С днём рождения, Лука

      Утро его семнадцатого дня рождения встретило Луку мелодичным голосом и лёгким тормошением за плечо. Медленно размыкая ресницы, он пытается сфокусироваться на происходящем перед собой и резко дёргается, загребая одеяло на себя посильнее.       Безмятежно до этого лежащий на диване в одиночестве Лука, сейчас был окружен весёлой компанией, состоящей из Манон, держащей в руках небольшой торт на широкой тарелке, Шарля, обнимающего её со спины, и весело пританцовывающих Мики с Лизой, которые хотели вот-вот пустить конфетти в дело, хоть для Луки этот резкий звук был бы сейчас наихудшим вариантом при том факте, что он только-только проснулся. — С днём рождения, Лука! — Практически в один голос протягивают они, и Лалльман жмурится от громкого звука.       И всё же, он счастлив.       Его взгляд вновь цепляется за невероятно красивый торт, усыпанный шоколадной крошкой. Лука более чем уверен, что Манон испекла его самостоятельно, и мысль о её стараниях тут же вызывает улыбку на его лице.       Демисси медленно опускается на корточки, оказываясь вместе с праздничным лакомством на одном уровне с Лукой, и говорит, улыбаясь игриво: — Это была лишь заманиловка. А сейчас, давай, вставай, умывайся, и иди к нам на кухню.       Брови Лалльмана приподнимаются вместе с Манон, которая, шепча что-то своему парню, держа блюдо всё так же аккуратно, уходит с ним в сторону кухни.       Поднимаясь наконец с дивана, юноша хочет уже потянуться, но в этот же момент получает от уходящего из комнаты Мики шлепок по попе, заставивший его дёрнуться на месте и развернуться резко. — Давай, малыш, мы тебя ждём. — Играет бровями его сосед и крутит пальцем в воздухе, скрываясь в коридоре, на что Лука лишь поджимает губы.       Пара секунд ему требуется, чтобы вспомнить, что он хотел сделать.       Протерев ладонью глаза, Лука вздыхает тяжело и, собрав одеяло с простыней относительно аккуратно, убирает их в шкаф.       Юноша быстро цепляет на себя серый джемпер и джинсы. Эта неделя была довольно жаркой, но на сегодня обещали дождь. Лука пытался рассчитать все детали того, как мог пройти этот день. Все шансы на то, чтобы он оказался благополучным.       Начищая свои зубы, Лука глядел в зеркало и пытался вспомнить своё шестнадцатилетие. Этот день был очень расплывчатым в его памяти.       Вся его жизнь, на самом деле, была словно укрыта завесой тумана. Не считая последние полгода.       Его сердце сжимается от моментально пролетевших перед глазами месяцев, от каждого момента, что он вспомнил и никогда уже не сможет забыть. Да и не захочет.       Лалльман прополаскивает рот в последний раз, вытирает лицо и, глядя в зеркало, шлёпает ладонями по щекам пару раз, пытаясь прогнать остатки сонливости и неожиданно нахлынувшие эмоции.       Прошло от силы двадцать минут, как он проснулся, но Лука уже ощущает, как сильно он хочет увидеть Его.       Оказавшись на кухне, Лалльман заметил, что особых изменений в квартире не произошло, не считая Манон, нарезающей торт, и Мики, усевшегося за столом, с ожиданием поглядывая то на застывшего на пороге Луку, то на напевающую какую-то незамысловатую мелодию Манон.       Лалльман просто не способен думать слишком много сейчас, поэтому, не особо задаваясь вопросом о том, куда ушли Лиза и Шарль, Лука неуверенным шагом направился к столу и уселся напротив Мики, с удовольствием замечая, что перед ним стоит его любимый, уже заваренный чай.       Юноша тянет к кружке ладони, но тут же получает очередной шлепок от соседа, заставляющий его скривить лицо от неожиданности. — Это к торту. — Чётко и ясно говорит Мика и склоняет голову в сторону Манон, вынуждая Луку посмотреть на неё.       Убранные волосы ей шли.       Но еще больше ей шло счастье. Счастье, которое вновь отражалось в её улыбке, когда Шарль вернулся. Луке была знакома эта улыбка. Если бы он только попытался визуализировать свою физиономию, когда смотрит на довольного Элиотта, то, он готов был поспорить, выглядела бы она так же глупо. Так же радостно.       Утро только начиналось. Он успел получить наинелепейшие поздравления от парней, девчонок, и даже от нескольких младшекурсниц, включая Хлою. В подобные моменты он чувствовал успокоение от того, что в свое время набрался смелости попытаться ей все объяснить, и они всё-таки смогли решить все свои проблемы. Он был рад, что волноваться конкретно по этому поводу ему больше не приходилось.       