конец всего.

майк уилер любил уилла, так по-детски и искренне, от чистого сердца, только как друга, ведь друзья должны заботиться друг о друге, верно? он чувствует себя так спокойно и хорошо, когда байерс рядом, словно это что-то неизменное, словно так будет всегда. так и было. майк не допускал того, чтобы уилл чувствовал себя одиноким, он даже не задумывался, что будет, если их пути разойдутся, у него попросту не было для этого повода, нужно просто наслаждаться моментом, не упуская его. жить здесь и сейчас. майк не знает, как сложится его ближайшее будущее, но он знает одно: уилл всегда будет рядом, они действительно лучшие друзья навсегда. не так ли, майк уилер? майк беспокоится об элевен, не просто как о друге, он видел в ней все звезды во вселенной, он любил её. он чувствовал, как теряет голову, когда она рядом, словно она единственный человек в мире, с кем уилер может быть счастлив, по-настоящему счастлив, словно так будет всегда. майк не оставлял эл одну, он даже не представлял, что будет, если проживет без неё день, он просто не сможет, у него не было повода даже думать об этом, нужно просто наслаждаться моментом, не упуская его. жить здесь и сейчас. майк не знает, как сложится его ближайшее будущее, но он знает одно: он будет рядом с элевен, они будут вместе всегда. уилл любил майка. по-настоящему, так искренне, всем своим большим сердцем, и уилер видел это. замечал каким-то образом, как байерс кидает нервные и растерянные взгляды на его аккуратное с россыпью веснушек лицо, мимолетно, так по-осторожному, переводя взгляд на пухлые губы, на вкус, наверное, как сладкий персик в июле. уилл не знает, он просто предполагает. эл знает. майка почему-то в дрожь бросало от этих взглядов, а весь мир переворачивался с ног на голову, словно он сам побывал в изнанке, только вместо холода он чувствовал необъяснимое тепло, он чувствовал себя дома. майкл уилер видел, что уилл любит его, а ему становилось от этого так комфортно, что в душе росли полевые цветы лета восемьдесят пятого, даже если за окном была зима. уилл знал, что майку он не понравится никогда. майкл, безусловно, любил и уилла тоже, но не как элевен. он не любил ее больше, чем байерса, он просто запутался. это была другая любовь, такая же сильная и важная для него, но другая. от одного только взгляда на эл его бросало в жар, он чувствовал, как бабочки в животе не просто порхают, танцуют самый настоящий вальс, а кровь в жилах закипает. с уиллом же было все в точности наоборот: уилер не чувствовал никакого жара, он чувствовал тепло, вместо беспокойного вальса в душе была безмятежность, а синицы пели весенние песни. с элевен он чувствовал ураган эмоций, а с уиллом только умиротворение вперемешку со спокойствием. майк, безусловно, любил уилла, но не так, как сам байерс, и он видел это. майк любил уилла, но сам как-то перестал замечать, что их отношения постепенно скатываются по наклонной, прямиком ко дну. сгорают, сначала медленно и незаметно, а затем яркий огонь воспламеняется, уничтожая их совместные воспоминания. байерс как-то резко, с недоверием смотрит на эл, но майк не обращает внимания, он счастлив. девочка со странным именем в виде числа вскружила ему голову, заставляя сердце мальчишки с темными, как осеннее небо, волосами, аккуратными и волнистыми, биться чаще, а сердце уилла байерса, глядя на них, перестаёт биться вообще. колкое чувство в животе заставляет глаза наполняться слезами, тут же отводя взгляд, искусывая собственные (лучше бы майка) губы до железного привкуса во рту. ему страшно, ему паршиво, а уилл сам не понимает в чем дело, зато уилер, кажется, понимает, но не подаёт виду, он слишком увлечён забавной девочкой с телекинезом. у майка скопление галактик в глазах, но предназначены они только для девчонки, у которой постоянно из носа течёт кровь, вовсе не для уилла байерса. уилл знал, что майку он не понравится никогда. уилл любил майка, но его, порядком, раздражают их приторные отношения, и это ещё мягко сказано. руки непроизвольно сжимаются в кулак, при виде взглядов майка, а до байерса не достучаться, он полностью