Он не вернется, Ацуши

— Ацуши, пойми наконец, ОН больше никогда не вернётся, — говорил мне Дазай снова и снова, но я не слушал. Просто не хотел в это верить. Не хотел… И не буду… Всё началось несколько дней назад. Вернее закончилось… Для него и меня. Для нас. Просто одна ошибка и всё, что было, осталось лишь трепетными тёплыми воспоминаниями. Теми самыми, что появляются в момент, когда ты теряешь самого близкого для тебя. Того, что больше всех радовал одним лишь своим существованием: голосом, улыбкой, живой искрой в глазах. Да всем, чем только можно, черт возьми! Кого ты благодарил за всё, кого любил и хотел лишь счастья. Кого хотел видеть всегда рядом и просто жить как все люди, но мне этого теперь не дано. Пять дней назад, я потерял его навсегда. — Я не могу, Дазай. Прошу, дай мне уйти вслед за ним… Я не могу… Не могу! — с этими словами я получил пощечину, вырвав попутно клок своих волос. Всё моё тело трясло так, будто я попал на северный полюс. Внутри я не чувствовал ничего. Пустота. Она пожирала меня изнутри, заполняя всё болью. Невыносимой и жгучей. Смертельной болью. Лучше умереть, чем жить с этим. Мне уже давно не помогали успокоительные и антидепрессанты, от чего я начал употреблять сильнодействующие на нервную систему наркотические вещества. Они-то и уносили меня от того страшного события, сломавшего мою жизнь. Но мне всё было мало. Ломка надвигалась так стремительно и молниеносно, что я и не заметил, как у меня в квартире почти ничего не осталось — вынес всё, что только можно. Оставлять меня в таком состоянии было просто рискованно и опасно. — Ацуши, прошу тебя, приди в себя. Ты сейчас на эмоциях и слаб чтобы здраво мыслить, слышишь меня? — старался не сорвать голос Дазай. Он часто приходил ко мне и, в последнее время, поселился у меня, лишь бы только я не натворил ничего сумбурного. Как-то раз он даже выхватил из моих дрожащих рук нож, когда я в ванной полной ледяной воды собирался вскрыть вены. Зачем он это тогда сделал? Я сам не знаю. Почему он не обратится в правоохранительные органы и не отправит меня в психушку я тоже не могу понять. Наверное я просто важен ему или же он хочет моей смерти… День за днём мне снились кошмары, в которых я видел его. Безжизненное холодное тело тело бледного цвета падало на моих глазах с крыши многоэтажного дома. Я видел всё до мелочей: как развивались на ветру рыжие волосы в этот момент, как в голубых глазах меркнет последняя капля жизни, и как губы выдавливают последнее немое «Ацуши». Мои ноги непроизвольно несут меня к краю, рука тянется, чтобы только успеть поймать, но… Я бы прыгнул вслед за ним, если бы не Дазай, чьи объятия сковывают моё дрожащее от резкого скачка боли до отметки истерики тело. Ещё бы немного и я прыгнул, ведь мне оставался только шаг. — Дазай, пожалуйста… — умоляюще вопил я сквозь слёзы, обхватив колени и нервно покачиваясь взад вперед. — Я не могу так жить… Жить с этим я просто не смогу, как ты не понимаешь. Не смогу… Не хочу… Дай же мне уйти вслед за ним! — в него полетело что-то тяжёлое, что попалось мне под руку. Может ваза, может чайник. Точно не помню. Но попало Осаму сильно тогда. Моё состояние становилось всё нестабильнее и нестабильнее. Дазай спрятал всё, чем я бы мог убить себя и практически перестал спать, наблюдая за мной и днём и ночью. Ему всё же пришлось купить сильное успокоительное, которое относилось к наркотикам, хоть таковым и не считалось. Он вкалывал мне двойную дозу, лишь бы я спал и давал спать ему. Но это «счастье» продлилось недолго. — Ты не можешь покончить с собой! — хрипло кричал Осаму мне, когда я намеревался наглотаться таблеток, заперевшись в комнате. — Он бы не хотел этого! Он бы желал тебе только счастья! — с этими словами он выбил дверь, пока я остановился на полпути к заветной встрече с любимым, и повалил меня на кровать, связав мне руки своим кожаным ремнём. Я не сопротивлялся. Если он хотел, чтобы я был счастлив с его бывшим другом-суицидником, то был полным идиотом. — Оставь меня! Я всё равно уйду к нему! — очередная пощёчина по синей щеке привела меня в чувства, но ненадолго. Доза увеличилась втрое и частота приёма тоже. Теперь я получал «лекарство» три раза в день и не был счастлив этому. Почему Дазай не сдаст меня уже в руки психологам? Дурак, сломавший жизнь себе из-за меня. Он тоже начал принимать этот препарат в качестве снотворного. В голове появлялись голоса, которые заставляли уже убить не себя, а проблему, что не даёт мне уйти из этого мира — Дазая Осаму. Но я не мог этого сделать. Даже, когда уже почти получалось осуществить эту цель, меня что-то останавливало. Такое тёплое, родное, ласковое. Наверное, я мог ещё быть в здравом уме в эти моменты и понимать, кто передо мной. Вскоре Дазай уже прибегнул к морфию. Я прекрасно понимал, что что бы мой друг не применял, но я всё равно привыкну к новому препарату и научусь переносить и его действия. Морфий дался мне с лёгкостью, и уже через короткий срок я вновь был подвержен смене «лекарства» от душевной боли. — Дазай, не заставляй меня мучиться, прошу тебя, — мой голос был слабым и уже полностью обессиленным вконец. Всё вокруг не имело никакого смысла. Абсолютно. Мне просто не хотелось ничего. Я просто хотел уйти так же, как ушёл от меня мой смысл жизни. — Убей меня… Я перестал спать, а Дазай начал курить. Сигареты помогали ему справиться с нервами и набраться сил, ведь он курил Мальборо с ментолом, что так любил Чуя. Это придавало Осаму некую уверенность и даже силы. — Он погиб не по твоей вине, Ацуши! — Осаму тряс меня за плечи, а я беспрекословно подчинялся, словно безжизненное тело. — Я не успел поймать его тогда! — эти слова стали последними, что он услышал от меня. Кто бы мог подумать, что я всё же смогу закончить начатое… Не помню, где я достал нож, но то, что чёрная ручка торчала из груди Дазая я вспоминаю отчётливо. Напоследок он лишь улыбнулся и пожелал мне всего самого хорошего. Он пожелал мне быть счастливым и простил за всё, что я сотворил с ними обоими. Теперь мне не мешал никто. Последнее, что я помню, так это проливной дождь за окном, шприц с дозой наркотика, увеличенной до пяти раз, и улыбку Чуи с экрана моего телефона. — Скоро мы снова встретимся… — прошептал я, выпустив пустой шприц из ладони, по-сумасшедшему улыбаясь в темноту. Это было последнее, что я мог сделать тогда в тот момент. Мои глаза в последний раз увидели жизнь и с тем же чувством наслаждения закрылись навсегда. «Он не вернется, Ацуши…» — пронеслось мигом в голове голосом Дазая, но было уже слишком поздно…