Но, всё же, в это утро он волновался.       От Элиотта не было ещё ни звонков, ни сообщений.       Несколько дней они не виделись, потому что Демори попросил его об этом. У него заканчивалась депрессивная фаза. Едва ли не наручниками Лалльман пристегивал себя к батареям, лишь бы не сорваться и не проверить, все ли было в порядке у дорогого ему человека. Лишь бы у Элиотта не возникали снова мысли о том, что о нём думают, как о сломанной игрушке, как о ком-то несамостоятельном, неполноценном. И, наверное, он бы сорвался, но лишь ответы Элиотта на смс, которые Лука нервно пытался формулировать не слишком навязчиво, усмиряли его нарастающее волнение.       Лалльман мечтал о совместной жизни с Элиоттом больше всего. Мечтал иметь оправданную возможность находиться рядом с ним, когда бы ему ни захотелось. Просто потому что он живёт в его квартире. Он живёт с ним.       Но то были лишь мечты. И сейчас, всё, на что он надеялся, что сможет в этот день радоваться и улыбаться своим друзьям, не думая каждую секунду о том, чтобы проверить, не пришло ли ему новое сообщение.       Насладившись долгожданным кусочком торта и чаем, Лука поблагодарил своих соседей и, недолго собираясь, нацепив на себя куртку, отправился к своим друзьям, с которыми он договорился встретиться в местном кафе.

***

      Лука шёл к нужному адресу уткнувшись в телефон, лишь изредка поднимая свои глаза на проплывающие по небу тучи.       В очередной раз обновляя свои соц-сети и проверяя, не появилось ли сообщение от Элиотта, Лука натыкается на довольно большое письмо от матери, в котором она, казалась, собрала все возможные слова любви и эпитеты для пожелания счастья своему сыну. Уголки его губ немного приподнимаются, когда он медленно проводит пальцем по экрану, пролистывая тёплое послание, как неожиданные движения перед ним заставляют его резко поднять взгляд.       Его банда, в составе улыбающегося во все зубы Базиля, скачущего Артура и пританцовывающего Яна, выскочила из-за угла, прямо из-за кафе, напрявляясь с какими-то цветастыми пакетами в его сторону.       Улыбка охватывает лицо Луки от развернувшейся картины, и, наконец блокируя свой телефон, он убирает его в карман.       Парни быстро настигают его, с громкими криками и хохотом обхватывая руками и тормоша и без того взъерошенные волосы. — Тише, задавите! — Кряхтит Лука, еле сдерживая рвущиеся смешки от неожиданного всплеска энергии его друзей.       Он их обожал. — С днём рождения, Лу-ка-а! — Протягивают они какой-то неадекватной интонацией в один голос, вытанцовывая нелепыми движениями круг вдоль именинника.       Голова Лалльмана кружится и, поймав неоднозначные взгляды проходящей мимо парочки, Лука шикает, поднося палец к губам, всё ещё пытаясь не расхохотаться: — Тише! — Ноль реакции. — Бля, ребят, прохожие подумают, что вы укурились, нас сейчас повяжут!       Базиль первым начинает хохотать, останавливаясь. Артур выдыхает, опираясь руками на колени, а Янн отклоняется назад, хватаясь за живот. — Ладно, ладно. — Говорит он, шумно выдыхая. — Вот тебе подарок! — Янн первым протягивает зелёный пакет, и парни тут же собираются с силами, подходят к Казасу и, обессиленно опираясь руками на его плечи, протягивают Луке ещё два пакета. — Вы магазин сувениров ограбили что ли? — Изгибает правую бровь Лука, всё ещё широко улыбаясь от только что завершившейся сцены. Он не спешил открывать протянутые пакеты. Он ощущал волнение за то, что могло там оказаться. И за то, сможет ли он среагировать должным образом.       Нет, он не имел сомнений по поводу того, смогут ли парни его порадовать. Потому что он уже был счастлив просто от того, что они встретились. И от того, что у него были такие сумасшедшие, шебутные, здоровские друзья.       Он боялся в очередной раз слишком расчувствоваться.       Глубоко вздохнув, он всё-таки принял протянутые подарки и, пытаясь прочитать эмоции на лицах друзей, наконец заглянул внутрь.       Несколько секунд неловкого молчания и Лука, улыбаясь неуверенно, вновь поднимает на них удивлённый взгляд: — Вы как до этого додумались? — Говорит он, Артур с Базилем смеются, а Янн лишь мотает головой, поджимая губы: — Тебе лучше не знать.

