И лед был растоплен.

      Пан-Пан не мог играть, пока рядом с ним сидела Эстелла, поэтому его вскоре сменил Гриз, и он то ей не поддавался. Не расходились все до поздней ночи. В 12 отправили домой Тома, его телефон звонил каждые 5 минут, а когда он отвечал на звонок из трубки так громко орали, что слышно было, кажется, в другом конце берлоги. Провожать его вызвался Гриф, ссылаясь на то, что ему «тоже пора домой» и у него «появились такие дела, которые нельзя откладывать ни на секунду». К двум глаза Пандо отказались открываться, и он уснул сидя на стуле и тихо шепча «Эстееееллаааа». Белый и Айзек переглянулись, подняли со стула спящего парня и перетащили в его комнату. Айзек вернулся на свое место у телевизора, а Белый достал из холодильника газировку и раздал всем по фиолетовой баночке. К трем в сон начало клонить и Эстеллу, она кому-то позвонила и через какое-то время за ней приехал автобус, как только она села и уехала, Гриз ушел к себе и тут же вырубился. Белый остался с Айзеком наедине. У обоих сна не было ни в одном глазу. Белый достал им еще по баночке и они в полной тишине сели на диван, уставившись в никуда. Айзек медленно попивал газировку, Белый и вовсе забыл о ней, машинально елозя по банке тонкими пальцами. — Давно не виделись. Кстати, — Айзек сделал попытку начать разговор, на что Белый только тихо угукнул. Они понимали друг друга без слов, но им одинаково сильно хотелось заполнить тишину хоть каким-нибудь звуком. — Белый хочет чего покрепче. — Поддерживаю, — парни пошли на кухню. Белый достал из самых дальних углов ящика бутылку и поставил на стол, Айзек в это время ставил на стол рюмки. — За встречу, — монотонно произнес тост Белый, как только налил жидкость в оба сосуда. Они чокнулись, и по берлоге разнесся легкий звон. Оба сели за стол, друг напротив друга, и молча смотрели на бутылку водки. Последний раз они пили при подобных обстоятельствах, и закончилось это не лучшим образом, и оба ясно понимали, что, вероятнее всего, эта встреча закончится так же, в принципе оба были не против, хоть и понимали, что правильного в этом мало. Для того и нужен опьяняющий раствор. Кто после водки думает о правильности своих поступков? — Как оказался здесь? — Белый начал заполнять рюмки вновь. — Были с тренером в разных городах, в итоге как-то попали сюда. Я повредил руку и сказал прощай борьбе. Так и застрял здесь, — Айзек пожал плечами. На словах о повреждении Белый вскинул голову и посмотрел прямо в глаза блондину. Тот все еще был в капюшоне и выглядывал из него как кот из кустов, в глазах читалась… боль? Разочарование? Для Айзека борьба была всем, как и для Белого его братья. Айзек потерял все что было ему дорого, и сейчас, встретив Белого, он, впервые за очень долгое время, почувствовал, что не один в этом мире. Не понятно, или полбутылки водки подействовали на Белого сильнее, чем тот планировал, или Белый прочитал все в глазах Айзека, или просто поддался желанию… Белый положил свою большую ладонь на костлявую, кажущуюся сейчас такой хрупкой, ладонь Айзека и сильно сжал, надеясь хоть так поддержать старого знакомого. Остальную жидкость допивали в тишине, лишь изредка раздавался громкий храп Гризли. Как только парни добрались до дна и прозвучал последний тост, Белый отправил бутылку в мусорный бак, а Айзек помыл и поставил на место стеклянные рюмки. Его взгляд остановился на гравировке, которую он раньше не замечал, и парень замер так и держа одну из них в руке. — Неужели это те самые? Белый подошел к нему сзади: — Они, — эти гравюры они сделали сами, когда первый раз вместе напились, тогда они поняли, как похожи, и придумали сделать это. Рюмки остались у Белого, уже тогда он точно знал, что больше переезжать не будет и пообещал, что когда в следующий раз Айзек будет в городе они будут пить из них. С последнего визита прошло 5 лет, но он и мысли не допускал расстаться с ними, — Они напоминали о тебе. Айзек чуть больше обернулся к Белому и положил голову ему на плечо. Он опустил руки и уткнулся Белому в шею вдыхая его запах. Белый вынул из его руки рюмку и поставил в шкаф, закрывая его дверцы. Он обнял Айзека одной рукой за талию и повел на улицу, заставив тем самым оторвать от него голову. Они сели на траву у входа в берлогу. Небо начало окрашивается в розовый и фиолетовый цвета, наступало утро. Когда парни устроились поудобнее Айзек протянул руку Белому, тот с радостью ее принял и сжал. Пальцы у Айзека были необычайно холодными, Белый взял обе его ладони в свои в надежде, что хоть немного согреет их. Айзек лишь громко хмыкнул, явно, о чем-то размышляя. А потом, неожиданно для самого себя, громко заявил: — Знаешь, все это кажется глупым, мы оба это знаем и оба этого хотим, — после этих слов Айзек закрыл глаза, уткнулся в грудь Белого носом и поджал руки. Ясно давая понять, что собирается спать. Белый обнял его за плечи, облокотился на стену берлоги и тоже закрыл глаза в попытке уснуть.