Кривое зеркало

Не смотри в зеркало, смотри в мои глаза. Когда ты видишь своё отражение, ты видишь то, что нравится мне. Ты прекрасно выглядишь по утрам, И ты этого даже не знаешь. Martin Garrix feat. Macklemore & Patrick Stump — Summer Days

Из-под одеяла торчала кудрявая макушка, и Кроули завороженно застыл на месте. Он поднялся в кровати с час назад, вспомнив, что надо бы полить цветы. Закончив обход, вернулся обратно, где и застал библейскую по масштабам картину. Короткие кудряшки мило выглядывали, ярко выделяясь на фоне темных простыней, дарили чувство невероятного комфорта и тепла где-то в районе солнечного сплетения. Азирафаэль по утрам выглядел просто сказочно, и отрицать это — большая, наглая и отвратительная ложь. Можно было лишь сопротивляться, всеми силами стараться игнорировать. Кроули уступал по всем фронтам. Кудряшки были лишь частью образа. Проснувшись, Азирафаэль выглядывал из-под одеяла, тер глаза, сонно зевал. Кроули каждый раз молчаливо смотрел, любовался, наслаждаясь. В конце, почти приходя в себя, ангел смотрел на него и широко, ослепительно улыбался. Можно было ослепнуть, потерять голову после каждой секунды рядом. Кроули ощущал, как плавится под нежным взглядом, начинает таять, словно пломбир на солнышке. Солнышко ложилось на бок, продолжая трясти своими умопомрачительными кудряшками, касалось голого плеча демона горячей ладонью. Ангел становился ближе и закидывал ногу на крепкие бедра, чертил замысловатые узоры на груди демона, касаясь кожи кончиком пальца. Кроули громко и вымученно застонал. — Что? — спросил Азирафаэль, обеспокоенно поднимаясь. — Я так больше не могу! Скоро крышей уеду! Устал! Азирафаэль почти сел, но был уложен обратно одним плавным движением. Кроули уставился в огромные, испуганные глаза. — Что случилось, дорогой? Я что-то не так сделал? «Ты случился! Весь такой прекрасный и удивительный!» — хотел сказать Кроули. Он уместил ладонь на прохладной щеке и погладил ее большим пальцем. — Ты случился. Проиграл! Все потеряно! Однако сделанного не вернуть. Азирафаэль продолжал тупить, пока Кроули мягко перевернул его на спину, завис, любуясь тем, как ангел хлопал ресничками, смотрел и ни черта не понимал. Демон аккуратно опустился вниз, склонился, невесомо касаясь шеи губами. Он нежно целовал, распаляя кожу, с нажимом гладил грудь, иногда останавливаясь на сосках. Он тер правый пальцами, слушая тихие стоны, иногда прерывающиеся на совершенно точно не человеческий язык. Звуки всегда были истинно ангельскими. — Так бы и сказал, что возбудился, — пробормотал ангел, зарываясь ладонью в его волосы. Кроули поднялся, обиженно дуясь. — Ты за кого меня держишь? — За демона. Азирафаэль вновь улыбнулся, не скрывая правды. Ну, да, он демон, но ведь непростой! Допустим, не настолько далеко он ушел от своей сущности, но вообще-то тут виноват совершенно точно не он. — Это ты виноват, — признался Кроули. — Так прекрасно выглядеть по утрам, соблазнять этими улыбочками. — Он очертил линию губ ангела, склонив голову вбок. — Соблазнение — моя работа. Азирафаэль поймал его палец губами, крепко зажав, лег ниже, разводя ноги в стороны. Он обнял демона ногами, сжимая щиколотки за поясницей. — Совершенно не понимаю, о чем ты. Скотина! Какая же скотина! Кроули крепче прижал ангела к постели, зажав запястья над головой. Он широко облизнул его щеку, закусил мочку уха, слушая прекрасные стоны. Азирафаэль умел стонать, доводить до исступления и грани лишь звуками. А ещё своим соблазнительным телом. Он был нежный, мягкий, и хотелось трогать его вечно, ласкать, чтобы изгибался, терялся в чувствах. И он словно специально провоцировал. — Поиграть хочешь? Хорошо! — Глаза Кроули почти почернели. Он облизнулся, едва сдерживаясь. Даже подбрасывало. Демон мог просто выебать его до мучительных стонов, но было кое-что, что забавляло куда больше. Во рту пересыхало от одной мысли. Сам он был готов на такое, представлял, как трогает эти сладкие кусочки ангельского тела ангельскими руками. Ему казалось