Запятые

6 ноября 2013 года. Холодный лондонский ветер обжигает мое лицо, когда я покидаю центральную кофейню кампуса университета. Мне хочется поскорее покинуть не то, чтобы это заведение, а кампус в целом. Возможно, даже Лондон. Я быстро набираю номер мамы в телефоне. Понимаю, что в Лос-Анджелесе сейчас только 7 утра, но она отвечает спустя три коротких гудка. - С днем рождения, моя маленькая, - ее голос сразу же успокаивает меня, и мне снова хочется жить. - Спасибо, мама, - я шепчу, не осознавая этого. - Я разбудила тебя? - Нет, мы с папой уже завтракаем, - я представляю, как она улыбается, убирая тарелки в раковину. Мама ненавидит мыть посуду, поэтому в раковине всегда копится гора, пока папа не приступит к неизбежной мойке. - Я очень соскучилась, - мой голос дрожит от холода. Ноа буквально убежал, вспомнив, что профессор Холт преподает в нашем университете последний день. Он пообещал забрать меня, как только освободится. Черт, мне нужно либо покупать машину, либо правильно выстраивать свой график. - Мы тоже скучаем, малышка, - мама тяжело вздыхает, прежде чем продолжить. - Папа в гараже, я скажу ему, чтобы он обязательно позвонил тебе. Его новая работа очень выматывает его, - она замолкает. Я сажусь на сырую лавочку, освободив свои руки от сумки и стакана кофе, который уже не лезет в мой организм. От осознания того, что родители едва вылезли из кредитов, мне становится грустно. - Мы наконец закрыли все долги, Рокси, - радостно сообщает мама. - Представляешь, теперь мы можем подумать о новом доме, об отпуске. Думаем о Европе следующим летом, - ее голос кажется умиротворенным. - Я очень рада, что вы избавились от долгов. Эта новость - лучший подарок на день рождения, - я смеюсь, представляя, как родители будут спорить с выбором страны и отеля для будущего отпуска. Когда мама заканчивает рассказ о том, что им очень повезло с новой работой папы, я уже усаживаюсь на свой незаправленной кровати в общежитии. Мне хочется плакать от счастья, кажется, будто груз упал с моих плеч. Мама пообещала перезвонить мне после работы, и я убрала свой телефон на журнальный столик.       Как только я разобрала подарки от Моники, Кэти и еще пары ребят из числа друзей Ноа, я наконец добралась и до его пакетика. В маленькой коробке, которую он оформил в черном цвете, лежит знаменитая подвеска от Tiffany&Co в форме ключа, а на дне коробки маленькая записка.

"Твой ключ от сердца пропитого раздолбая. Люблю тебя, твой Ноа".

