Зомби Тейл

В главном зале, как всегда, царили шум и беспорядок. Глава Хвоста Феи — низенький старичок Макаров — на пару с большинством мужчин и брюнеткой Каной во всю распивали многочисленные запасы алкоголя за единственной барной стойкой, которой управляла улыбчивая Мира. В другой части комнаты Нацу в очередной раз спорил с Греем. Дело не дошло до драки лишь потому, что заботливая двенадцатилетняя сестра Мираджейн — Лисанна — слёзно уговаривала их остановиться. Оба парня отхватили подзатыльников от ещё одного Штрауса — Эльфмана, зацикленного на Мужиках, обязательно с большой буквы. Сама Люси, иногда поглядывая с улыбкой на новых товарищей, о чём-то крепко задумывалась и черкала ручкой в потрепанном блокноте. — Люси, чего пишешь? — к ней подкралась невысокая, зато очень умная девчонка Леви. Она присела рядом и внимательно ждала ответа. — Да так, идеи для романа записываю… — девушка не придавала своему хобби особого значения, однако восхищение и удивление в глазах МакГарден заставили смутиться. — Это ж здорово! Как закончишь, дашь почитать? — с мольбой просила она, и разве можно отказать такой милой фанатке книг? Хартфилия утвердительно кивнула и принялась кратко описывать сюжет, стараясь не выдать спойлеров. За неделю пребывания в Хвосте Феи Люси успела сдружиться с многими: какой бы ни был характер, несмотря на странные привычки, все ребята оказались дружелюбными, заботливыми и дружными. По словам Миры и Леви, приличная их часть сейчас отсутствует по разным причинам. Кто-то достает и восполняет запасы близлежащих убежищ, некоторые восстанавливают или вовсе строят новые укрытия, другие разведывают обстановку в иных отрядах, ведь шанс успешного нападения тварей всегда высок. — Кстати, скоро очередь Нацу идти на вылазку, — внезапно вспомнила Леви, и блондинка сразу захлопнула блокнот. — Я тоже хочу, — уверенно заявила она. МакГарден не разделяла подобного рвения друзей, тем не менее подсказала обратиться к Мире или Макарову.

***

Хартфилия, не задумываясь над целью своего маршрута, одна брела по светлым бескрайним коридорам, чьи стены, казалось, вот-вот сомкнуться и раздавят её, несмотря на достаточно широкое пространство вокруг. Шоколадные радужки глаз, будто стеклянные, но не отражающие ни единой эмоции, словно и не принадлежали той светлой Люси, которую все знают. В затуманенной голове вихрем проносились воспоминания, картинки белыми вспышками сменяли одна другую, а голоса и вовсе глушили разум, отдавались противной пульсацией и разносились по телу вместе с алой кровью. Реальный мир вертелся, доводя до безумия, до тошноты и слабости в коленях. Не в силах стоять на ногах сама, она прислонилась левой половиной тела к холодной стене и от пробежавших мурашек, ставших последней каплей, переполнившей кувшин, Хартфилия заплакала. Нехотя, тихо, молча. А картинки всё мелькали и сильнее отдавались болью в душе. Она ненавидит. Ненавидит тех, кто презирал её, кто отобрал её семью, её родителей. И это чувство охватывает ярым пламенем, мотивирует идти дальше, а не бросить всё к чертям и сброситься с крыши. Её ненависть устроит Дьяволу пиршество, где основным блюдом станут члены отряда Хвост Ворона или она более не дочь Джуда и Лейлы.

