Ваниль

— Это так мерзко. — шепчет сквозь зубы, наблюдая, как жадно крокодил пьет из школьного фонтанчика. Как только блондин начинал думать, сколько там бактерий и грязи, то его передёргивало.       Выключив воду и протерев влажные губы, парень тяжело вздохнул, опираясь на маленькую раковину. — Валерон, было бы у тебя такой же похмелье как у меня, ты бы и не от сюда пил. Не понимаю, почему ты живой еще, мы пьем чуть ли не каждый день! — последнее проговорил сквозь зубы, через некую злость с небольшой обидой.       Мысли словно отрезали мозг, и покусывая ногти на правой руке он снова о чем-то задумался. Резко отдергивает руку от лица, возвращаясь в сознание. Хлопает ресницами, потеряно поправляет волосы, устало вздыхает. Снова в голову его темные волосы, уставшие карие глаза, запах одеколона. Кажется, он сходит с ума.       Он давно забыл про недавнюю ночь, словно ее и не было. На языке больше не остался горький вкус алкоголя, от кончиков пальцев не пахло травой, только сладкими конфетами. Валера дёргался от каждого лишнего звука, внимательно наблюдал за другими учениками, несколько раз в день поправлял галстук. На уроках он пропускал слова мимо ушей, поглядывая в окно и задумываясь о своем.       О кареглазом брюнете, его серьезное лицо пару дней назад и такое томное «я все правильно сказал, Валера». Как только Диджейкин вспоминает его горячее дыхание, шея и плечи покрываются мурашками, по телу проходит озноб.       Из мыслей выводят пару лёгких толчков в плечо, и подняв глаза только замечает потерянную девушку. Мэйби приподнимается с пятки на пятку, нервно сжимая кончик юбки и отводя взгляд. Затем серьезно смотрит на Боя, потом снова на диджея и улыбается. — Можем отойти?       Блондин подрывается, быстро сокращая расстояние между ними. Она аккуратно берет его за кончики пальцев, стараясь переплести руки. — Лер, прости меня. Мне стыдно, что я не выслушала тебя два дня назад. Мне правда… — Закусывает губу, словно пытаясь подобрать слова. Ее глаза бегают везде, видно: она готова заплакать, но нервно вздохнув продолжает, — Мне правда было тяжело, что мы не общались эти дни. Я не должна была, я… Прости меня, Валер. Я люблю тебя, ты мой самый лучший друг!       И бросается на шею. От последней фразы внутри сначала все взлетело, появилось чувство эйфории, но все так же быстро упало назад. Он дёрнулся, когда почувствовал, как тело малышки накрыло его. Слегка замешкался, метался, не зная как правильно обнять ее, чтобы ей было комфортно, но ладони остановили вокруг хрупкой талии, а затем сползли слегка на бедра. — Все хорошо, ты меня тоже прости. Я рад, что мы... — Дальше дыхание замирает, останавливаясь на Лаве, которой уже пару минут настороженно смотрит в одну точку. Сжимает пластиковый стаканчик и кидает в урну, уверенным шагом направляясь к ним. Его походка была не такая, как обычно. Рваные движения, руки в карманах и губы, которые слегка подрагивали на его лице. Это злость? — Кажется, нас спалили, — резко появляется брюнет, с неким отвращением поглядывая на Мэйби, и закатывая глаза снова обращается к Валере, будто специально провоцируя девчонку, — травка, форточка, окно. Выстроить сможешь логически?       Кажется, несколько дней назад они курили в своей комнате и как обычно окурки выкинули в маленькую форточку возле стола, не обращая внимания на людей снизу. Но тогда на то было так плевать, они говорили о чем-то вроде существования Бога, а так же абсурда в политике в современном мире. Возможно, хуже темы не найти, но это помогало ненадолго забыть о проблемах и учебе. Вообщем, обсуждали полный бред слегка под наркотиками. Это было до того момента, как все пошло по полной заднице. — Травка? Ты что, начал курить? — Мэйби хмурит брови, поглядывая на блондина и резко останавливая взгляд на Мэйке. Затем делает два крупных шага навстречу и тычет прямо в его грудь длинным ноготком розового цвета. — это ты виноват! С твоим появлением все пошло наперекор! Хватит развращать Валеру! Прекрати! — А может хватит делать вид, что тебе не плевать? Или хватит делать вид, что не замечаешь, как он тебя любит? А?       