погружён в свои мысли. уилл должен чувствовать спокойствие, ведь майк счастлив, разве друзья не должны желать друг-другу лучшего? байерс чувствует только бесконечную пустоту, которая забирает с собой, зарывает глубоко под землю, задыхаясь, чувствуя в легких грязь. столько лет дружбы сгорели алым пламенем, ушли на второй план, а все из-за глупой девчонки, которая неожиданно ворвалась в их жизни, не спросив разрешения. уилл знал, майку он не понравится никогда. уилл байерс просто хочет играть в «подземелье и драконы», хочет оставаться у майка уилера с ночёвкой, спать вместе с ним в его подвале, ждать новые выпуски комикса «люди икс». уилл байерс просто хочет, чтобы все было как раньше, по-прежнему, когда майк всегда был с ним, когда ее не было. уилл байерс просто хочет чувствовать себя нужным. она забрала у него друзей. она забрала у него майка. она забрала у него все. — нет! это ловушка, не отвечай! майк любит уилла, но не слушает его, лишь напоследок кидает сожалеющий взгляд и бежит к телефону сломя ноги. байерс чувствует отвратительную пустоту в душе, как будто его предали, вонзили в спину тысячи ножей и оставили одного истекать кровью. уилл мысленно смеётся своей наивности, не понимая, на что он рассчитывал, уилер всегда бросит его ради эл. всегда бросал. и в этот момент он понял: майк никогда не любил его. майк никогда не полюбит его. — ясно. ваша взяла. поздравляю. уилл злится, не на майка, на себя, злится из-за того, что глупо поверил, будто он нужен друзьям, будто он важнее каких-то там девчонок, искренне, наивно верил, будто их дружба для майка стоит выше всяких романтичных отношений. он выпускает пар и вкладывает в каждое слово столько ненависти, отчего у майка дрожь по коже. уилл байерс вроде мудрый, а купился на такую чушь. глупый, глупый, глупый. уилл знал, что майку он не понравится никогда, но почему-то поверил. он в порыве гнева швыряет на пол глупый колпак, слыша обеспокоенный голос и ничтожные попытки уилера продолжить игру, пустые оправдания и жалкую ложь, в которую он сам бы хотел поверить, в которую даже майк не верит, а лукас с трудом кивает головой, пытаясь поддержать друга, явно желая сбежать, оставив их вдвоём наедине с этим напряжением между ними, и уилл бы купился на это, покричал пару минут и успокоился, а парни сели бы играть с ним в игру, и все было бы как раньше, если бы майк не ляпнул что-то про девчонок, что для уилла стало последней каплей. — я сказал, забудь об этом, майк! уилл не выдерживает и переходит на крик, произнося каждое слово с такой ненавистью, от чего сердце майка пропускает удар, не желая больше слушать жалкое притворство уилера, как будто ему не все равно. горькая обида овладевает его разумом и противные слёзы скапливаются в глазах, размывая картинку. предатель. — я пошёл домой. — но... — стой, уилл... — отойди, — байерс резко отпихивает от себя синклера, выбегая на улицу, даже не оборачиваясь назад. майк любит уилла, но впервые видит его таким. тихий, молчаливый, спокойный уилл байерс, который всегда старался лишний раз не высовываться и сливаться с толпой, словно проглатывая свой язык, всегда плевав на свои приоритеты, лишь бы побыть рядом с друзьями, уилл байерс, добрейший ребенок с самым большим сердцем в мире, который никогда не вступал в конфликты, только что кричал с глубоким чувством ненависти и обиды в подвале майка уилера, послав их компанию куда подальше. майку страшно, его сердце бешено колотится, он не знает, что делать, ведь у него никогда даже повода не было думать о том, что будет, если уилл уйдёт. и он ушёл. рано или поздно это должно было случиться. майк любит уилла, поэтому уилер, не задумываясь, тут же бежит за байерсом, потому что не хочет, чтобы он уходил, только не снова. он чувствует тревогу предстоящей потери, а ноги предательски подкашиваются. дурак, дурак, дурак. дождь, летний, но холодный, словно ледяной кофе, обрушился на землю сильным ливнем, забирая с собой невинные души. уилл делает глубокий вдох, ощущая у себя в легких влажный запах свежести, позволяя ему выветрить все лишние мысли из головы, которые