Я задохнулась от эмоций, прочитав слово "Люблю". Ноа говорил мне это несколько раз, и я говорила ему в ответ, но только после секса, или во время него. Тогда, я не придавала абсолютно никакого значения этим словам, считая, что его накрывает эйфория. Я бросаюсь к телефону, чтобы отблагодарить его. - Ты уже добралась до моего подарка? - Ноа опережает меня и из динамика слышится его довольный голос. - Да, он прекрасен. Спасибо тебе, - я запинаюсь, прежде чем продолжить. В голову лезут мысли о Холланде. Я отмахиваюсь от них, разводя рукой в воздухе. - Спасибо, любимый, - я сказала это! Я впервые говорю Ноа такие слова в трезвом состоянии. - Я рад, что тебе понравилось, детка, - я слышу, как он подкуривает сигарету. Мне тоже хочется, но я вспоминаю, что оставила свою пачку на столе в кофейне, поспешив покинуть Тома и Монику, которые начинали ругаться. - Как твои успехи с диссертацией? - я начинаю переодеваться, убрав подарки на кровать. Мне очень понравилось платье, которое подарила мне Кэти. Оно жутко дорогое, и она даже не сняла с него ценник. Мысленно смеюсь над ее простотой, доставая из черного пакета под маркой "Armani" черное платье с кожаными вставками на плечах и таким же ремнем на талии. - Я чертов гений! - Ноа кричит в трубку. - Детка, мне нужно пригнать свою машину, и я сразу заберу тебя, хорошо? - Конечно, я буду ждать тебя в комнате, - я улыбаюсь и кладу трубку. Я верчусь перед зеркалом в черном платье и туфлях на высоком каблуке. Черный цвет идет мне, хоть и прибавляет пару лет. Черное платье, черные туфли, темные, почти черные волосы и густые нарощенные ресницы - идеально, - мысленно я восклицаю. - Прекрасно выглядишь, Хамильтон, - голос доносится из двери, и я понимаю, что это Том. Понимаю это, потому что комната наполняется его цитрусовым запахом. - Когда-нибудь, ты научишься стучаться, Холланд! - я закатываю глаза. - Что ты здесь делаешь? Где Моника? - я смотрю на него, скрестив руки на груди. - Слишком много вопросов, - он запрокидывает голову назад, прежде чем войти. Его великолепный темно-серый пиджак промок под дождем, а белые кеды немного испачканы на носу. - И все же? - я снимаю с себя туфли. - Моника уехала в мою квартиру, - он произносит это тихо, уставившись в окно. Парень медленно подносит огонь к сигарете, зажатой между его губами. Он глубоко затягивается, а я наблюдаю, как двигается его челюсть, вена на шее и приоткрываются губы, когда он выпускает едкий дым из легких. - Ты забыла сигареты в ЦК*, когда сбегала от меня, - он усмехается, но все еще не смотрит на меня. Я чувствую, как по моим венам поднимается волнение и злость, которую хочется выплеснуть на него. - Я не сбегала от тебя, Том! - я говорю это слишком громко, привлекая его внимание. Он наконец останавливает свой взгляд на мне. Медленно поднимается от скрещенных рук до губ, останавливается на секунду, выдает странную улыбку, а затем встречается с моим взглядом. Я пытаюсь смотреть ему в глаза, не выдавая эмоций, которые накрывают меня: страх, отчаяние и безумное желание сорвать с него этот прекрасный и дорогой пиджак. Он точно дорогой, наверное. Черт! - Ты ругаешься сама с собой? - Холланд смеется, выбрасывая окурок в пепельницу. Он достает из внутреннего кармана забытую мной пачку и протягивает ее мне. Он все еще не прервал наш зрительный контакт, от чего низ моего живота начинает скручивать от отчаянного желания, с которым мне очень сложно бороться. - Я похожа на сумасшедшую? - я пытаюсь защититься. Меня бесит, что он читает мои мысли. - Ты и есть - сумасшедшая, - он сокращает дистанцию между нами, а я пячусь назад. Натыкаясь на оставленные мной туфли, я спотыкаюсь. - Ты боишься меня или себя? - Холланд продолжает идти ко мне, не прерывая зрительного контакта. А когда я опускаю глаза, он резко кричит: - Смотри на меня! Я упираюсь о туалетный столик, сбив с него косметику и записную книжку, которая шлепается на деревянный пол страницами кверху. - Холланд, я не боюсь тебя! - я шикаю на него, когда между нами остается всего несколько сантиметров. - И тем более, я не боюсь себя. Я контролирую свои желания, - по крайней мере мне хочется так думать. - В машине, и в номере Хилтона ты совсем не могла сопротивляться своим желаниям, малышка, - он шепчет, касаясь пальцами моего подбородка. Холланд заставляет меня смотреть на него, находясь в сантиметре от моих губ. - То, как ты кричала мое имя, когда я трахал тебя, и как ты умоляла меня входить в тебя еще глубже, будучи на грани потери сознания, - он касается пальцем моих губ. - Так ты контролируешь свои желания? Я чувствую, как мои щеки вспыхивают от его грубых слов. Мне хочется, чтобы он продолжал, чтобы избавился от этого платья и... Черт, нет! Так нельзя, Роксана! - Покинь, пожалуйста, мою комнату, - я вырываюсь из его хватки. Оттолкнув от себя Холланда, который не очень-то и сопротивляется, я поправляю волосы и быстро начинаю собирать вещи на своей кровати. Мое тело все еще возбужденно, мурашки не покинули кожу, а руки совсем не слушаются, но я не показываю ему этого. Он и так считает меня слишком слабой.       Когда я укладываю зубную щетку в сумку, я наконец поворачиваюсь к Тому, который сидит на кресле у кровати Кэти. Его взгляд опущен на блокнот, который упал с туалетного столика. - Не хорошо читать чужие вещи! - я восклицаю, подбирая его с пола. - Была бы ты еще чужая, - я слышу в его голосе боль, и это сбивает меня с толку. Мне тяжело понимать его. Пять минут назад он был зол, похабен и чуть не отымел меня в моей же комнате. И что изменилось за эти пять минут? Он вдруг вспомнил, что испытывает какие-то чувства ко мне? Из размышлений меня возвращает звук захлопнувшейся двери. Холланд молча вышел, не попрощавшись. И мне становится больно от этого. Я знаю, что не увижу его еще несколько месяцев, ведь он уезжает в Ливерпуль, и до нового семестра я не смогу даже позвонить ему. *** Мой сон постоянно нарушается образами Холланда в голове. Я не могу выбросить его последнюю фразу из мыслей. Что она значит? И почему ему вдруг стало так больно? Стоило взять блокнот с собой, не помню, что такого я могла там написать. Я встаю с кровати как можно тише, чтобы не разбудить Ноа, сопящего рядом. Я оставила несколько царапин на его плече, но его никогда это не волновало. Взяв телефон с тумбы, я иду на балкон с бокалом вина в руке. Как хорошо, что завтра суббота. Я давно не высыпалась. Копаюсь в своем смартфоне, допивая уже второй бокал, как мне приходит новое оповещение в FaceBook.