Сердце кольнуло глубоко под ребрами, от чего диджей резко вздохнул воздух. Ему хотелось не дать в обиду голубоволосую девчонку, но и не позволять обвинять Мэйка во всех переменах. Поэтому не выражая никаких эмоций он резко развернулся, быстро пробегая мимо Кроки, задевая плечом других учеников.       В комнате было прохладно, на столе как обычно лежали ручки без крышки, миллионы исписанных листков, потрёпанные учебники. На кровати лежала его старая игрушка, которую мать подарила ещё в глубоком детстве. Одеяло смялось, а простыня выбилась из-под матраса. Творился полный бардак, точно такой же как и в голове.       Как же так?       Когда этот кареглазый брюнет рядом он чувствует такую защищенность, комфорт, словно это его «оберег» от проблем и несчастья. Хотя насчёт последнего можно было и порассуждать, ведь именно с появлением этого красавчика в жизни Диджея начался переполох, а следовательно и самое интересное.       Нервно сжимается волосы на голове, опираясь о стол, медленно прикрывая глаза и растворяясь в мыслях. Что ты чувствуешь, Диджейкин? Злость, влюбленность. К кому?       О нет. — Валер? Извини, что прерываю твои пиздострадания, но нас ждёт завуч в кабинете, — подходит к парню, но не близко, чтобы не смущать того ещё больше. Прикусывает губы, чуть наклоняя голову вперёд, пытаясь заглянуть в омуты глаз. Блондин нервно кивает, — идём... И, — он замирает возле выхода, разглядывая свои кроссовки, словно обдумывая слова, но все же произносит, — если ты хочешь поговорить о чем-то, или о том, что было сегодня… Ты понял.       И уходит.       Валера истерично вздыхает, будто пытаясь ухватить как можно больше воздуха и утирая капли воды с черных ресниц идёт следом за парнем. Петляет за ним все это время, словно преданная собачка на поводке. Надоело уже, но и отходить далеко... не хочется.       Руки в карманы, глаза в пол.       Время тянется, словно жвачка, в кабинете становится жарко, то ли от закрытой форточки, то ли от взгляда Мэйка. Изредка поглядывает, покусывает губы и возвращает глаза на женщину. Она отчитывает минут пятнадцать без перерыва, а затем делает глубокий и резкий вдох, жестом указывая в сторону двери. — Свободны.       Оглядывается в коридоре, а затем щипает диджея за бок, смеясь. От этого Валера слегка отпрыгивает, ладонью потирая место поражения. — Ай, за что? — Наконец-то на лице появляется белоснежная улыбка. От этих приподнятых уголков губ внизу живота резко потеплело. — Не дуешься? — Я и не дулся. — Конечно, — снова молчат, — знаешь, завтра ночью мы сбегаем на вечеринку.       Глаза резко расширились, а внутри появилась то ли злость, то ли растерянность и они резко остановились. Обменявшись взглядами, продолжили путь до комнаты. — Ты меня приглашаешь? — Может быть. Будет человек двадцать, может больше. — Как отсюда будут убегать столько людей?       Поддался слегка вперёд, первый открывая дверь и пропуская Лава. Тот сразу же выглянул в окно, затем поднял глаза чуть выше, в сторону неба и хмыкнул. Схватил со спинки стула толстовку, затем немного помедлил, осторожно оглядываясь. — Посмотрим, — спустя больше пяти минут выпалил он, хотя Валера уже и забыл, какой задал вопрос, — идёшь со мной? Сейчас закат, через минут пятнадцать совсем потемнеет.       Мэйк покрутил в руках пачку новеньких сигарет. — Тебя ничему жизнь не учит?       Конечно же соглашается, иначе и быть не может. Давненько они так не сидели за одной сигаретой и не говорили о жизни, политике. А сейчас и место новое, и теплая толстовка и небо звёздное. Красота просто. — Это же не косяк!       