проделывают дыру в грудной клетке. байерс пытается восстановить дыхание, пытается не думать о майке уилере, но каждая малейшая деталь напоминает о нем. обоих трясёт, то ли от холодного воздуха, то ли от переизбытка эмоций, крутящихся вокруг страха и тревоги, которые смешались в сплошную кашу, позволяя здравому смыслу уйти на второй план. — уилл, вернись, на улице ливень. даже в такие моменты майк уилер первым делом волнуется о байерсе, всегда волновался, потому что он любит его, друзья ведь должны заботиться друг о друге? он тараторит быстро и убедительно, пытаясь заставить уилла вернуться в дом, а байерс обеспокоено пытается застегнуть рюкзак предательски дрожащими руками, желая побыстрее сбежать из этого места, где он перестал чувствовать себя нужным. в глазах майка читается беспокойство и страх дальнейших последствий и он мысленно умоляет себя построить предложение так, чтобы оно смогло утешить уилла, ведь его потерять он не может. — я же извинился, ладно? классная кампания. правда классная. мы просто не в настроении. — да, майк! в этом и проблема, — уилл перекрикивает шум ливня, но не в силах перекричать собственное сердце, — вы, ребята, теперь всегда не в настроении! вы предали наш клан! — это не правда, — майк говорит так жалостливо, сам пытаясь себя убедить в правдивости собственных слов, а в голове эхом об стенки бьется противный голос: лжец, лжец, лжец. майк уилер любил уилла, а его голос ломается, проходя сквозь сердце майка, дрожит, и явно не от холода. байерс сам ломается. размахивает руками, не может найти себе место, ему паршиво. весь фундамент его ненависти, все накопившееся выходит наружу, не задумываясь о последствиях, уничтожая все их отношения, что строились годами совместной дружбы. он впервые видит уилла таким злым и подавленным, от этого встаёт ком в горле и какое-то уничтожающее чувство засасывает уилера в бездну. майк видит своё отражение в его мокрых глазах, а противный голос продолжал мерзко шептать: предатель. ему противно от самого себя, он пытается держать себя в руках и боится потерять уилла снова, не задумываясь о том, что он уже его потерял. — ты уничтожил все! и ради чего? чтобы целоваться с какой-то глупой девчонкой? — эл не глупая! я не виноват, что тебе не нравятся девочки. мир уилла оборвался после одной фразы. он знал. он знал. знал, знал, знал. нить за нитью уилл байерс разбивается на мельчайшие осколки, он хочет исчезнуть, провалиться сквозь землю, умереть. боже, он, наверное, отдал бы все на свете, чтобы почувствовать себя сейчас свободным, сбежать от этого давления, которое перекрывает доступ к кислороду. уилл знал, что майку он не понравится никогда. где-то там, вдалеке, гремит гром с такой же громкостью, как сердце байерса разбилось в дребезги, а тишина обрушивается с небес, которые покрыты темными тучами, не пропуская последний луч надежды. взгляд уилла бегает по лицу майка, не в силах заставить себя посмотреть ему в глаза. байерс из последних сил сдерживает слезы, пытаясь не сломаться, уилл хочет кричать во всю глотку, но сейчас не в силах что-то промолвить. его легкие наполняются огнём, обжигая внутри все органы, а затем вновь опустошаются, оставляя после себя пепел паршивых чувст, словно не может контролировать это, тяжело дыша, задыхаясь в собственных мыслях. неужели это так заметно? неужели они знают? неужели он знает? он знал. предатель. лжец. о н з н а л. уилл никому никогда не говорил, что ему не нравятся девочки, даже майку. особенно майку. ему страшно было принимать самого себя, он боялся, что его лучшие друзья отвернутся от него, бросят. вдруг майк бросит? а майк, оказывается, сам догадался, знал и хранил секрет уилла, а в порыве гнева у него совершенно случайно вылетело это острое: «я не виноват, что тебе не нравятся девочки», став последней переменной, которая расставила все точки над «и» в их отношениях, перечеркнув все, через что они прошли, как будто этого не было. он знал. это твоя вина, майк уилер, только твоя и ничья больше. он осознает сказанные им слова через секунду, и эта секунда была самой длинной в мире, закрывая