***

— Люсиии, ну ты идёшь?! — Саламандр не щадил ни собственного горла, ни чужих ушей, когда, стоя у лестницы, дожидался свою внезапную напарницу. — Иду я, иду! — поправляя тряпичную сумку на одно плечо, девушка с двумя светлыми хвостиками поспешила к заждавшемуся её другу, — И вообще, зачем так быстро собрался? У меня целых десять минут ещё было! — За эти десять минут нашу жрачку стырят! — с серьёзным видом объяснял Нацу, пока их дуэт выбирался из убежища. Пару раз Люси едва не вывернула себе ногу, в отличии от уверенно шедшего Драгнила, не удержавшегося от пары шуток. Парень вышел первым и, убедившись в отсутствии опасности, помог выбраться подруге. — Апчи! — из-за поднявшейся пыли, Люси чихнула и обречённо огляделась. — Может, тут хоть немного прибраться? Маленькая хижина внутри ничем особым не выделялась. Продырявленный стол и сломанные стулья, потемневший от времени ковёр, старый диван, поцарапанный не то собакой, не то зомби, — всё это когда-то являлось частью скромного, но уютного жилья небогатой семьи. Каждая поверхность покрыта толстым слоем пыли, а в углах образовалась паутина. Возможно, этот домик заброшен ещё до апокалипсиса, случившегося ровно восемьдесят лет назад. Не взглянешь на подобное без тоски и грусти. Нацу, на которого падали первые лучи рассвета из окон с выбитыми стёклами, скорее всего посещали те же мысли. Он стоял спиной к Хартфилии, но девушка готова поспорить, его переполняет сожаление. Сколько домов опустели? В них более не услышишь плач новорожденного ребёнка, тихую колыбель матери; больше отец не отругает шалившего сына, а старики не поворчат на молодое поколение. Нет в них тепла, счастья или уюта. Людей лишили подобной роскоши. Его руки непроизвольно сжались в кулаки. Ей даже показалось, что воздух накалился от напряжения. — Нельзя. Люси не стала спрашивать причины. Больно. Осознание, что в их время приходит к детям слишком рано, вынуждая каждого взрослеть быстрее, нещадно бьёт по ним плетью, оставляя глубокие раны, порой не заживавшие и за целую жизнь. Здесь и сейчас, в старой хижине, окруженные пылью в свете нового дня, они, вдвоём, как никогда раньше понимают весь ужас восьмидесятилетней трагедии, преследующей землян до сих пор. — Мы справимся. Обязательно справимся, — произнёс обернувшийся Драгнил. В его глазах блондинка увидела контраст холодной уверенности с пламенной яростью. — Клянусь, ни одной твари не оставлю. Люси опустила голову, чтобы товарищ не заметил изменившегося взгляда девушки, и добавила, не раскрывая истинного смысла своих слов. — Я тоже.

***

— Ты дурак? Хартфилия отошла всего на минутку, но этого времени вполне хватило её другу вляпаться в проблемы. Вернее, грохнуться в них с головой. — Помогла бы лучше! — прокричал снизу Драгнил. Его тушка, видимо, провалилась в спрятанную за листьями яму. Девушка, вздохнув, легла, сокращая тем самым расстояние, протянула руку и едва сама не грохнулась, когда этот «идиот» взбирался за её счёт. — Как ты мог забыть про вашу же ловушку? — поинтересовалась Люсьена, кинув взгляд а-ля «Что, совсем уже?» на отряхивающегося Нацу, чуть позже с самым невинным видом выпутывавшего собственную ногу из порванной сети. — Она не наша. Девушка не знала, что её напрягало больше: сама информация того, что на этой территории может обитать кто-то помимо Хвоста Феи, или спокойный тон Драгнила? Ни то, ни другое не уступало в ошеломительности, так что, видя недоумение Хартфилии, друг поспешил заверить её в полной безопасности местности от врагов. — Это сеть Чешуи Змеи Девы, наших союзников. Узнаю запах Леона и Джуры, — для достоверности обнюхав находку ещё раз, поведал Драгнил. Люси же начала сомневаться в адекватности товарища, пока не вспомнила рассказы Леви про его удивительное обоняние. — Неужели у тебя правда такой поразительный нюх? — не успев обдумать вопрос, Люси ощутила смену настроения Саламандра и некое смятение на его лице. — Да… Повезло же мне, — не составит труда различить, когда человек улыбается натянуто, фальшиво, без грамма искренности. Но мы всегда молчим и не расспрашиваем его, ведь у каждого свои скелеты в шкафу. Личное дело любого — определить, доверять ли свои секреты или унести в могилу, так ни с кем и не поделившись ими. Этот случай не исключение. Люси не станет бороздить чужое прошлое и своим делиться не будет. Это их тайны. Их прошлое. Их цепи. И сковывать в них близких кажется отвратительным и жестоким.