Tom S. Holland

Дорогая мисс Хамильтон, надеюсь ты не поверила мне, что я забыл о твоем дне рождении. Я очень хотел забыть, но не смог. Я не прислал тебе цветы, не подарил кучу бриллиантов или бесподобный секс тебе, только из страха, что это доставит тебе проблемы. Ты знаешь, со своими я всегда смогу справиться. Я наблюдаю за тобой каждый день, и я рад, что Ноа так любит тебя. Ты заслуживаешь такого парня, как он. Только пусть меньше пьет, это к слову. Рокси, я не хочу, чтобы ты ненавидела меня. Я знаю, что ты можешь думать, что я специально веду себя так вызывающе рядом с Моникой, но хочу предупредить тебя, что это всегда было так. Просто сейчас, когда что-то между нами произошло, ты реагируешь на это острее. Я знаю, что сейчас ты сидишь и качаешь головой, отрицая это, но это так. Из меня никудышный романтик, и друг - еще хуже. Я даже не знаю, кем хочу быть для тебя. Встречаясь с твоей подругой, мне хочется провалиться сквозь землю, когда ты видишь нас вместе. Ладно, мы можем говорить об этом очень долго. Я не знаю как справиться с тем, что твои поцелуи преследуют меня. И твой запах, перемешанный с табаком, съедает меня по ночам. Я пытаюсь смыть его с себя, но это невозможно. Я наблюдаю за тобой даже тогда, когда нахожусь вне страны. И успел очень многое узнать о тебе. Мне жаль, что в твой день рождения я не могу быть рядом с тобой. Ты отчаянно хотела защитить меня в Испании, а я даже не могу защитить тебя от воспоминаний прошлого сегодня. Я бессилен, и ненавижу себя за это.       Прости, что прочел ту запись из твоего дневника, или что это. Но я рад, что прочел, и мне совсем не стыдно, ты знаешь это. Я прислал тебе билеты до Лос-Анджелеса и обратно, с открытой датой. Я знаю, что ты скучаешь по родителям, но не можешь позволить себе поездку домой. Надеюсь, ты воспользуешься этими билетами, они, кстати, бизнес класса. Еще, я переоформил твою медицинскую страховку. Пожалуйста, проверь свое сердце. Я знаю о приступах.       Знаю, что это твой день рождения, но я мысленно взял с тебя обещание, что ты обратишься ко мне, когда тебе будет сложно. P.S. это не прощание. Я бы очень хотел избавить тебя от себя, но, к сожалению, ты - героин."