The liminal spaces

Все начинается с того, что в абсолютной тишине раздаётся щелчок выключателя. Пустую квартиру тут же наполняют радостные крики: «Сюрприз» . Осознание приходит с жутким опозданием, реальность кажется слегка искажается. — Джонни, чувак, мы уже заждались, где тебя носило? — парень в бомбере университетской баскетбольной команды легонько бьет Со по плечу. — Реально, мы тут уже полчаса сидим, ты что думал мы совсем отбитые, забыли про твой др? — еще один парень, с выкрашенными в ярко-синий волосами, тоже бьёт своего друга по плечу. Джону Со сегодня исполняется двадцать два года, о чём он кстати напрочь забыл. Иронично, но подготовка к сессии отобрала у него остатки здравого смысла и, походу, разума тоже. Хоть этот юноша и не выглядит, как тот, кого ебёт учеба или вообще что-то, кроме него самого; на деле же о своем будущем он беспокоится и сильно, в отличии от своих друзей-идиотов. — Эй, бро, ты же не против немного повеселиться? — звенит в голове так, будто это было сказано в рупор и прямо над ухом. Нет. Нет. Нет, только не это. — На самом деле я должен., — парень собирается сказать, что должен выспаться перед защитой ссаного диплома и вовсе не собирался закатывать вписку. Подаренная родителями квартира ели пережила предыдущую тусовку. Он, черт возьми хочет сказать, что-то типо: «Эй, ублюдки, кто дал вам право вламываться в мою квартиру», — или «У вас десять секунд, чтоб съебать, я вызываю 911». Он не говорит ничего. Внутренний армагеддон именинника заканчивается, даже не успев толком начаться. Побеждает не добро и не зло, а старый добрый похуизм. Далее всё до противного заурядно и предсказуемо. Сначала куча незнакомых людей в его квартире «культурно» отмечают и поздравляют виновника торжества. Друзья притаскивают DJ'ский пульт, включая какой-то новомодный трек из репертуара Billie Eilish. Из всех щелей эта музыка. Забавно. Никто из его друзей ведь даже не догадывается, какая музыка нравится самому Джону. — За лучшего в мире капитана! — кричит тот самый дылда в бомбере, а толпа отвечает: За Джонни! Неоновый свет раздражает уставшие и без того глаза, а еще этот неоновый дым и запах неонового алкоголя, бьющий под дых. От музыки, что, кажется, играет слишком громко в ушах неприятный звон. Из прострации вырывает какой-то, мимо подходящий, парень, что чокается с ним своим ядовитым напитком. Странно, но даже в этой ужасной шумихе Джон отчётливо слышит шорох пластиковых стаканчиков и это пробирает прямо до мурашек. Девчушки-первокурсницы стоят неподалёку, стреляя глазками. Кто-то попивает самодельные коктейли, оставляя на трубочке отпечатки яркой помады, а кто-то даже не пытается как-то прикрыть свой интерес. Только вот все они разочаровываются, когда незаинтересованный капитан баскетбольной команды разворачивается на пятках, шагая в сторону собственной комнаты. Не то, чтобы Джону не нравились те милые дамы, хотя нет, в этом как раз и вся проблема. Ему вообще девушки не нравятся. Интересно за столько лет совместных тусовок, его, так называемые друзья, хотя бы заподозрили то, что их любимый братан — тот ещё гейский гей. Ответ очевиден. Со осознал своё влечение к парням давно, а вот с принятием себя было в тысячу раз труднее. Внутренняя гомофобия — то еще дерьмо, особенно, когда твоя жизнь похожа на сплошной гетеро-парад. Лицемерие постепенно становится привычкой, как и курение, ты даже не замечаешь, как начинаешь подражать окружению, скрывая свои настоящие чувства и мысли. Эта его паршивая роль в театре уродцев слегка поднадоедает Джонни, а последней каплей становится эта грёбанная вечеринка. — Омерзительно, — цедит сквозь сомкнутые зубы виновник торжества, когда в его комнату влетают две целующиеся тушки. Парень бухой, буквально, в стельку, что видно по дрожащим рукам и неуверенной походке; и девушка с красной, размазанной по всему лицу, помадой. Просто картина маслом, ёбанный в рот. Со чудом удаётся выпроводить этих двоих за дверь, пока те не «предались любви» прямо в его собственной комнате. Приходится выйти в гостиную, чтобы проверить обстановку. Всё, всё еще, заурядно и предсказуемо. Несколько полудохлых тел валяются в лужах собственной блевотины — просто прелесть. Долбанный Билли снова толкает наркоту за полцены. Некоторые долбятся в десна у всех на виду, а особо стойкие пробуют удачу в играх с алкоголем, который кстати неумолимо и как-то слишком быстро кончается. — Так, так, так. Большой Джон, ты что, собираешься слинять с собственной вечеринки? — невысокий белокурый парень в футболке-ахегао преграждает путь имениннику. — Чего тебе, Уокер? — Со одаривает этого самого Уокера своим привычным