Сакура на цветущем поле.

Над ухом надрывно орали вороны, будто соревновались в изощренных ругательствах. Сакура поморщилась и выглянула в окно. В свете дня ни на хозяйственной пристройке, ни на елях или в кустах айвы крикунов не было видно. А ор, замолкший на минуту, продолжился снова. Хотелось обругать пернатых. Она была полностью уверена, что те поймут и, надеялась, притихнут. Но не извещать же наблюдателей о своей информированности. Она отмечает себе в список дел необходимость прикинуть возможности обмануть таких соглядателей. И приглядывается к айве. Айва созревала в октябре, а местный кустарник уже был облеплен зелено-желтыми плодами. Но листья еще не пожелтели. Месяц другой и спелые плоды начнут клонить ветки к земле. А значит, июльский пик сбора лекарственных трав уже прошел. А что сейчас есть у травников из августовских трав это вопрос, который следовало прояснить. Поставив себе еще одну мысленную зарубку, Сакура с минуту постояла и со вздохом вернулась к облачению в юкату. Новый день для нее начался только в час лошади, от чего могло быть досадно, но в купе с тем, как она заснула в офуро - было уже слишком. Одно это ставило под сомнение ее профессионализм. С другой стороны она же сказала, что ничего против Учиха не имеет и вот - еще одно подтверждение. Хиленькое. Если учесть, что ее могли и усыпить те две миленькие близняшки лет десяти, помогавшие в ванной комнате. Она припоминает красные глаза Саске в той миссии в стране Волн и не отметает такую возможность. Но коридор и чье то ворчание, что она излишне тяжелая всплывают в памяти. Будь на ней иллюзия она могла и не проснуться при переноске. А так не сочла обстоятельства угрожающими и продолжила спать. Да и к тому же, уже в своей комнате, когда она проснулась и попыталась развеять иллюзию, ничего постороннего в чакре не было. Выдохнув, что все не так плохо, она раздумывает не надеть ли с юкатой и лицо приличной девочки. Оно бы так хорошо сочеталось с предложенной ей одеждой. То, что еще ночью казалось геометрическим узором, при свете дня оказывается цветами, птицами, ветром и луной. Тысячи темно-синих точек образуют иероглифы, которые будто мошка облепляют белую ткань юкаты. И при разном приближении кажутся то узором, то однотонной тканью, то бессмысленными точками. Вот только показывать это лицо следовало раньше. Теперь в запасе у нее с собой только вежливость медика и лицо нахальной девчонки, которые и были представлены уже главе клана. Кажется, такой расклад ему совсем не претил. Под эти мысли Сакура пытается зафиксировать оби, несколько неуверенно после долгого отсутствия практики, но руки все же делают свое дело. И когда Сакура уже переворачивает бант на спину, слышится шевеление. За простыми решетчатыми перегородками проявляется женская тень. Азуми сан - ключница, как Сакура узнает ее по голосу, тихо спрашивает - проснулась ли госпожа целитель. Сакура отзывается, и служанка отодвигает створки. Она заходит и, поклонившись, вручает постиранные вчерашние вещи. Мон Узумаки на жилете, который лежит сверху стопки, бьет в глаза, будто вопрос или намек. Сакура его игнорирует и, в ответном поклоне, приветливо благодарит служанку за хлопоты. На лице молодой замужней женщины, о чем можно судить по прическе, ничего не меняется. - Азуми сан, подскажите, пожалуйста, бодрствует ли уже Изуна сан? - Спрашивает Сакура, копаясь в карманах штанов. - Изуна сама просыпался с утра. - Звучит неодобрительно. Неужели ключница считает себя в праве указывать ей на ее место? Хотя неудивительно, срезанные кунаем волосы, мужская одежда. Что еще может подумать женщина с высоким нэ в прическе, который заявляет о приличной женщине. Вот только это замечание в глазах Сакуры смазывает картину утонченности и изысканности, которую ключница пытается себе придать. - Прикажите подать чай? Обед будет готов только через час. - Можете подсказать, Изуна сан заснул опять? - Нет, Сакура сан. - Азуми сан, тогда обследовать пациента следует в первую очередь. Представьте нас, будьте любезны. - Конечно, Сакура сан. Женщина не обращает внимание на ее возьню по карманам, не предлагает помощи и явно ждет пока ее попросят об услуге, одолжении или на худой конец проявят агрессию. Удобно как ни крути. Ведь какая нормальная девушка выйдет в свет без прически. Только та, наверное, что не дружит с головой. А сейчас Сакура похоже на призрака. Выйти даже с просто причесанными волосами, это пойти у ключницы на поводу. Сакура достает из сумки кунай. И лицо женщины сереет на неуловимое мгновение, хотя она не делает резких движений. - Что такое, Азуми сан? - Сакура спрашивает, закрепляя оружие в щели между дверцей шкафа и плинтусом возле стены. - Ну не посылать же вас еще и за зеркалом, когда Изуна сан ждет нас. - Конечно. - Отзывается женщина пристально смотря на кунай. Сакура разглядывает свое отражение в отполированном ребре, расчесывает волосы и разделяет их на две неравные части. Этой уловкой пользовалась матушка, когда у нее кончался гель для волос - немного смочить и завить чакрой. Форма держится не так долго, как с гелем, но тоже вариант. Несколько волн с одной стороны и аккуратная дуга, уходящая за ухо, с другой. А сзади обязательно небольшой начес, образующий шапочку. Казалось бы просто. Но она то не Ино с ее особыми волосами и уж точно не матушка, для которой это практически ежедневный ритуал. Но результат того стоит, судя по тому как поджимает губы ключница. - Я готова, пойдемте.