глаза, обрушив на себя все проклятия за свою несдержанность, за то что позволил их отношениям, которыми он дорожил больше всего на свете, трещать по швам. тишина между ними была настолько убийственной, что уиллу было мало провалиться сквозь землю, кажется, даже быть под контролем теневого монстра лучше, чем стоять здесь. уилер закусывает губы и ненавидит себя каждую секунду своей жизни. майк любил уилла, но уилл знал, что майку он не понравится никогда. — я не пытаюсь быть подонком, ладно? но мы больше не дети. я имею в виду, о чем ты думал, серьёзно? что мы никогда не найдём себе девушек? что будем до старости играть у меня в подвале? уилл отдаленно слышит слова майка, а картинка в глазах расплывается, в ушах лишь продолжает звенеть одно глупое предложение, которое разрушило все, что с таким трудом строил байерс. это не моя вина, что тебе не нравятся девочки. уилл чувствует себя загнанным в угол, не в силах сказать ни слова, он дрожит и чувствует себя таким незащищенным и одиноким. это твоя вина. ты во всем виноват. — да, — уилл находит в себе силы ответить, не в силах сдерживать слезы. — я думал, все так и будет. я действительно так думал. уилл смотрит на майка так, как не смотрел никогда прежде, и уилер чувствует этот взгляд, который говорит о том, как байерс в нем ошибался, упал в его глазах, открыв сущую правду о человеке, который был когда-то всем. его голос дрожит и срывается, но его это не волнует, предательство лучшего друга душит, затягивая в пустоту и неизвестность, доводя до трясучки. как он мог сказать это? уилл бросает на майка такой ненавистный взгляд, наполненный болью, не сдерживая поток своих слез. байерс не хотел ждать ответов от уилера, не хотел продолжать этот разговор, хотел лишь сбежать отсюда, как можно быстрее, не сказав майку ничего, лишь разочаровавшись в человеке. опять. — уилл! не уходи! последнее, что байерс слышит, уезжая на своём велосипеде, зажмуривая глаза от боли, которая разрывает все тело. уилл практически не смотрит на дорогу, позволяя дурным мыслям окутать сомнениями весь разум, заставляющие поверить в своё ничтожество. он сильнее сжимает руль, мчась с огромной скоростью, не успевая следить за мокрой дорогой, на которой запросто было поскользнуться, но разве уиллу было до этого дело? его убивала тишина, которая была настолько громкой, заглушая звуки дождя. он лишь умолял всех богов перестать чувствовать это разрывающую все органы боль, перестать вообще чувствовать что-либо, просто выбраться из этого места, уехать навсегда, подальше от майка уилера, и не возвращаться. байерсу хочется спрятаться от внешнего мира, чтобы не ощущать это давление, которое рухнуло с грохотом на его хрупкие плечи. сотни мыслей пролетают в его голове с такой же скоростью, как длилось его мимолетное счастье, которое он не помнил, когда испытывал в последний раз, но несмотря на это в голове продолжает криком отдаваться одно единственное предложение: «это не моя вина, что тебе не нравятся девочки». уилл кусает губы до привкуса железа во рту. это твоя вина. чувствует, как вновь теряется в себе. прочь из моей головы, уйди, уйди, уйди. он промок до ниточки, с волос стекают капли от дождя, на улице темнеет и видимость ухудшается. заткнись, заткнись, хватит повторять это. уилл знал, что майку он не понравится никогда. майк уилер любил уилла, поэтому он бросается тут же за ним, заскочив за синклером, обронив быстро и невнятно «лукас, поехали быстрее, я все испортил». майку страшно, потому что последний раз, когда уилл уезжал на велосипеде от его дома, он чуть не умер в изнанке, майк попросту не может допустить этого во второй раз, он не может его потерять, только не снова. лукас не понимает в чем дело, уилер пропускает мимо ушей все расспросы, полностью погрузившись в чувство тревоги и страха предстоящей потери. ему холодно и паршиво, а мысли крутятся вокруг уилла, который без какой-либо верхней одежды. дурные картинки всплывают в его голове и он безуспешно пытается прогнать эти образы, появляющиеся перед глазами. он едет так быстро, как только это возможно, скользя по мокрому