, не знаю куда. Хотел бы забрать тебя, но Ноа. Прости, не стоило писать тебе.

Я судорожно набрала номер Тома, потому что боялась за него. Он был очень пьян, и к тому же, сильно расстроен. - Где ты? - я буквально кричу, когда он берет трубку. - Остановился на заправке. Мне жаль, что ты видела это, - его голос дрожит. - Скинь мне адрес, я приеду к тебе. Том глубоко вдохнул, прежде чем положить трубку. Я выбежала из такси и сразу бросилась к парковке Центральной Площади Барсы. Когда я заметила Тома, курящего у белого лексуса, мое сердце сжалось до размеров грецкого ореха. Он выкинул сигарету, встретив мой взгляд. В его глазах стояли слезы. В моих тоже. Кажется, контакт между нами был молчаливым, но я сразу поняла, что мне стоит сесть в машину. Когда он закрыл за собой дверь, я шумно вздохнула. - Спасибо, что приехала, - он прошептал, выворачивая руль на дорогу.