безразличным взглядом, натягивая своё чёрное пальто. — Харви просил купить еще два ящика пива, ты здесь, походу, единственный трезвый с тачкой, — парень еще раз поздравляет капитана с днем рождения, буквально сразу же, растворяясь в пьяной толпе. Джонни все это, как нельзя, на руку. Отличная возможность наконец-то свалить из собственной квартиры, как бы иронично это не звучало. Да, это поистине счастье — ехать по пустому хайвэю, по которому изредка навстречу летят машины, под тихие успокаивающие звуки джаза. Небольшой круглосуточный магазинчик на заправке становится просто спасательным кругом для, заебавшегося, парня. Находится она правда у черта на куличках, но это ничего, зато здесь спокойно. Ночь сегодня на редкость звездная, будто кто-то просто взял и зажёг небо или так только кажется. Из-за всех этих небоскрёбов и уличных огней, в Чикаго звёзд не видно вовсе. Джон тушит сигарету о бетонную колону, кидая окурок в урну, и направляется в сторону магазина. Дверь открывается, раздаётся звон музыки ветра, привлекающий внимание продавца. Молодой парень в униформе с дурацкой расцветкой, сидящий за кассой, выключает свою пиликающую видеоигру, тихо чертыхаясь, потому что, видимо, проиграл. Продавец искренне удивляется посетителю: Слушаю вас. — Мне нужно машину заправить, первая колонка, девяносто пятый, двадцать литров — Это всё? — И пачку Camel с ментолом, пожалуйста — С вас двадцать три доллара шестьдесят центов, спасибо за покупку, — продавец улыбается, протягивая парню чек. Именник заправляет машину и садится рядом на сырой асфальт. Вокруг ни души. Нет никаких любопытных взглядов. Не слышен чужой раздражающий смех. Только тихие звуки музыки, доносящиеся из его собственной машины. Только прохладный ветер свистит, забираясь под легкое пальто парня. Он кутается в него, будто это может спасти, закрывая воротом лицо. Руки сами тянутся в карман за зажигалкой. И вот, спустя пару мгновений, он уже пускает в воздух клубы белого дыма. Кажется, что в запасе еще предостаточно времени. Ему будто сегодня только стукнуло шестнадцать, просто по ощущениям нечто похожее; будто впереди его еще ждут не одни летние каникулы. Впереди возможно целая вечность, а может даже не одна. По какой-то необъяснимой причине реальность и время будто идут в разрез с привычным восприятием. В глазах не то чтобы плывет, но так, по крайней мере, кажется. Со смотрит на свои руки, пытаясь сконцентрироваться, но стойкое чувство дереализации и не думает исчезать. Из мыслей вытягивает шуршание подошвы об асфальт. В обычной ситуации Джонни бы раздражал этот звук, но сейчас он как бы возвращает его обратно в реальность. — Куришь Camel под Фрэнка Синатру, значит; ты всегда такой старомодный? — парень-продавец, видимо, тоже вышедший на перекур, подходит ближе. Джонни зависает на пару секунд, кидая взгляд на красную пачку в руках парня: — Кто бы говорил, Мистер Lucky Strike. С секунду они оба по-дурацки смотрят друг на друга, а потом одновременно заливаются смехом. — Зови меня просто Джоном; а ты у нас? — он протягивает незнакомцу руку. Парень в дурацкой униформе садится рядом на краешек бордюра, пожимая руку: Можешь звать меня Тэн, просто Джон, потому что настоящее имя тебе все равно не выговорить с первого раза. — Звучит как вызов, — Со делает затяжку, с интересом поглядывая на парня, сидящего рядом. — Меня зовут Читтапон Личаяпорнукул, если тебе интересно, — Тэн самодовольно ухмыляется, когда парень давится сигаретным дымом, услышав его полное имя. После пятой попытки Джонни наконец удаётся выговорить это чертово тайское имя и он радуется этому, просто как ребенок. — А ты забавный, просто Джон, — отвечает Тэн, и между ними завязывается непринуждённая беседа. До того непринуждённая, что со стороны может показаться, будто они старые знакомые, случайно столкнувшиеся в неожиданном месте. Старые знакомые, не встречавшиеся лет сто, и им теперь столько всего нужно друг другу рассказать. — И так, когда ты начал курить? — задаёт очередной интересующий его вопрос Тэн. Джонни крутит окурок в пальцах, действительно задумываясь. Не то чтобы он помнил какой-то определённый день, в который все это началось. — Кажется, в восьмом классе, — отвечает он: А что? — В восьмом классе? Чувак! — А ты? — На школьном выпускном, — лицо Читтапона кривится, но он продолжает рассказ: — Ну знаешь, человек, который мне очень нравился кинул меня на выпускном вечере. Как же я страдал, сейчас даже как-то смешно. — Дерьмово, — Джонни, непривычно для самого себя, комфортно себя чувствует в компании незнакомого человека. Этот Тэн вызывает необъяснимое чувство спокойствия, а еще доверие.