15 ноября 2014 года.
Перелет через Атлантику, если честно, оказался утомительным. Может быть потому что в моем организме все это время были литры алкоголя, а может и потому что я и мистер Холланд погрязли в этой игре настолько глубоко, что осознали, как плохо нам будет в самом конце. И убивают меня мысли именно о том, как скоро этот конец настанет?
Я провела последние два дня с родителями, изучая миллионные сообщения от татуированного араба, который прожигал свои будни в очередной вечеринке в Лондоне. И я, наверное, самая большая тварь, которую знает Англия, но я настолько соскучилась по нему, что ужасно жду встречи в аэропорту.
- Мисс, - мои мысли прерывает бортпроводница, держащая в руках собранный плед. – Ваш тариф включает приоритетную посадку, поэтому, прошу вас пройти к выходу из самолета, - она мило улыбается. Что же, это мистер Холланд. Он – любитель максимального комфорта.
Я наконец спускаюсь по трапу, вдыхая сырой воздух туманного Альбиона. Сердце переполняется эмоциями в ожидании встречи с Зейном. Возможно, я хотела бы закрыть нескончаемые главы под названиями «Том Холланд», поставить жирную точку, и преобразовать мою влюбленность в Малика в любовь. И я, наверное, стараюсь. Возможно, даже искренне. Но каждый раз, в шаге от заветной «точки», мистер Холланд проставляет запятую, иногда едва заметную. Даже сейчас, отпустив меня в Лондон, прописав все условия, в которых и он, и я состоим в отношениях, работаем в одной чертовой компании, он, вдогонку к словам любви, оставил свою фирменную записку, приказав прочесть ее после первого секса с моим бойфрендом. Господи, как цинично. Мы стоим друг друга, определенно.
«Я скучал по тебе, хоть и безбожно пил» - с такой надписью корявым почерком на картонке меня встречает растрепанный Малик. Я буквально срываюсь к нему на встречу, попутно бросая чемодан у машины.
- Я тоже по тебе скучала, - я говорю это тихо, чтобы услышал только он. И я чувствую, как он улыбается, касаясь губами моих щек.
- От тебя пахнет лучше, чем от меня, - Зейн заливается хохотом, опуская меня на землю. В его взгляде читается столько любви и нежности, что мне невольно становится не по себе. Черт.
- Скажи пожалуйста, что ты убрался в квартире? И кстати, куда мы едем?
- Сначала мы оставим твои вещи дома, а затем, - Зейн плавно заворачивает на центральную улицу, и поворачивается ко мне, заметив, что я подняла руку в воздух.
- Ты сказал домой? – я убираю в сторону телефон и разворачиваюсь к нему всем телом. Что-то внутри меня переворачивается, когда он произносит это слово.
Да, я потихоньку перевозила свои вещи на его квартиру, но все равно не осмеливалась говорить «наш дом». И меня настолько переполняют эмоции, что кажется, что после сумасшедшей поездки домой, наполненной алкоголем, наркотиками и сексом, мне впервые становится спокойно на душе.
- А что? – парень останавливается на светофоре, повернувшись ко мне лицом. Его ослепительная улыбка будто снова влюбляет меня в себя. – Я купил тебе туалетный столик, переделал гардеробную, пока тебя не было. И, если честно, то забрал остатки твоих туфель и парфюма из общежития, - он улыбается, а я чувствую, что к моему горлу подступает ком. Слезы моментально обжигают, скатываясь по щекам. Боже, что же я творю в конце концов? Почему я головой там, с Холландом, окутанная цитрусовым ароматом, а мое предательское тело сидит в кожаном салоне этого красавца, который так любит меня? За что я так поступаю с ним? Может быть стоит признаться, ведь он заслуживает правды, а я не заслуживаю его, ни черта.
- Детка, - Зейн ошарашенно смотрит на меня, пытаясь понять, что он сказал не так. Он не может потянуться ко мне, чтобы обнять, потому что красный свет светофора уже сменился зеленым, и ему приходится трогаться с места. – Детка, что случилось? – он тараторит, пытаясь быстрее перестроиться.