***

      Несколькими днями ранее:       Парни сидели в этом же кафе, уже как час обсуждая, что можно было бы подарить их другу. — Может это, игрушки им какие? — Вдруг отрывается от трубочки с молочным коктейлем Базиль, вскидывая брови. — Какие игрушки? — Хмурится Артур, сидя напротив него и Янна, помешивая уже практически допитый чай. — Ну, знаете, — играет бровями брюнет, переводя взгляд то на Казаса, глядящего на него с лёгким недоумением, то на Артура, — Взрослые игрушки.       Несколько секунд молчания, как Артур внезапно хлопает себя по лбу: — Баз, у них целых два агрегата, нахрена им больше? — Янн давится соком, сдерживая рвущуюся усмешку, а Базиль лишь выдыхает разочарованно: — И то верно… — Говорит он, возвращая своё внимание к трубочке. — Хотя, в этом что-то есть. — Спустя пару минут раздумий отзывается Артур, заставляя своими словами Базиля посмотреть на него удивлённо. — Может это, енота с ежиком им запилим? — Говорит блондин, поднимая взгляд на друзей. — Это как? — Спрашивает Янн, наклоняясь ближе к столу. — Ну, они же помешанные. — Дёргает плечами Артур. — Купим игрушки, да лапы им сошьем. Получится наша сладкая парочка.       Базиль кивает воодушевлённо, но Янн лишь надувает губы, выражая своё сомнение: — Мне кажется, такие романтичные штуки прокатят только из рук Элиотта. Лука засмеет нас если даже просто услышит, что мы думали о подобном варианте.       Артур жалобно сводит брови у переносицы, поднимает взгляд к потолку и вновь обессиленно хлопает себя по лбу. — Вообще уже не понимаю, что этому поганцу надо. — Может какую-нибудь книгу рецептов? — Неожиданно приходит идея в голову Казасу. — Все же помнят, как готовит Эл?       Артур с Базилем кривятся резко, заливаясь хохотом. — Бля, это было ужасно. — Вопит Базиль, и Янн заражается их смехом. — У них явно Лука будет готовить. Надо какой-нибудь сборник лёгких рецептов. — Смеётся Казас, не рискуя притронуться к своей кружке, потому что ожидает очередной волны хохота. — Нет, ну правда. — Успокаивается Артур, — Это отличный вариант.

