Запятые

14 апреля 2014 года.       Небо Лондона затягивает тучами снова и снова, но дождь покапал лишь в шесть утра, когда я возвращалась с пробежки. А сейчас, когда стрелка часов приближается к обеденному перерыву, асфальт снова сохнет, но запах дождя витает где-то рядом, будто вот-вот застигнет всех врасплох.        Я натягиваю джинсовую куртку поверх черной атласной майки, поправляю брюки и шнурки на кроссовках, и выпрямляюсь, чтобы наконец отправиться на обед. Путь от кабинета до лифта не кажется столь долгим, благодаря тому, что после пробежки я просто не смогла осилить 13-ти сантиметровую шпильку моих новых лодочек. Сегодня мое настроение блуждало между бунтарским и отчужденным, и пока, мне нравится мое состояние. Два холодных и дождливых месяца в Лондоне пролетели как один миг, благодаря тому, что я снова взвалила на себя миллион задач, которые изначально не входили в перечень моей работы. Я, к слову, не видела и не слышала Тома ровно с того дня в Бристоле. Вечер признаний о прошлом закончился безумным сексом и глупыми объяснениями Зейну. Мне, черт возьми, было до жути стыдно лгать ему в глаза, когда он так заботливо бегал по книжному магазину в поисках нужной для моей учебы книги. Не уверена, поверил ли он мне на все 100%, но его реакция была настолько спокойной, что это даже испугало меня. Мне в какой-то момент так захотелось сказать ему правду, особенно в тот момент, когда я вместе с Кэти, бегала в аптеку за тестами на беременность в связи с нашей с Холландом неосмотрительностью.        Даже не хочу говорить о том, насколько сильно я теряю голову, вдыхая его цитрусовый запах, чувствуя его губы и слыша ярко выраженный британский акцент. Я не думала о нем достаточно долго, чтобы понять, что его порочный круг: убегаю от Моники - трахаю Роксану - прибегаю к Монике - до одури достал меня. Боль от того, что он исчез из моей жизни на два месяца, я заглушила присутствием Зейна, который бился в истерике от того, что новое тату очень плохо заживает на его ребрах. - Детка, - хрипловатый голос араба заставляет меня подпрыгнуть от удивления. Как оказалось, в своих размышлениях, я добрела до северной стороны парковки. - Где пообедаем? - он смотрит на меня, прищурив левый глаз. Парень щелкает зажигалкой. - Давай найдем какой-нибудь корейский ресторанчик? - я начинаю промерзать и обхватываю себя руками за плечи. Через тонкую ткань джинсовой куртки пробирается сырость и ветер. - Давай ты наденешь это, - он хватается за капюшон своей толстовки и стягивает ее через голову. Попутно, вверх ползет его черная футболка, оголяя прекрасный торс и бессчетное количество татуировок, которое пополнилось несколькими надписями за последние недели. Зейн протягивает мне свою толстовку от которой уютно пахнет корицей и табаком, и я не сопротивляюсь, а молча натягиваю ее на свою майку, бросая ненужную джинсовку на заднее сидение.        Мы едем в ресторанчик в километре от нашего офиса под названием "Рамен 77", обсуждая последний матч Английской Премьер Лиги, в которой, ко всему прочему, я ничего не понимаю, но выражаю заинтересованность в разговоре, чтобы насладиться ослепительной улыбкой Малика, который еще и жестикулирует, сокрушаясь о проигрыше своей любимой команды. Парень плавно останавливается у небольшого ресторанчика с корейскими надписями и двумя цифрами "7" у входа, и я выхожу из машины, окутавшей меня цветочными и пряными ароматами. Мы тратим еще две минуты на то, чтобы быстро докурить сигареты, обмениваемся колкостями о моем "неофисном" внешнем виде, и я следую за ним в теплое кафе. - Так что по поводу июня? - Зейн едва прожевывает пампушку и тянется за моей. Я шлепаю его по ладони, но он, цокнув, все же откусывает половину моей и кладет обратно на тарелку. - Ты подумала? Я делаю пару глотков воды, чтобы унять огонь во рту от острой лапши. - Мне нужно закрыть три предмета в этом семестре, - я снова отпиваю, огонь все не унимается. - И я думала о летнем семестре, - я смотрю на него в ожидании ответа, но он занят остатками яичной лапши. - Погоди, - он выставляет руку перед собой, призывая меня замолчать. - Летний семестр - это необязательно, разве не так? - он вскидывает брови, уставившись на меня своими карими глазами. Привычный для него запах корицы теперь сбит корейскими специями, которые буквально стоят в носу, норовя вызвать чехоту. - Да, но пока у меня есть деньги, я должна поторопиться с учебой, не уверена, что Ричард продлит мой контракт на следующий год, тем более, если я уеду на два месяца в Милан, - я говорю так быстро, что в горле пересыхает. Зейн молчит еще пару секунд, но потом говорит: - Во первых, летний семестр обойдется тебе дороже осеннего, ты прекрасно это знаешь, - он загибает большой палец, начиная счет своих сокрушительных арументов. - Во вторых, я тебе уже говорил, что ты можешь подать документы в летнюю школу при Миланском университете, чем закроешь несколько кредитов, - он загибает указательный палец. - И в третьих, я не хочу проводить это лето без тебя. И это Ричард отправил меня в такую долгую командировку, - он ослепительно улыбается, довольный собой.        