- Зейн, я просто не ожидала, что теперь это наш дом, - я намеренно делаю акцент на слове «наш». – Я была так далеко от тебя и почти не выходила на связь, пыталась разобраться с тем, каким я вижу свое будущее, что буду делать со своим прошлым и настоящим, пыталась понять, куда мне двигаться дальше, а ты все это время думал только обо мне и моем комфорте. Я… - я запинаюсь, давясь слезами, которые все никак не могут остановиться.
- Малышка, мне совершенно плевать на твое прошлое, а в твоем настоящем есть я. Вот он я – везу тебя в нашу квартиру, где тебя ждет подарок от меня и Кэти, классная гардеробная уже заполненная твоими вещами. Здесь я и ты. И даже, если ты решишь уехать в Америку, ну и что? У нас впереди еще два года, и если ты не уйдешь от меня, то я точно сделаю все, чтобы устроить нашу жизнь за океаном. По крайней мере там тоже говорят по-английски, - он чуть усмехается, наконец останавливаясь у какой-то кофейни.
И я задыхаюсь от его слов, и снова не могу остановить поток этих слез, тем более, когда он так сильно прижимает меня к себе, шепча, как любит. И если не это – идеальный момент признаться ему, то когда? Если я не скажу ему сейчас, то мне нужно будет молчать до конца своей жизни. И почему, черт возьми, я считаю это совершенно нормальным – любить Тома, но быть влюбленной в Зейна?
Я сижу на балконе с бокалом белого вина в руках, как всегда в поисках злосчастной сигареты. Я так и не смогла признаться Зейну в измене длиною в наши отношения. Как только я представила, как меня сломает его уход из моей жизни, я почувствовала такую боль, что мне не захотелось этой жизни, хоть и честной. Мы так и не уехали никуда из дома, теперь уже нашего. Разобрав подарки, и получив ключи от новой машины марки Лексус, я забыла об остальных презентах друзей. Я сразу поняла, что отказываться было бесполезным, поэтому наш вечер закончился безумным пьяным сексом почти до утра. И теперь, когда Зейн сладко спит, отбросив с себя одеяло в очередной раз, я украдкой достаю из сумки то самое письмо в классическом оформлении от мистера Холланда.
Садясь на кожаное кресло, я наконец затягиваюсь едким дымом, и провожу пальцем по крафтовой бумаге. Да, вот она я – Роксана Хамильтон, безумно ненавидевшая себя несколько часов назад, но снова открывающая ящик Пандоры, рискующая снова поставить ту самую запятую.
Дорогая мисс Хамильтон, я уже представляю, как меня ломает от нехватки тебя рядом.
Ты открыла это письмо, а значит первый секс в Туманном Альбионе у тебя уже случился. Чертов Зейн Малик, а он хорош.
Ты знаешь, малышка, что мы с тобой перешли в совершенно безбашенный режим нашей игры, что скорее всего очень сильно в конце обожжемся, но твою же мать, мне так не стыдно за это.
Я люблю тебя так, что кости ломает, губы ненавидят за вечное их терзание. Роксана, ты не представляешь как сильно я тебя люблю, и наверняка задаешься вопросом, почему же я не плюнул на все и не забрал тебя к себе? Почему не сделал своей, не женился, не сделал тебе троих детей? Ты ненавидишь меня за то, что я не сбежал с тобой куда-нибудь в Нью-Йорк и не прокричал твое имя на крыше Эмпайр?
А знаешь почему? Потому что я больной ублюдок. Да, дорогая, все вот так вот просто. И ты такая же больная, хоть еще и не признала этого. Ты можешь отказаться от моих прикосновений к тебе? Можешь отказаться от постоянного напряжения, которое витает между нами? Ты ведь знаешь, что я слежу за тобой, постоянно. Не важно где ты, с кем ты. Да будь ты хоть дома, я буду знать во сколько ты легла спать и сколько раз кончила за ночь. И я буду проклинать себя каждый раз, когда буду видеть тебя с твоим арабчиком. Но я никуда не уйду. И тем более, я никуда тебя не отпущу. Ненавидь меня, но не переставай любить.
И в этом наркотическом признании я могу сказать только две адекватные вещи:
1. Я не с тобой, потому что теряю всех, кто рядом. А тебя я боюсь потерять настолько, что лучше буду наслаждаться твоим присутствием в метре от меня.
2. Скоро ты будешь жечь меня на костре.
И да, дорогая мисс Хамильтон, помни, я всегда найду тебя.
Абсолютно твой мистер Холланд.