Смеются и выбегают в сторону первого этажа. Пробираются через забор с помощью дерева, накидывая капюшоны на головы и стараясь не шуметь. Находят детскую площадку, недалеко от школы, чтобы вернуться как можно быстрее.       От холодного ветра немного подрагивает губа, волосы выбиваются из-под капюшона, сползая на глаза и нос. Голые щиколотки приятно щекочет, но какая-та теплота внутри груди греет сильнее, чем самое обычное июльское солнце. Валера поднимает глаза вверх, медленно пробегая по сияющим звёздам и останавливаясь на луне. Обводит ее линии взглядом, затем смотрит на Лава. Красивый вид открывается отсюда, хотя вслух он этого не скажет. — Держи.       Протягивает сигарету с кнопкой, и они тут же садятся на качели, слегка раскачиваясь. Оба молчат, разглядывая небо, думают о чем-то или даже о ком-то и мечтают. — Не люблю это место, — вдруг отрывает Мэйк, — точнее не люблю просто сидеть тут. Ужасно скучно. Пойдем хоть с горки скатимся.       И встаёт, поправляя толстовку направляется в сторону красной, пластмассовой и небольшой горки которая закручена что-то наподобие воронки. Валера поднимает взгляд на небольшую пятиэтажку, откуда пару минут назад видел рассерженную бабушку, которая вот-вот хотела что-то выкрикнуть, но так и не решалась. Ее там не оказалось, а вот Лав уже вовсю лазил на игрушечном корабле. — Полундра! Свистать всех на верх! Тысяча тухлых моллюсков! — Моллюсков? — Валера рассмеялся, аккуратно залезая следом. Мэйк за маленьким, детским штурвалом выглядит по-настоящему мило, даже не скажешь, что плохой мальчик. — С отцом раньше любили смотреть фильмы про пиратов, — быстро пробубнил он, пробегаясь по «палубе», — вот и нахватался этого. По-моему прикольно.       Тут Валера резко задумался, глядя в одну точку. Он же совершенно ничего не знает про этого парня. Даже разговор как-то начинать не хочется, чувствует, что надолго это. Но любопытство берет вверх. — Ты мало о себе говоришь. — Может быть, — пожимает плечами, делая очередную затяжку никотина, — привык особо не доверять людям. Сложно раскрываться. А что насчёт тебя, малышка Мэйби — твой друг? Или нечто большее?       По телу пробежала некая дрожь, и он невольно сжал руку в кулак. Лав это заметил и снова хмыкнул, отходя в сторону горки. Скатывается, и плюхается прямо в прохладный песок черными джинсами. Там и остается, прижимаясь спиной об край пластмассы. Диджейкин не теряет времени, скатываясь следом. На секунду вспоминает, как маленьким обожал эти площадки. Кто же знал, что через десять лет он будет снова на горке?       Предпочитает сидеть на краю, чтобы не замарать свои штаны и толстовку. Тушит бычок об песок, слегка закручивая его, словно гвоздик. — Чтобы ты хотел услышать? — Вдруг вспоминает Лав, делая последние затяжки. — Думаешь, что можно мне доверять? — на что только кивает, а Валера только щас замечает как сверкает его лицо в бликах луны. Тяжело сглатывает, но произносит. — возможно про семью. — Я родился в небольшом городе, семья достойная, никто не курит, не пьет, каждое воскресенье в церковь ходит. Шучу, через воскресенье. Так вот, это совсем не по мне, — он жестом руки показал на себя, — нет, не для меня. Я часто закрывался дома, слушал тяжёлый рок, сам играл на электрогитаре, курил, пил, — он прокашлялся, — вел себя как обычный подросток.       Валера слушал, внимательно, словно эта информация могла бы пригодиться в будущем. Но чисто из любопытства к этому человеку и жажда разузнать про него, он все же не перебивал. Заметил, как в процессе рассказа Лав достал новую сигарету, зажигая ее и зажимая между зубов. Нервы? — Но родители решили, что тут я смогу взяться за голову. Как видишь... не взялся. Эээ, скажем так: учеба не мое. Не вижу в этом смысла, да и я не знаю чем хочу заниматься. Возможно стать рок музыкантом и играть в какой-то группе. А ещё я неплохо пою, а ещё...       