На те же грабли наступая, любимой игрушкой становлюсь

      Ты снова приходишь ночью и стучишь в окно, заставляя невольно вздрагивать, слыша три звонких постукивания. Я нехотя встаю и подхожу к двери, у которой уже стоишь ты, понимая, что если не открою вновь - всё будет только хуже. Ты снова будешь угнетать, пользуясь моей безответной любовью к твоему брату, из-за чего я опять не выдержу и начну "кормить" тебя своими страданиями. Я отпираю замки и приоткрываю дверь, тут же видя твоё лицо, самодовольную ухмылку и язвительный блеск в глазах. Век бы не видеть тебя и твоей наглой, надменной рожи...       — Неужто понял, что не лучшим исходом событий будет, если ты не откроешь дверь, — усмехаешься ты, из-за чего я стискиваю зубы, благо, чего ты не видишь. Но чувствуешь. — Не лучшим исходом для тебя. — добавляешь ты и, не дожидаясь моего приглашения, входишь в дом. Хотя, полноценным домом это вряд ли можно назвать. Здесь есть только диван в гостиной и небольшой стул, на котором я складирую свою одежду. Больше ничего из мебели. Пустоту здесь заполняют, разве что, разбросанные по всему дому куклы.       Я молча прохожу обратно в гостиную и ложусь на диван, обнимая небольшую подушку и отворачиваясь к спинке сей мебели. Тяжёлые шаги раздаются за спиной. Твои шаги. Ты подходишь и садишься возле, кладя ладонь на моё плечо и поглаживая, которую я сразу сбрасываю. Мне всегда были отвратительны твои прикосновения и ты это знаешь.       — Не будь таким холодным, Оши, — буквально шипишь последнее слово ты, рывком разворачивая меня к себе. Твои тонкие, холодные пальцы обхватывают мой подбородок и притягивают к себе. Моё лицо скривилось от этих касаний. — Ты должен быть благодарен, что я тебе помогаю. В конце концов, ты уже не так сильно страдаешь по моему братцу, что бегает за этим гипперактивным недоразумением. — ох, если в твоих устах "использование меня и моей безответной любви" звучит как "помощь", то такой "помощи" мне не надо. Это мерзко. Как и ты. Ты сам мерзок.       Я бью тебя по руке, вырываясь из хватки, и снова отворачиваюсь. "Я надеюсь, ты не будешь реветь снова," — раздаётся за моей спиной. Хах, как будто тебе не это нужно. Ты только и делаешь, что питаешься моим негативом, что уж тут говорить. Да, я не роняю ни слова, зная, что ты это и так слышишь где-то у себя в голове, раз уж можешь читать мои эмоции, сны, воспоминания... Я просто не хочу с тобой разговаривать, ты мне противен.       Фыркнув, ты грубо хватаешь меня за загривок и вздёргиваешь вверх, заставляя жмурить блестящие от слёз глаза и морщиться от неприятных ощущений. Второй ладонью ты проводишь по моей скуле, на что я пытаюсь отстраниться от твоих касаний. Ты приближаешься к моему лицу и буквально выплёвываешь в него следующие слова:       — Ты - никто, и будешь никем, и ты прекрасно знаешь это. Ты просто грязь под моими ногами, и обязан мне хотя бы потому, что я тобой пользуюсь для своих нужд. Без меня ты никогда не станешь сильным, а потому давай-ка мы продолжим то, на чём остановились в прошлый раз, — ты хищно скалишься, впиваясь клыками в мою шею, заставляя меня шипеть и дёргаться, пытаясь избавиться от твоей хватки и тебя в целом. Ты только оплетаешь меня своими тентаклями и до боли сжимаешь, заставляя стискивать зубы, скрипя ими. Ненавижу тебя и ты это прекрасно знаешь. Ненавижу за всё, что происходит сейчас и произойдёт потом...

***

      С утра - Хотя это и утром назвать сложно, так как в пустоте это что-то на подобии системы светообеспечения в подземельях чёртовых ошибок, где свет горит весь "день" и затухает к "вечеру". - я снова просыпаюсь на диване с болью во всём теле, из-за чего начинаю тихо шипеть и пытаться приподняться на руках. Кровавые отметины отдаются саднящей болью, - Что на задворках сознания я мимолётно отмечаю, как приятную боль, но сразу откидываю подобные этим мысли в сторону. - напоминая о произошедшем ночью. Ты спокойно сидишь рядом и вертишь в руках одну из сделанных мною кукол. Эта кукла в форме тебя и она всегда находится где-то поблизости от меня. Или, быть может, я просто раскидываю свои марионетки так, что мне постоянно попадаются копии этой самой куклы. Это не так важно.       Переведя взгляд на меня, ты лишь хмыкаешь и сажаешь куклу на спинку дивана, швыряя с помощью одной из тентаклей в меня мою одежду. Я недовольно хриплю на тебя, так как вещи мне снова придётся зашивать, а голос вернётся минимум к вечеру. Горло болит и ничего, кроме хрипов и шипения из моих уст вырваться не может. Кажется, это музыка для тебя и твоих ушей. Ты остаёшься только доволен этим, не так ли? По отблеску в единственном зрачке вижу, что так.       — Что ж, думаю, урок ты усвоил надолго, — ты встаёшь и потягиваешься, довольно ухмыляясь. Век бы не видеть тебя и твоей надменной рожи... Что-то такое я говорил ночью, когда открывал тебе дверь. - Хотя, не говорил, а скорее думал. - И в прошлый раз, когда ты приходил, и в позапрошлый...       Я лишь что-то шиплю на тебя, пытаясь натянуть на себя штаны, постоянно кривясь и морщась от неприятных ощущений. Ты цыкаешь и, на моё удивление, помогаешь мне одеться, после срывая с моих уст поцелуй. Поглаживая пальцем мою скулу, из-за чего я снова кривлюсь, ты смотришь в мои глаза и негромко говоришь "До следующего раза", после чего отпускаешь меня и скрываешься за дверью.       Я считал странным, что с того раза я начинал лихорадочно ждать тебя, и несколько разочаровываться, если ты не приходил. Я не знал, что это за чувство, но по крайней мере "любовь" к Дриму меня отпустила. Возможно, это и не любовь была вовсе, а влюблённость, из-за чего ты и возился со мной, зная, что она скоро пройдёт. Но прошла ли она сама по себе? На это я, увы, ответить не смогу. Или, быть может, я просто решил переключиться на кого-то другого?       — Я не знаю, — тихо бормочу я, лёжа рядом с тобой и утыкаясь лбом в твою грудную клетку. Ты с вопросом смотришь на меня, но я лишь качаю головой. Одно из твоих щупалец слабо поглаживает по спине, на удивление, мне уже всё равно на твои касания, будто это уже обыденно. Хотя, это так и есть, в какой-то степени. В какой-то степени, ты породнился, пусть я это и пытаюсь отрицать. В конце концов, какое мне теперь дело до других, если именно ты выбивал из меня всю дурь, когда я чуть ли не в петлю лез. Вот именно, что никакого.       Кажется, я наступаю на те же грабли и снова пытаюсь полюбить, прекрасно зная, что взаимным это не будет. И пускай даже так, но по крайней мере я точно знаю, что от такой игрушки ты не избавишься. Зачем, если именно эта кукла стала послушной и теперь не сопротивляется, когда ты приходишь? В том-то и дело, что незачем. Возможно, ты тоже привязался ко мне, но просто не показываешь этого. Кто знает? Всё может быть.