Запятые

1 января 2014 года.       Зимний лондонский ветер обжигает мое лицо, когда я бегу по замерзшему асфальту. Я поскальзываюсь каждые пять секунд и дрожу от холода. Серое кашемировое пальто совсем не греет, а замшевые ботфорты на высоких каблуках лишь заставляют падать. Я смотрю на свои разодранные коленки и вою от боли. Ладони в грязи, как и пальто. Я слышу, как кто-то зовет меня, но продолжаю бежать, дрожа от холода. Воздух в Лондоне слишком холодный для январской ночи. - Роксана! - я слышу голос, но не могу разобрать чей он. - Рокс, остановись! - ветер уносит от меня возглас. Я пытаюсь остановиться, но снова падаю на льду. Мне становится страшно, потому что ситуация выходит из под контроля. Мне хочется плакать, но слезы комом застревают в моем горле.       Я сажусь на кровати и слышу, с каким грохотом падает стеклянная бутылка из под шампанского на деревянный пол. Остатки алкоголя расплескались по полу. Я чувствую, как холодный пот покрывает мое тело, волосы слиплись на лбу, а руки дрожат. Пытаюсь восстановить дыхание после ночного кошмара. Если покурю, станет намного легче. Я сажусь на холодный подоконник, открыв верхнюю форточку, чтобы выпустить в нее сигаретный дым. Сердце снова щемит, когда понимаю, что вот так я провела новогоднюю ночь. Мой самый любимый праздник в году превратился в кошмар похуже дня рождения. Никогда прежде я не чувствовала себя такой одинокой. От того, как мне паршиво, меня начинает тошнить и я не могу докурить сигарету. Выкидываю окурок в окно. Мне хочется плакать, но слез не осталось. Я настолько опустошена, что мне не хочется ни в чем разбираться. Уже через неделю мне снова нужно будет разрываться между работой и домашними заданиями, и я очень жду, когда снова смогу заполнить свои дни беготней по огромному офису. Я отвлекаюсь от мыслей на свой телефон, который завибрировал на моей подушке. Мне не хочется ни с кем говорить, тем более, не хочется объяснять родителям, почему я не позвонила им ночью, чтобы поздравить. Просматриваю экран своего айфона. Лента оповещений переполнена пустыми поздравлениями с новым годом от однокурсников, коллег и родственников. Наконец, я добираюсь до сообщения от Ричарда и выдавливаю из себя ответ, пожелав ему хороших выходных в новом году с помощью SMS. Когда я бросаю телефон на подушку, дверь в комнату со скрипом отворяется. И мое сердце замирает от боли, когда я понимаю, что ко мне пришел Ноа, держа в руках огромный черный пакет, украшенный красной лентой. - Что ты здесь делаешь? - мой голос звучит совершенно сухо. Мне больно видеть его, но я не хочу, чтобы он понял это. После того, как он поступил со мной, я больше не хочу испытывать к нему ничего, даже ненависть. - Я принес тебе подарок, - его голос звучит твердо, но он, на мое удивление, боится войти. Он продолжает стоять в проходе, переминаясь с ноги на ногу. Его кудрявые волосы снова не уложены, а рубашка выглядит отвратительно, на ней пятна от какой-то еды. - Что же, я ценю твой вкус. Ты можешь оставить его здесь, - я указываю глазами на кровать Кэти, и он наконец перешагивает через порог. Я начинаю изучать трещины в краске на деревянных окнах в комнате. Мне хочется курить, но я не решаюсь повернуться к своей сумке, потому что не хочу встретиться со взглядом Ноа. - Ты не хочешь узнать, почему я не пришел? - он касается моего плеча холодными пальцами и я отпрыгиваю от него. Его прикосновения теперь приносят только боль, от чего мои глаза наполняются слезами. Я пытаюсь дышать как можно глубже, чтобы не заплакать. Мне хочется накричать на него, возможно, даже ударить. Но я не позволяю себе этого. К тому же, моя голова раскалывается от выпитой бутылки шампанского на голодный желудок. - Если тебе есть, что мне сказать - у тебя есть минута, - я говорю тихо, но так, чтобы он смог расслышать меня. Когда я докуриваю сигарету, Ноа только подкуривает свою. Я понимаю, что его минута уже прошла, но решаю уступить и дать фору в одну сигарету. - Прости меня, Роксана, - он говорит тихо, его голос дрожит. - Хорошо, - я ловлю его взгляд. - Если тебе нужно прощение - оно твое. Ноа смотрит на меня несколько секунд и выпускает дым из легких. Чувствую, что напряжение, которое я излучаю, заставляет его нервничать. - Роксана, пожалуйста, - его уверенность исчезает. Я вижу, как боль появляется в его взгляде. - Я знаю, что ты ненавидишь меня, - он потирает переносицу большим и указательным пальцем. - Я не могу даже ненавидеть тебя, - мой голос звучит твердо. - Хорошо, мы не поговорим, - он бросает на меня короткий взгляд и разворачивается. Я в ступоре. Я пытаюсь понять причину его прихода, но гордость не дает мне даже окликнуть его. - Рокси, - он шепчет, разворачиваясь лицом ко мне. Я чувствую, как слеза предательски скатывается по моей щеке. Быстро смахиваю ее и смотрю точно ему в глаза. - Я понял, что больше не люблю тебя, - он говорит это резко. Когда дверь за ним закрывается, я не могу издать и звука. Я стою и смотрю в белую дверь, чувствую запах парфюма Ноа и его перегара. Я должна кричать, плакать, но я не чувствую ничего. Холод, абсолютный холод. ***       Горячий кофе обжигает мой язык, но я продолжаю пить его. Хочется, чтобы хоть что-то вызвало во мне эмоции, хотя бы отрицательные. Центральная кофейня кампуса, на мое удивление, к вечеру 1-го января уже работает. Конечно, посетителей сегодня не так много, как в остальные дни, но меня это даже радует. Я жую эклер и пытаюсь разобраться со своими чувствами. Буду честной, я никогда действительно не любила Ноа, но я очень привязалась к нему. После той ночи в Мадриде я корила себя ежедневно, и старалась быть лучшей для него, чтобы простить саму себя. Я доверяла ему настолько, что осталась в холодном Лондоне на новый год, проигнорировав просьбу мамы, воспользоваться подарком Тома. Том! Чертов Холланд вызывает бурю эмоций в моем сознании. Не понимаю, и даже не хочу понимать, отрицательные или положительные эти эмоции, но его имя заставляет меня оживиться. Уверена, что мое бедное тело впервые за сутки почувствовало хоть какой-то укол эмоций.       Я не успеваю закончить внутренний диалог о Холланде, как тишину нарушает бряканье в телефоне.