асфальту, но даже такая скорость кажется ему убийственно медленной. он корит себя за все сказанные им слова и за те, которые сказать не успел. страх, если что-то случится с уиллом, затмевает все звуки, вдруг все те слова, который майк наговорил уиллу — последнее, что он услышит? хватит думать, майкл, прекрати. уилер помнит, что случилось с байерсом, когда он последний раз уезжал на велосипеде от него, и эти мысли сжирают майка изнутри. они с лукасом бросают велосипеды, которые с грохотом падают на мокрую землю, побежав сломя ноги к дому байерсов. — уилл! — майк тарабанит дверь с такой силой, что казалось, он вот-вот выбьет ее, — уилл прости меня! я вёл себя как козел! нам нужно поговорить. тишина. свет в доме выключен. в голове майка проносится мысль, что его главный страх стал реальностью. во второй раз. уилл байерс сидит в единственном месте, где он может спрятаться, где он чувствует себя защищённым, размышляя о чём-то мрачном и темном. предметы, несущие в себе воспоминания, давят на него со всех сторон, слово он окружён огнём, из которого нет выхода, несмотря на то, что на улице дождь, который уничтожает его, ломает на маленькие осколки. уилл чувствует себя поглощенным ненавистью, а тишина оказывает невообразимое давление со всех сторон, которая становится настолько невыносимой, что хочется зарыться руками в волосы и вырвать их, прокричать во всю глотку, чтобы услышали все и одновременно никто. плохие мысли посещают его разум, который не в силах справится с этим. уилл зажмуривает глаза, сжимает кулаки так, что ногти впиваются в ладони, оставляя маленькие царапины. лучше бы сдох три года назад в этой чертовой изнанке, даже она не сравнится с этой канавой, под названием «моя жизнь». лучше бы сдох. байерс чувствует себя потерянным и опустошенным, похоронив глубоко под землёй все пустые и глупые надежды на то, что когда-нибудь перестанет чувствовать эту отвратительную боль и будет счастлив хотя бы на минутку, но у вселенной на него были свои планы. перед глазами мелькают картинки из воспоминаний, такое беззаботное и лёгкое детство, когда все ещё были счастливы, когда уилл сам был ещё счастлив, когда не было ее. на улице одна за другой сверкает молния, а байерс хочет стереть себе память, убежать и не возвращаться, быть съеденным демогорганом, но вместо этого в голове улыбка майка уилера, которая когда-то была адресована ему, а уилл не может прогнать единственную мысль: он знал. знал, что уилл не любит девочек, он всегда знал. тучи сгустились над его жизнью и он больше никогда не ощущал в ней света. вдруг майк знает, что именно он нравится уиллу? наверняка знает, на что ты рассчитывал, байерс, поэтому майк не хочет больше с тобой дружить, кто из нас ещё предатель? ты предал его, влюбившись в лучшего друга, о чем ты только думал? он все знает, он всегда знал. его дрожащие руки как-то сами тянутся к фотографии с хэллоуина, когда они были в образе охотников за приведениями, сделанная в тот самый вечер. — хэй, уилл, если мы сходим с ума, то... сойдём с ума вместе, верно? — да. сойдём с ума вместе. слезы скатываются с невероятной скоростью и он не может контролировать себя, чувствуя, как вся его жизнь рушится. лжец, лжец, лжец. синонимы к имени майка уилера — лжец и предатель. уилл думал, что это было худшее время в его жизни, когда его контролировал теневой монстр, но именно в этот день он был счастлив, по-настоящему, как никогда прежде. — глупо, — сломанным голосом шепчет уилл, — глупо. глупо было думать, что «сойдём с ума вместе» что-то значило, глупо было думать, что стать лучшим другом майка — лучшая вещь, которую он совершил, так глупо было слепо любить уилера, ведь уилл знал, что майку он не понравится никогда. глупо было думать, что он занимает какое-то место в жизни майка. все это так глупо. лжец. — глупо. уилл рвёт фотографию, разделяя на ней себя и майка, чтобы он больше не стоял рядом с ним, а сам он чувствует себя таким преданным и опустошенным. — так глупо. все вещи в замке с грохотом летят на пол, и каждый упавший предмет уничтожает воспоминание, связанное с лучшими временами. уилл