это соблазнительным, даже немного сумасшедшим. Склонившись для поцелуя, он ничего не сказал, думая, что его поймут без слов. Целовал глубоко, упоительно долго, потираясь коленом между ног. Мгновение, лёгкий шум, и все изменилось за долю секунды. Кроули открыл глаза, пялясь на нависшего над собою… себя? — И что ты задумал? — поинтересовался Азирафаэль. Жёлтые глаза смотрели с интересом, пока ладони крепко держали. — Я решил показать тебе, насколько невыносимо жить рядом с таким, как ты. Азирафаэль тихо хмыкнул. Он всеми силами пытался делать вид, что невинный и чистый, но Кроули-то знал, что скрывается за милым ангелочком. В его теле он ощущал себя комфортно, но большую часть времени наблюдал за следящим за ним ангелом. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — спросил Азирафаэль. — Развлекайся. Как-то раз Кроули трахнул его перед огромным зеркалом. Они остановились в каком-то отеле, где сбоку был огромный зеркальный шкаф. Демон заставил его смотреть на свое отражение все время, специально показательно ласкал шею, грудь, долго целовал живот. Кроули отсасывал ему, глядя в глаза в отражении. Азирафаэль тогда даже кричал. Тогда он видел, как демон входит в него, как напряжена спина, а сам он, закинув ноги за спину демона, подмахивал бедрами, прося войти глубже, двигаться сильнее. Сперва Азирафаэль смущался, но вскоре сам не мог отвести взгляда. От Кроули. Сейчас он был вынужден смотреть на себя под Кроули, трогать свое тело, осажденное одним бессовестным демоном. — Ты настолько самовлюблён, что готов сделать все, чтобы лечь под себя же? — поинтересовался Азирафаэль. Кроули бы обязательно расхохотался, если бы не был сейчас невыносимо возбужден. Вот, да, сейчас точно возбужден. Член стоял крепко, а все из-за осознания того, чье тело он занимал. Если бы его руки не держали, он бы давно пригладил себя везде, где только можно. Так хотелось, но пока было решено отдать бразды правления ангелу, хитро смотрящему и явно что-то задумавшему. — И чем это ты занимался, когда мы менялись телами тогда? — продолжил Азирафаэль. Он облизнулся, удивляясь змеиному языку, потерся. Кроули распахнул веки шире, представляя, как шикарно выглядит в этот момент. — Дрочил. Много и очень часто. Азирафаэль поднял брови, отпустил одну руку, держа второй. Он огладил бок некогда своего тела. Было в этом что-то, хотя обычно он не испытывал и толики подобного от своего же образа. Ему нравилось его тело: оно было удобное, не доставляло дискомфорта, но ничего необычного он не замечал. Однако тело Кроули реагировало прекрасно. Хватало пары минут наблюдения за нежным телом под ним, как член креп, а разум уплывал. — Я сидел в ванной, — добавил Кроули, — и трогал себя везде. Азирафаэль зажмурился, представляя картину, после открыл глаза. Даже в его теле Кроули оставался Кроули. — Продолжай. — Я использовал почти полную бутылку смазки, — выдохнул Кроули. Азирафаэль отпустил его руки вовсе, чтобы вдохнуть запах у основания шеи. — У меня стоял без продыху. Я ласкал себя, тянул соски, с каждым разом стараясь довести тело до того, чтобы хватило одного прикосновения к члену. — Ты трогал себя там? — спросил Азирафаэль, опускаясь ниже, туда, где так кстати не было белья. Он облизнулся, а после взял член наполовину, утыкаясь головкой в щеку. Ангел трахал рот Кроули своим членом, принимая все глубже и глубже. — Я… Я растягивал себя пальцами, — высоко простонал Кроули. — После пальцев я хотел что-то ещё, но ничего не было. Я решил, что если и осквернять твоё тело, то только… Он не договорил, потому что Азирафаэль всосал одно яичко, толкаясь внутрь двумя влажными пальцами. Кроули сжался, и пальцы в нем согнулись, чуть повернулись, давя на простату. Азирафаэль оторвался от него, приподнялся, глядя сумасшедшими горящими глазами. — Хочешь свой член? — спросил ангел. — Хочешь, да? Поглубже да посильнее? Кроули не ответил, выгибаясь от чувственных прикосновений внутри. Он ощущал, как горячо внутри, как влажно хлюпает, а ещё то, что он недостаточно