Мне сложно спорить с аргументами Зейна, учитывая то, что два прошлых семестра я закрыла с перебором кредитов, и, если возьмусь за летний, могу закончить учебу не досчитав до конца третьего года в университете. Понимаю, что мне стоит остановиться и выделить время для себя: исхудавшей и совсем запустившей свои густые каштановые волосы и фарфоровую кожу. Но, ведя внутреннюю войну с аргументами Зейна, знаю, что далеко не учеба и финансовая сторона заставляет меня откладывать решение о лете в Милане, которое рискует стать лучшим за последние пять лет. - Хорошо, обещаю дать тебе ответ сразу же, как поговорю с Ричардом, - я закатываю глаза, вскидывая руки в воздух. - И ты поговоришь с ним завтра же, - он подмигивает мне, ловя мою правую руку и притягивая к своим губам. - А сегодня мы поедем на вечеринку в "РуфТоп". При упоминании мега пафосного ресторана, находящегося на крыше одного из дорожайших отелей Лондона, мой рот вырисовывает букву "О". - Хватит таскать меня по таким заведениям, - я бурчу себе под нос, выкидывая окурок в мусорное ведро. Когда я сажусь в машину, Зейн довольно улыбается, просматривая сообщения в своем айфоне. Его почта переполнена в связи с его незапланированным отпуском, и я уверена, он доволен тем, что без него "Группа А" компании VisitLondon просто вешается, находясь у финишной прямой в выполнении своих проектов. - Детка, ты ведь понимаешь, что эти "фу не могу, ужасно пафосно, но вкусные коктейли" заведения - часть моей жизни, - он чмокает меня в нос и давит на педаль газа, трогаясь с места.        Я красуюсь перед зеркалом в своей маленькой комнате в общежитии, ожидая вердикта Кэти, которая с кем-то активно переписывается. - Кэт! - мой голос эхом разбивается о стены, заставив ее отбросить телефон на подушку. Девушка быстро садится на кровати и смотрит на меня изучающим взглядом. - Ты, как всегда, прекрасна, - она выносит вердикт, подмигивая мне. Вижу, как она украдкой тянется к телефону, чем зарабатывает мой укоризненный взгляд. - Поменяй помаду, - она пытается заговорить мне зубы, когда видит, что я скрещиваю руки на груди, изогнув вопросительно правую бровь. Под моим пристальным взглядом подруга сдается. - Окей, - она выставляет руки перед собой так, будто я коп. - Я уже неделю переписываюсь с Диланом, - она закусывает губу. - Да брось, Кэт! - я машу руками перед собой, отгоняя только что прозвучавшие слова. - С Диланом, который младший брат Ричарда, который мой шеф? - я стараюсь звучать строго, но понимаю, что никуда не могу деть улыбку. - Я бы обратила внимание на твоего сексуального шефа, - она встает с места и подходит к окну, чтобы покурить. - Но он гей, - хором выдаем мы и заливаемся смехом.        Когда мои сборы подходят к концу, у распахнутой двери я обнаруживаю довольное лицо Зейна. Он стоит передо мной в черной рубашке-крестьянке, на нем черные брюки и ботинки в тон. Его волосы приподняты гелем, а рукава закатаны по локоть, открывая вид на сексуальные татуировки. - Я очень надеюсь, что под этим серебристым лоскутом ткани есть белье? - он поглаживает свой подбородок, вперив свой взгляд в меня. - Если бы я надела белье, платье ужасно собиралось бы на бедрах, - я улыбаюсь ему, хватая сумочку с туалетного столика. Мне нравится как я выгляжу: серебристое платье из шелка в пол с достаточно глубоким декольте на груди, серые лодочки на высоком каблуке, и собранные в высокий хвост локоны; и мне нравится, как Зейн смотрит на меня, убеждая себя выйти из комнаты, а не раздеть меня.        Мы снова погружаемся в пафосный ночной мир Лондона в одном из самых дорогих баров столицы. Шампанское здесь льется рекой, бриллианты и виниры сверкают с каждой второй девицы, а парни соревнуются, надевая лучшие часы из своих коллекций. Я машинально потираю правое запястье, вспоминая о подарке Холланда. Черт. - Эй, все в порядке? - Зейн мягко притягивает меня к себе, когда я встряхиваю головой, чтобы отогнать мысли о человеке, который просто исчез из моей жизни, кстати, как и Моника, которую я не видела уже больше месяца - ни на лекциях, ни в кампусе в целом. - Просто раздумываю о Милане, - я лгу Зейну и чувствую укол совести. И кажется, что я выравниваю свое дыхание, но не это сбивает меня с толку. Словно ударом под дых, меня заставляет пошатнуться образ исхудавшей, вымученной Моники. Она стоит у барной стойки, держа в руках какой-то напиток. Он прозрачный, и это однозначно водка. Я внимательно наблюдаю за ней: она сильно похудела, но ей это к лицу, в отличие от меня. Меня смущает только то, что за слоем тонального крема и румян, я вижу, что ее кожа землянистого оттенка, а синяки под глазами стали чернее, и их не спасает сейчас даже дорогущий консилер. Она так жадно пьет свой коктейль, что мне становится больно. "У нее проблемы с алкоголем" - слышу я голос Тома в своей голове. Я продолжаю смотреть на нее, отпивая из бокала с шампанским за пятьсот фунтов за бутылку по чуть-чуть. Наверное, стоит подойти к ней, иначе, если она заметит, что я увидела ее, не поймет, почему я так избегаю ее. Я ставлю наполовину пустой бокал на поднос официанта, который приторно мне улыбается, поправляю запутавшийся подол платья, и поднимаю голову, чтобы сделать шаг навстречу свой сокурснице, как отступаю, открывая рот от удивления: Моника, в шикарном черном платье в пол, стоит в объятьях какого-то мужчины, а затем тянется к нему, и их губы сливаются в самом мерзком поцелуе.