чувствует, как с каждым порванным рисунком, с каждой порванной фотографией внутри него что-то умирает, но байерс ни о чем не жалеет, а лишь поддаётся своим чувствам, которых стеснялся и скрывал всю жизнь, выплеснув всю гордость наружу, разрушившую его мир, сделав простой летний день самым худшим в его бессмысленной жизни. его жалкая борьба с внутреннем зверем была окончена, где уилл оказался проигравшим, оставшись с ничем. байерс берет в руки бейсбольную биту, единственную вещь, которая напоминает ему об отце, который травил его острыми «педик» и «чудик», а в голове ветром пролетают времена, когда отец ещё жил с ними. лонни ещё тогда дал понять уиллу, это не нормально, нужно заниматься мужскими вещами, педик, уничтожив его личность и чувство защищенности от внешнего мира. уилл замахивается и наносит первый удар по замку байерсов, который был построен в такую же дождливую ночь, когда лонни ушёл от них, и с первым ударом с небес обрушивается гром. уилл уничтожает единственное место, где он чувствовал себя защищённым, замок байерсов, уничтожает его битой, которая напрямую связанна с его отцом. уничтожая его так же, как и его отец уничтожил уилла. стеклянное сердце разбивается вдребезги с каждым новым ударом и весь фундамент, строившейся всю жизнь с такой любовью, рушится и превращается в хлам, как и сам уилл. «сойдём с ума вместе?», поздравляю, байерс, ты сошёл с ума один. майк стал тем, кто забрал его душу и покончил с ней, позволив уиллу почувствовать себя дома, показать свет в жизни, уничтожив все это одной фразой, получается, что уилер не лучше лонни, они все такие. они все нормальные, черт возьми, что с тобой не так, уильям, почему ты не можешь быть как все? байерс ведь знал, что майку он не понравится никогда, так о чем ты, черт возьми, думал? уилл уничтожает замок, символизирующий его личность, бейсбольной битой, символизирующую высказывания отца, позволяя жалкой гомофобии убить в себе все живое. он бросает биту, вытаскивая ветки, отбрасывая их в сторону, ломая на пополам. уничтожаешь замок битой папаши, байерс? ты настолько трус, что перекидываешь ответственность на отца, который забыл как тебя зовут? и уилл уничтожает все собственными руками. он плачет вслух, все равно тебя никто не услышит, кому ты вообще нужен? кричит так сильно, что, наверное, демогорган в своей изнанке слышит все. холодные капли текут по щекам, то ли от дождя, то ли от слез. он разрушает все. все воспоминания, все счастливые моменты, все хранилось в этом месте, которое он называл домом, в который он мог всегда вернуться и чувствовать себя собой, таким, какой он есть, не отверженным и обычным, самым обычным и нормальным подростком, а сейчас он уничтожил его, позволяя родному месту погрузиться во тьму. неужели я заслужил всю эту боль? видимо, заслужил. уилл падает на землю, проглатывая и задыхаясь собственными слезами, обнимая свои колени. чёрная дыра, засевшая внутри него, затягивает в неизвестность и разрушает организм ежесекундно. сомнения и тьма словно петля обвили его шею и он не может больше спокойно дышать. если это не худший день в его жизни, то он не знает, что такого может случиться, что переплюнет эту боль. уилл окончательно потерялся в себе, не знает, кто он на самом деле, в голове лишь горькое слово отца, которое проигрывает на повторе: «педик». это ненормально, уилл. он тяжело дышит и молит всех богов выбраться из этого места, уехать подальше, лишь бы все это закончилось. он просто сидит в тишине и просит ее прекратить так давить. вот и все. конец всего. игра окончена, уилл. ты проиграл. — уилл! — вдалеке слышны крики майка уилера, которые становятся все громче. — уилл, боже... прибежав, он видит подавленного промокшего байерса, сидящего на земле и подбегает к нему. его сердце бешено колотится и эмоции разделились на две части, радуясь, что с ним все хорошо, и в то же время чувствуя себя разбито, потому что ничего, черт возьми, не хорошо. — ты жив. ты в порядке. все хорошо. майк пытается посмотреть в его глаза, но байерс прячет взгляд под намокшей челкой, боясь, что уилер увидит в них