***

             Лука хохочет, вытаскивая книгу с названием «50 брутальных рецептов для настоящих парней». — Мы просто надеемся, что не потеряем друга из-за отравления стряпнёй его парня. — Прихрюкивает Янн, поднося кулак к губам. — Ага, вот так, значит. — Ухмыляется Лалльман, заглядывая в следующий пакет. Его взору открываются пять виниловых пластинок с записанными на них сборниками дабстеп-треков. — Я не понял, вы мне подарок хотели сделать, или Элиотту? — Смеётся он, разглядывая напечатанный плейлист на обратной стороне картонной упаковки. — А вы умеете существовать по-отдельности? — С задором выдаёт Базиль, и Лука в один миг переводит на него взгляд, становясь чуть серьёзнее.       «Увы, порой приходится уметь» — Проносится мысль в его голове, когда он запускает руку в третий, самый крупный пакет. Он нащупывает что-то мягкое, и, хватаясь за, насколько он понимал, лапу, он медленно вытягивает из праздничной упаковки плюшевого енота, а за ним, держащего его за вторую лапу, такого же мягкого ёжика. — А это я придумал! — Воодушевлённо отзывается Базиль, но тут же получает удар в бок локтем от Артура. — Ну, то есть… Мы.       Лука замолкает, пытаясь взять игрушки в руки поудобнее, но пакеты то и дело мешают ему. Янн замечает это и, забирая лишние вещи из его рук внимательно смотрит на реакцию друга.       Лалльман молчит. Сжимает их лапы и переводит то и дело взгляд от весёлой мордочки енота к ежу и обратно. — Вообще, мы хотели устроить тебе большой сюрприз, как на день рождения Дафны. — Лука всё же поднимает взгляд на Казаса. — Баз оказался той ещё тамадой и был готов снова отвечать за все организационные моменты, — старается поддерживать весёлую интонацию Янн, замечая, как Базиль энергично кивает, соглашаясь с его словами. — Но мы отказались от этой идеи, — Лука вновь опускает взгляд на енота. — Потому что Элиотт попросил. — Синие глаза моментально сталкиваются с карими. — Что? — Еле слышно выдает Лалльман.       Парни немного начинают волноваться от перемены настроения их друга. — Ну, он попросил оставить твой вечер свободным, чтобы вы могли провести его вместе.       Что-то сформировывается в груди Лалльмана в тянущий узел, когда он сам не замечает, как сильнее прижимает игрушки к своей груди. — Погоди, он тебе ничего не говорил? — Хмурится Янн. — Нет, мы не виделись уже два дня. — Сухо говорит Лука, опуская взгляд. — Сегодня третий. — Зачем-то подмечает он, глядя на ботинки друга. — И не писал сегодня ничего? — Уже с более серьёзной интонацией спрашивает Артур, подходя ближе. — Нет. — Отвечает Лука, и собственный ответ, произнесённый вслух, причиняет ему боли в разы больше, нежели простые размышления о том, что они так долго не разговаривали вживую. Что он так долго не видел его улыбку. Не слышал его голоса. Не мог насладиться его запахом. — Так, ладно. — Спокойным голосом говорит Янн, приобнимая друга за плечо. — Наверняка у него какие-то дела. Он ещё напишет. — Говорит он размеренно, направляя Луку вместе с друзьями к кафе, в котором у них и была назначена встреча.       И Лука верил ему. Верил, что Элиотт напишет, потому что иначе он бы расклеился на маленькие кусочки прямо здесь и сейчас.

***

      Время близилось к восьми часам вечера, но на телефоне так и не высветилось столь необходимое ему сейчас, нет, всегда, имя.       Друзья всячески пытались подбодрить его, рассказывая нелепые истории, что с ними приключились после прошедших экзаменов. Даже настольные игры успели притащить, в то время как на улице раскаты грома усиливались с каждым десятком минут.       Лука отошёл в уборную, оправдавшись тем, что иначе в него просто не влезет больше газировки. Застряв возле зеркала, Лалльман опёрся на раковину и тяжело вздохнул, поднимая взгляд на собственное отражение. Он совсем не умел притворяться. И он совсем не чувствовал улыбки на своём лице.       