Холланд

Уверен, ты знаешь, почему я не позвонил тебе сразу же, как часы показали 00:00. С новым годом, мисс Хамильтон. Надеюсь, ты уже улетела в Тоскану. Хочется думать, что ты счастлива.

Я понимаю, что глупо улыбаюсь, пялясь в экран телефона. Я безумно хочу позвонить ему и рассказать, как провела новогоднюю ночь, но быстро останавливаю себя и стираю все сообщение. Он с Моникой в Берлине. Пусть будет так, как есть. Первый день нового года не должен скатиться в тартарары мучениями совести. Как и ты, должен понимать, почему не получил поздравительный поцелуй :) Желаю тебе заключить лучшую сделку в первые же дни года. Мы оба должны быть счастливы в этот день.

Холланд

Не могу поверить, что ты врешь мне. Хочешь, чтобы я не переживал, что ты встретила новый год черт знает как?! Роксана, я подписан на инстаграм Ноа!

Я задыхаюсь, читая последнее сообщение. Кажется, будто гнев Холланда добирается до меня сквозь экран. Не знаю, что ответить ему, поэтому отбрасываю телефон на столик и хватаюсь за стакан, чтобы занять руки. Я не хочу, чтобы Том злился из-за того, что я сижу 1-го января в полупустой кофейне кампуса в растянутом сером свитере, трениках, с пучком на голове и совершенно не накрашенная. К тому же, замшевые челси, что красуются на моих ногах, совершенно не дополняют и без того ужасный образ.       Слышу, как телефон безжалостно вибрирует, кажется, от звонка Тома. Когда он умолкает, я наконец поворачиваю его экраном вверх и задыхаюсь от SMS.

Холланд

Ты могла бы сказать, что Ноа чертов кретин! Ты была бы в Берлине уже через час, после звонка! Уверен, ты влила в себя литр какой-нибудь дряни и проплакала всю ночь. Как меня раздражает то, что теперь ты ненавидишь и новый год. Роксана, почему ты просто не позвонила мне? Ты забыла об обещании? Ты обещала мне говорить о трудностях!

Его восклицательные знаки после каждого предложения пугают меня. На секунду представляю, как он скрипит зубами, сжимая челюсть. Это ты пообещал себе, что я пообещала тебе, Холланд! Я достаточно настрадалась за эти сутки. И мой кофе больше не радует меня. Хороших выходных! Я с яростью бросаю телефон в сумку и резко встаю с места. Кофе остыл, эклер резиновый, а восклицательные знаки Тома меня просто бесят, черт возьми! Я добегаю до общежития, предварительно промокнув под мокрым снегом. Что с погодой в этом чертовом Лондоне?! Я снова продрогла, поэтому с трудом вставляю ключ в скважину. Хочется скорее смыть с себя этот день. Меня радует одно - благодаря гневным сообщениям Тома мне больше не хочется умереть.