Мэй вдруг понял, как сильно он разогнался и резко замолчал. Затем глянул на Валеру, на его спокойное, понимающее лицо. Почему-то захотелось быть ближе. Лав аккуратно лег к нему на колени, осторожно перехватил сигарету левой рукой и затянулся, выдыхая в небо. Валера дёрнулся, почувствовал, как по телу пробежали мурашки, но виду не подал. Наверное, так даже уютнее. Они оба смотрели в небо, считали звёзды или может пытались собрать какое-то созвездие. — Тебе нравится Мэйби?       Тяжёлый вздох. — Привязался просто, не более. — хрипло шепчет себе под нос, сам не до конца уверенный в своих словах.       Лав осторожно перевел взгляд с луны на блондинистые волосы друга, будто разглядывая их поближе, с нового ракурса. Они блестели в свете луны, как и его глаза. Сейчас они казались светло-карими с отливом зелёного, что ли. Действительно ли Валера не замечает этого или просто старается не подавать вида?       Нервно вздохнул, почувствовал, как внизу живота тепло потянуло, он поддался вверх. Обхватывая левой рукой его голову, слегка сжимая волосы потянул к себе, накрывая его губы своими. Диджей замер, словно испугался этого резкого движения, но и не оттолкнул, наоборот, спустя секунд двадцать начал неумело отвечать. Мэйка это позабавило, он слегка улыбнулся тому в губы и навалился на него всем телом, на эту чёртову пластиковую горку. Краем глаза заметил прохожего, который скривил губы, смотря на эту картину, но все же прошел мимо. Тем временем Валера слегка замешкался, его руки побывали на плечах, боках, спине друга, но ладони остановились на груди. Лав продолжал кусать его губы, пробрался языком, пытаясь исследовать все больше пространства внутри рта, но почувствовал слабое давление на груди. Блондин начал отталкивать его. — Перестань, -он надавил сильнее, — Мэйк, хватит!       Пришлось послушаться, отстраняясь от его губ, пропуская между ниточку слюны, которая тут же разорвалась. Диджейкин жадно схватил воздух, словно его душили, а не целовали и попытался сесть, слегка отпихивая Лава. Он избегал смотреть ему в глаза, только нервно поправлял блондинистые пряди волос. Брюнет пристально смотрел на него и не понимал: нужно извиниться или поблагодарить? Впрочем, что сделано, то сделано.       Клетчатый встал, отряхивая песок от джинс и молча пошел в сторону школы, надеясь, что Диджейкин пойдет следом. И он пошел, да. Только молчал, словно рыба, даже не смотрел ему в глаза, когда перелезали через забор. Мэйк аккуратно обвил рукой его талию, когда тот спрыгнул с дерева, но диджей отскочил, словно от удара тока. На что брюнет скривил губы, грубо и резко схватив его за запястья. — Хватит так себя вести, словно ребенок. Ты либо скажи все как есть, что да, Мэйк, ты мудак, воспользовался мной, мне было неприятно, мне грустно, обидно, бла-бла-бла, — он заглянул в карие глаза, — или скажи, что тебе понравилось и ты хочешь ещё. Скажи хоть что нибудь!       Он потом того за рукав толстовки, а затем прижал к себе. Так вышло, что ростом Лав был чуть ниже, но смог без труда положить голову ему на плечо. Диджейкин не вырывался, не кричал, был спокоен. Чертовски спокоен. — Прости, прос… М?       Не успел он договорить, как резкая вспышка света ослепила двоих. Тут же отпрыгнул друг от друга, неприятно морщась от неестественного, желтоватого цвета. Охранник большими шагами шел в их сторону, и толкнув Валеру в грудь, он бросил что-то вроде «беги». И они побежали. В рассыпную.       Мужчина в форме замешкался, выкрикнул какое-то ругательство и бросился следом за брюнетом. Через минуты три он забежал в школу и засел за главную лестницу, там, где было темнее всего. Мысли были лишь о том, чтобы он не наткнулся на Валеру и с ним все было хорошо.