Он не раз думал о том, чтобы написать самому. Спросить, всё ли у него в порядке. Но дурацкие пальцы, ненужные сомнения и страх не давали ему нормально сформулировать мысль и нажать на чёртову кнопку «отправить».       Рука тянется к телефону, который он и так доставал буквально пару минут назад, и Лука неожиданно чувствует короткую вибрацию, что тут же отдаётся гулким ударом его сердца. Спешно доставая смартфон, он замирает, вглядываясь в полученное только что сообщение. Элиотт: Прости, что долго не отвечал. И прости, что пишу так поздно. Получится ли у тебя прийти ко мне сегодня?       Сердце подскакивает к горлу в один миг, и Лука чувствует, как слабеют его ноги в одну секунду, чувствует, как потеют ладони от волнения. Лука: Жди, выдвигаюсь.       Практически бегом он подскакивает к столику, заставляя парней дёрнуться от неожиданности. — Бля, ребят! — Глубоко дыша, говорит он. — Там, там Элиотт написал! — Лука тяжело сглатывает и замечает, как эмоции на лицах друзей в один момент сменяются с взволнованных на заинтересованные. — Простите за то, что я вот так просто сейчас уйду. И... спасибо вам большое за сегодня. Да вообще за все. — Брови Артура ползут вверх от неожиданной искренности, а Базиль лишь молчит, улыбаясь во все свои тридцать два зуба. — Блять, я вас не заслужил. — Выдыхает Лалльман, хватаясь за лоб, отчего Янн смеётся, расслабленно откидываясь на спинку мягкого диванчика: — Это уж точно. Давай уже, беги к нему. И знай, мы пришлёпнем тебя, если ты не проведёшь этот вечер опупенно. Потому что с нами у тебя бы точно это получилось. — Обещаю. — Наконец по-настоящему, искренно улыбаясь, отвечает Лука, хватает с дивана куртку и порывается уже к выходу из кафе, но замирает, разворачиваясь. — А вот это я возьму с собой. — Весело протягивает он, загребая пакеты с подарками в руки. — Поспеши, там дождь вот-вот начнётся! — Кричит ему вслед Артур, словно заботливая мама, но сомневается, что Лука услышал его наставление.       Несколько минут парни сидели в тишине, попивая газировку из стаканчиков. — Даже не знаю, может им действительно стоило купить взрослых игрушек. — Неожиданно выдаёт Казас, отчего Базиль практически давится напитком, а Артур закатывает глаза, усмехаясь: — Бля, даже не начинай.

***

      Тяжёло дыша, облизывая и без того мокрые от капель дождя губы, Лука нажимает на звонок, опуская взгляд. Он пытается вслушаться в шаги за дверью, но грохот собственного сердца оглушает его.       Замок щёлкает, и Лалльман вздрагивает, отходя на полшага.       Дверь открывается, Лука поднимает взгляд и чувствует, как воздух покидает его лёгкие.       Как же сильно он по нему соскучился.       С мягкой, заботливой улыбкой Элиотт встретил его, но, увидев мокрые волосы Луки, в один момент напрягся, засуетившись. — Господи, прости, я совсем не подумал. — Тараторит он и, хватая Луку за руку, затягивает его внутрь квартиры, не ощущая и малейшего намёка на сопротивление.       Ресницы Луки блаженно опускаются от знакомого запаха, от запаха Элиотта.       Неожиданно он чувствует, как на голове оказывается полотенце, а с его плеч стягивают мокрую куртку.       За доли секунды повесив её на нужное место, Элиотт вернулся к Лалльману, принимаясь тормошить его волосы полотенцем.       Тепло разливается в груди Луки, и ему даже кажется, что это всё, что ему было нужно в этот день. В этой жизни.       Руки практически инстинктивно тянутся к грудной клетке Элиотта, опускаясь на мягкую ткань чёрной толстовки.       Демори замирает, чувствуя это прикосновение, и опускает наконец взгляд на умиротворённое лицо юноши.       Он склоняет голову, пытаясь заглянуть ему в глаза, но Лука лишь поджимает губы, чувствуя, что точно сейчас расплачется от того, как сильно он счастлив, если увидит снова его улыбку. — Я скучал. — Говорит Элиотт тихо, и Лука выдыхает, медленно, неуверенно обхватывает его спину руками, прижимаясь ближе, наконец имея возможность насладиться им.       