всю его подавленность, но тот кладёт свои руки ему на плечи, а уилл дёргается от прикосновений. от его прикосновений. — хэй, это всего лишь я, уилл. посмотри на меня. уилл осмеливается поднять взгляд на майка, от чего он чувствует, что весь его мир оборвался за одну секунду. — возьми мою руку. майк уилер любил уилла, поэтому обнимает байерса, прижимая его голову к своей груди, положив на неё свой подбородок, зарываясь руками в мокрые волосы, а тот лишь сильнее плачет, утыкаясь в мокрую футболку друга, который когда-то был всем. — ты такой холодный. уилл не отвечает, а лишь сильнее прижимается, чувствуя, как весь его мир продолжает гореть бесконечным огнём. — я знаю, ты не хочешь со мной разговаривать, но просто знай, что я никуда не уйду, ты меня слышишь? — майк закрывает глаза, а перед ним появляются страшные образы. — мне жаль, что я подвёл тебя, наговорил много лишнего. я должен был быть рядом с тобой. всегда, — уилла трясёт от этих слов, ведь раньше он отдал бы все, лишь бы услышать нечто подобное, — я знаю, это больно, мне жаль. прошу, будь в порядке, ладно? с этого момента будет все по-другому, теперь ты так просто от меня не отделаешься. господи, я был таким козлом, как ты меня вообще терпишь? — уилл смеётся сквозь слезы, находясь на грани истерики, а майк незаметно улыбается, слыша его смех. — я же говорил, мы сойдём с ума вместе, думаешь, я забыл? уилл бы провел в объятиях майка всю жизнь, но небеса услышали молитву байерса, исполнив его желание: уехать из этого места, подальше от уилера. правда уилл никогда не хотел этого. майкл, безусловно, любил уилла, но не как элевен. он не любил ее больше, чем байерса, даже наоборот, уилла он любил гораздо сильнее, он просто запутался. это была другая любовь, такая же сильная и важная для него, но другая. от одного только взгляда на эл его раньше бросало в жар, он чувствовал, как бабочки в животе не просто порхают, танцуют самый настоящий вальс, а кровь в жилах закипает. с уиллом же было все в точности наоборот: уилер не чувствовал никакого жара, он чувствовал тепло, вместо беспокойного вальса в душе была безмятежность, а синицы пели весенние песни. с элевен он чувствовал ураган эмоций, а с уиллом только умиротворение вперемешку со спокойствием. майк, безусловно, любил уилла, и только после того, как его потерял, он понял, что с эл была лишь страсть, мимолетная влюблённость. майк перестал беспокоиться об элевен, только если как о друге. он перестал видеть в ней все звезды во вселенной, они потухли у него в глазах, и он, кажется, никогда любил её. он чувствовал, как теряет голову, думая словно она единственный человек в мире, с кем он мог бы быть счастлив, но, оказывается, с ней он никогда не был по-настоящему счастлив, и так было всегда. майк оставил эл одну, вычеркнув всю влюблённость к ней из своей жизни, хотя раньше думал, что не сможет прожить без неё и дня. у него не было повода даже думать о ней, только если как о хорошем, лучшем друге, упустив момент, живя мыслями о другом человеке. майк не знает, как сложится его ближайшее будущее, но он знает одно: он больше не любит элевен, точнее, не любил никогда. майк уилер любил уилла, так по-детски и искренне, от чистого сердца, не просто как друга. он чувствует себя так спокойно и хорошо, когда байерс рядом, словно это что-то неизменное, словно так будет всегда. так и было. до этого момента. майк допустил то, что уилл почувствовал себя одиноким, он даже не задумывался, что будет, если их пути разойдутся, но они разошлись. он больше не может наслаждаться моментом, жить здесь и сейчас, когда ты любишь человека с другого города больше, чем всех, живущих рядом. майк не знает, как сложится его ближайшее будущее, но он знает одно: уилл больше никогда не будет рядом, они больше не лучшие друзья, если оба, сами не догадываясь об этом, тайно влюблены в друг-друга. не так ли, майк уилер? да, всё-таки майк уилер любил уилла, но не так, как ему хотелось бы этого. майк знал, что уиллу не нравятся девочки, ему нравится сам уилер, а уилл знал, что майку он не понравится никогда. одно лето изменило все.