заполнен. — Так что, дорогой? — переспросил Азирафаэль и вновь склонился, вылизывая чувствительный низ живота, ныряя языком в пупок. Кроули часто закивал. — Давай уже! Демон был искренний в своем желании. Азирафаэль поддерживал его философию, в принципе будучи таким же, но иногда старался юлить, что Кроули называл нечестной игрой, а самого ангела — лживым грешным ублюдком. Но и в этом было что-то, доставляющее ещё больше удовольствия. Словно ролевая игра, где Ангел — действительно ангел: безгрешный, полный чувственной любви, в которой — ни грамма похоти. Только Азирафаэль познал похоть давным-давно, когда Кроули впервые посмотрел на него, сняв свои дурацкие очки, что вечно не к месту. К счастью, сейчас очков не было. Кроули смотрел голубыми глазами далеко не невинно, бесстыдно разводил ноги, открыл рот, улыбаясь и прося одновременно. Азирафаэль не знал, что может выглядеть так. Он всегда считал тело — телом, а сейчас понимал, что задумка Кроули открыла новые горизонты. Когда-то давно ему действительно было стыдно за то, какой он: мечтающий о демонском члене, губах, вечно пьяный от чувств и жара внутри. В нынешние времена понятие стыда стало пустым звуком. Смотреть на свое тело, даже со знанием того, что внутри Кроули — немыслимо, странно, но почему-то так горячо. Сущность Кроули искажала его оболочку, а привыкший к действительности демон не стал играть святую наивность. Он пытался, конечно, но стоило Азирафаэлю приставить головку члена ко входу, пройтись между ягодиц с нажимом, как лихая дьявольская улыбка исказила нежное личико. — Надеюсь я не выгляжу так, когда мы занимаемся любовью, — сорвалось с губ Азирафаэля. — О, — улыбнулся Кроули, — ты выглядишь в разы развратнее. Ангел ангелом, но Азирафаэль всё-таки не железный. Трахать свое тело — что-то за гранью возможного, но член стоял крепко, и стоило подумать, что перед Азирафаэлем то, с чем он жил эти долгие века, как внутри что-то ломалось. Ни намека на отвращение — сущее возбуждение, жар и вскрики Кроули поддерживали, подкидывали дров в импровизированный костер похоти. Кроули и сам был доволен: он смотрел вниз, следя за тем, как его собственные бедра наращивают темп, отчего откликаются в ответном движении ангельские. Возбуждение скапливалось огромным шаром, росло внизу живота, готовое взорваться в любой момент. Узко, горячо. Хотелось ругаться на всех языках мира, восхваляя все на свете. Ангел двигался плавно, загоняя до приглушённых всхлипов, а Кроули зашарил по своему телу руками, нащупывая сосок, выкручивая его. Азирафаэль замер, чтобы покрепче ухватить его за задницу, насадить поглубже. Кроули никогда не думал, что испытывает Азирафаэль, находясь под столь яростным напором. Узнал, а после понял, что иного выхода у ангела не было. Их тела подходили друг другу идеально, словно были созданы таковыми, словно Она специально сделала их такими, свела, а дальше путь один. Вечность. За нескромным делом они промотали весь день. Меняться обратно уже не хотелось, хоть и нужно было. Азирафаэль, привыкший занимать место у плеча Кроули, даже в чужой тушке скатился вниз, обнимая. Он все так же оглаживал грудь, пялясь куда-то в стену. — Занимательный опыт, — решил ангел. Кроули подумал, что не станет возмущаться. Занимательный? И это все, на что он был способен? Демон погладил темные волосы. Занимательный… Неожиданный, сказал бы Кроули, а ещё невероятно приятный, шикарный. Проторчать весь день в теле ангела, это же сколько фантазий, воспоминаний и грязных образов для одиноких холодных вечеров? Сколько возможностей на будущее? Надо будет повторить. — Надо будет повторить, — сказал Азирафаэль. Кроули сделал вид, что услышал все именно так, как это было сказано: медленно, довольно, сыто. Если ты отрастил себе крылья, не значит, что нужно прям так уж соответствовать. Или это Кроули его испортил? Демон накрыл свой же рот губами ангела, возвращаясь обратно. Ангел, обнимающий его, завороженно смотрел поплывшим взглядом. Невозможный! Какой же он невозможный!