Элиотт улыбается. Стягивает с него полотенце, бросает его на ближайшую спинку стула и, не разнимая объятий, медленно шагает вместе с Лукой в гостиную.       Лалльман не был уверен, как лучше себя вести, не был уверен, шутить ли ему, но он точно был уверен, что улыбка, которая расцвела на лице Элиотта с его приходом к нему домой — лучший подарок, какой он только мог получить в этот день.       Только сейчас Лалльман замечает расставленные по полкам и столу свечи, бокалы, шампанское и мясную нарезку.       Эти атрибуты стали для их свиданий настоящей традицией, не смотря на не самое весёлое её начало.       Лука наконец разнимает объятия и, проскальзывая между столиком и креслом, плюхается на мягкую поверхность, шустро хватает тонко нарезанный ломтик ветчины и кладёт его в рот, поворачиваясь к Элиотту с довольной ухмылкой.       Демори расплывается в счастливой улыбке от этой картины и, обойдя стол с другой стороны, садится напротив Луки и повторяет его действие. Недолго думая, он берёт в руки уже заранее открытую бутылку и наполняет бокалы её содержимым. — Как ты провёл свой день? — Спрашивает он безмятежно, не отрывая взгляд от наполняющихся бокалов.       Задор Луки чуть стихает, и он приковывает взгляд к поднимающимся по стеклянным стенкам пузырькам. — Здорово. Соседи как всегда разбудили, но было весело. Ой, и ты бы видел, что нам подарили парни. Sound: Max Richter, Louisa Fuller — On The Nature Of Daylight       «Нам» — эхом проносится в голове Элиотта слово, и он наконец отставляет бутылку, с трепетом глядя на воодушевлённого своим рассказом Луку. — Там пластинки, с дабстепом. — Улыбается Лалльман, невольно поднимает взгляд и замирает, замечая некую печаль в глазах своего парня.       Элиотт молчит. Улыбается, но молчит.       Юноша берёт в руки бокал и протягивает его, сподвигая Луку повторить это действие. И он повторяет его. — За этот важный день.       Звон бокалов разносится по небольшой квартире, и Лука усмехается, делая маленький глоток: — Да не такой уж он и важный. — Нет. Лука. — Практически перебивает его Элиотт, тут же поджимая губы виновато. — Я не говорил тебе... — Что? — Лалльман опускает бокал на стол и медленно поднимается с кресла, подходя к Демори. Ему не нравилось его настроение. Он уже помнил эти опущенные ресницы, помнил, что могло следовать за этим виноватым выражением лица. Он вообще не был уверен, закончилась ли его фаза. В порядке ли Элиотт. И всё потому, что у него не было возможности быть рядом. — Я не говорил, сколько раз мысленно благодарил судьбу за то, что ты обратил на меня внимание?       Лука хмурится непонимающе и опускает ладонь на его плечо, касаясь мягко, осторожно. — За то, что ты подошел тогда ко мне? У автомата. — Их взгляды встречаются, и Лука расслабляется немного, позволяя себе улыбнуться: — Ай, да ладно тебе, как я мог пройти мимо такого горячего парня. — Я не набрался смелости тогда... — Неожиданно чётко говорит Элиотт и вновь опускает взгляд, не давая шутке Луки иметь достойное продолжение. — Чтобы подойти к тебе после собрания. Свалил раньше всех, потому что боялся, что подойду и скажу несусветную глупость, из-за которой ты решишь, что я псих какой-то. — Они не раз уже обсуждали свои поступки по отношению друг к другу, но почему-то именно их первую официальную встречу они ещё не затрагивали. — Но ты вёл себя вполне спокойно. — Ага, ты бы знал сколько сил требовалось, чтобы на тебя не пялиться, — Лука усмехается, поглаживая его плечи ладонями, отчего Элиотт размякает в его руках, прижимаясь лбом к его груди, — втыкал в эти батончики, думал, вдруг ты уже замечал, что я смотрю на тебя в школе, и сейчас решишь, что я сталкер.       Элиотт помнил каждую минуту того дня. Каждую секунду. Каждую деталь.       Помнил, с каким разочарованием смотрел на спирали, сковывающие шоколадки. Помнил, как ассоциировал их со страхом, что охватывал его сердце, стоило только подумать о том, чтобы подойти к этому солнечному, еще незнакомому, но уже такому родному мальчику.       Помнил, как сжалось его сердце, стоило только повернуться. Помнил, как тряслись его руки, то и дело норовя выронить дурацкие монеты из рук.       Он помнил всё до каждой мелочи, каждого звука, каждого запаха.       А сейчас Лука в его квартире. В свой день рождения. С ним.       И его сердце просто разрывалось от силы, с которой волна счастья накрывала его. — Прости меня. — Говорит Элиотт уже тише, и Лука напрягается, сжимая руки на его плечах. — Эй, я же говорил, не надо. — Ему было больно каждый раз, когда Элиотт извинялся за поступки, которые не мог контролировать. Больно было видеть, как он от этого страдает. Поэтому сам всегда старался не дать и малейшего повода для переживаний. — Нет, Лука… — Мотает головой Демори, отстраняясь. — Ты говорил, что предпочтёшь оставаться со мной таким ужасным, чем без меня. — Эй, таких вещей я не говорил. — С волнением, пытаясь заглянуть в глаза Элиотту, говорит Лука, наклоняясь. — Поэтому прости… — Лалльман поджимает губы, наконец получая зрительный контакт с ледяными радужками. — Но я тебя не отпущу.       Лука замирает, пытаясь найти ответ в его глазах. — Я не был уверен, достаточно ли этого. — Элиотт вновь опускает взгляд на приготовленный «праздничный ужин». — Тебя более чем достаточно. — Слова Луки были до жути переслащёнными, но это было правдой, его правдой.       Элиотт вновь смотрит на него, не в силах сдержать улыбку от услышанного: — Но… Я надеюсь, это сделает тебя счастливым. — Брови Луки вновь дёргаются в напряжении, когда Элиотт отстраняется от него.       Облизывая губы взволнованно, старший опускает руку в карман джинс, и, бережно взяв ладонь Лалльмана в свои руки, кладёт на неё небольшую вещицу.       Лука не спешит посмотреть на полученный, вероятно, подарок, потому что ему слишком страшно оторваться от глаз, что смотрели на него сейчас так живо, так трепетно.       Он заставляет себя взглянуть на свою руку и замирает, сводя брови у переносицы. — Я поговорил с родителями. Они не против, если мы будем жить вместе.       Слова Элиотта эхом отдаются в голове Луки, и всё, что он может — ощупывать пальцами ключ, пытаясь убедить себя в том, что он реален. Что всё это реально.       Видеть его каждый день, слышать его каждый день. Просыпаться вместе. Использовать чёртову книгу рецептов каждый день. Смотреть фильмы. Убираться. Спать. Тонуть в объятиях.       Каждый день. Вместе.       Слёзы подступают к его ресницам, и Лука жмурится, потирая глаза одной рукой. — Эй, эй, эй… — Взволнованно говорит Элиотт и, чуть приподнимаясь, усаживает Луку рядом с собой на диван.       Лалльман не может оторвать ладонь от лица, только крепче сжимая ключ в руках. Он совсем не знает, как Элиотт смог осуществить его главную мечту. Он совсем не знает, как он смог прочитать его мысли. Но он точно знает, что его голос сейчас сорвётся, поэтому молчит.       Его подбородок дрожит и Элиотт, замечая это, жалобно поднимает брови, утягивая мальчишку в свои объятия, зарываясь одной рукой в его волосы, целуя мягкую макушку. — С днём рождения, Лука. — Шёпот, заставляющий всё-таки всхлипнуть. — Как ты узнал? — говорит он ему куда-то в тёплую ткань толстовки, в ключицы. — Что узнал? — Столь же тихо спрашивает Элиотт, мягко ведя ладонью к его затылку. — Как ты узнал, что я хочу иметь возможность видеть тебя в самых твоих неприглядных состояниях? — Элиотт смеётся от столь неожиданной постановки вопроса, и, прижимая Луку к себе сильнее, чувствуя, как он сжимает ткань на его плече в ответ, говорит: — Я всегда это знал.        Мягко приподнимая лицо юноши за подбородок, Демори гладит его по щекам, собирая слёзы, и, медленно приближаясь, целует его мягкие, но такие холодные после дождя губы, согревая.       Целует, обещая Луке тысячи прекрасных моментов.       Целует, обещая Луке, что он никогда больше не почувствует себя одиноким.       Целует, обещая ему хоть и немного сложную, но самую счастливую жизнь, которую он только мог прожить.