Шаг в новый мир /редакция/

      Тяжелые капли дождя барабанят снаружи машины, дополняя звучащую из колонок песню «Кипелов — Жить вопреки» особой атмосферой. Летняя погода совсем не радует, вместо жаркого солнца горожане получают длительные ливни и неутешительные прогнозы на ближайшие недели. В отличие от коллег, отправившихся отдыхать подальше, к теплу, я продолжаю пахать на любимой работе. Без иронии, выбор профессии в семье медиков дался легко, годы учёбы прошли очень запоминающимися, а после стажировка, проба собственных сил на подстанции Скорой Помощи. Спустя столько лет круг друзей, знакомых, одногруппников по университету, коллег сильно поубавился. Кто-то уехал из страны, не найдя своего будущего здесь, кто-то сменил профессию, есть и те, кто ушел за черту. Жизнь любит преподносить сюрпризы, работаешь себе спокойно и вдруг узнаешь, о смерти знакомого фельдшера. Джип подрезал, отказавшись пропустить спешащую на вызов карету скорой, газель перевернулась, став местом смерти сразу трём людям. И почему-то в данной истории обязательно делают виноватыми медиков, не в первый раз сталкиваюсь с такой вопиющей несправедливостью.       Каждый торопится поскорее оказаться дома, стараясь сейчас выехать из очередной пробки, ставшей уже нормой вещей для большого города. И какие бы развязки не появлялись по окраинам от центра, лучше ситуация не становится. Извечная проблема дорог и дураков остаётся по сей день. Эта проблема, была, есть и будет. Конечно, что мешает пересесть с машины на пригородные электрички, добираешься быстрее обходя «веселые часы», экономия бюджета, одни плюсы. Ну, а в моём случае, менять четырехколёсного друга просто не хочется.       Переключаю плейлист на радио новости, надеясь, что там передадут причину долгого копошения в этой части города. МКАД всегда был проблемным участком, но второй час стояния на одном месте, совсем не прибавляет настроению положительных эмоций. Тот факт, что завтра выходной не позволяет радоваться, как ребёнку предстоящему отдыху. — С вами Радио дача, в Москве двадцать три часа. Время новостей, — раздаётся из динамиков женский голос с привычной музыкальной заставкой на фоне. Краткий экскурс правительственных решений, опять зажеванная тема пенсии, яркие скандалы у знаменитостей, немного желтой прессы и наконец часть про пробки. Сдержать вздох разочарования крайне сложно, когда слышишь, что ещё предстоит постоять, ибо в аварии виноваты кроме легковушек фуры.       Стоило только вырваться в промежуток от общей магистрали, к пути до загородного дома, вздохнула. Дальше шла свободная дорога с лесополосой по бокам, и участком, который остаётся неосвещенным вот уже лет шесть, если не больше. Проезжая днём или утром, глаз зацепится место с венками и деревянным крестом на обочине. Столько аварий повидал этот отрезок дороги, уму непостижимо. И ведь писали, собирали заявления, получая заезженный и вызывающий оскомину ответ: «Денег нет».       Подверженные вере в мистику называли это место проклятым, чёртовым, с тёмной энергетикой. По всей матушке России, да и Москве, таких мест найдётся очень много. Делаю музыку громче, рок отлично сбивает сонливость, хотя… Сдержать зёвок сложно, усталость и дефицит самого сна, даёт понять, насколько мало сил осталось. И чёрт, само собой, не удаётся удержать внимание на дороге.       В какую-то секунду кажется, что перед самым капотом мелькает темный силуэт, вызывая нормальную реакцию: желание избежать столкновения. Но авто словно магнитом тянет, в тот самый овраг… Вырулить не удаётся, почему-то возникла какая-то лёгкость, будто ремня безопасности больше не было. Сдерживая крик, я изо всех стараюсь выкрутить руль, но машина во что-то врезалась. Левый висок вспыхнул острой болью, и на мгновение зрение покинуло меня. Грёбанная подушка не сработала, с губ срывается стон. А ещё стук дождя исчез, странно. Или я провалилась, потеряв какое-то время или…не знаю.       Неожиданный стук в стекло двери, заставляет вздрогнуть. Отлипнуть от руля получается только со второй попытки, внутри черепной коробки всё пульсирует. Стоит только снять блокировку с двери и открыть её, рядом раздаётся мужской голос. — Девушка, как вы себя чувствуете? — мягкий баритон, с моей стороны кажется, не ради сотрясания воздуха спрашивает. Уха цепляется знакомые, по работе, нотки. Он медицинский работник? — Будто в мясорубке побывала, — собственный голос неприятно хрипит, — но мозги остались на месте, и соскребать их со стекла не придется, — уметь хохмить над собой в таком случае, полезный навык, вон даже вызвала тихую усмешку. Когда начинаю заставлять мозг заняться мыслительным процессом, в ответ получаю новый заряд боли. Морщусь, приходит понимание, человек остановившийся и решивший узнать всё ли нормально, оказывается врач. Осторожно коснувшись прохладными пальцами подбородка, просит взглянуть на него. Яркий свет фонарика бьёт по глазам. — Голова кружится? Теряли сознание? — стандартный опрос, щурюсь. Отвожу взгляд и луч фонарика перемещают в другую сторону, убирая раздражитель, — Тошнота? Двоение в глазах?  — Дождь, мне казалось он лил весь день, но… Хм, возможно, потеряла сознание, не помню, — желание потереть висок тормозят, придерживая руку, — пульсирующая боль и тошнота. Кажется, список симптомов для сотрясения собран, — и тут словно озарение, приходит понимание. Чёрт! Почему пропустила такой простой факт,что общение происходит на английском языке? Мне, как носителю русского, не родной язык показался привычным. В горле собирается желчь, — в сторону, — приглушенно предупреждаю, кое-как высовываясь из салона машины. С характерным звуком желудок покидает ничего, вернее, та самая желчь, поднявшаяся к горлу. Нечему выходить, если организм голодный. Копну волос заботливо придерживают, хотя это последнее о чём думаешь, когда тебя выкручивает наизнанку. — Доброй ночи, Патрик, это Карлайл Каллен, — краем уха слышу разговор мужчины, — нужна карета скорой помощи. Дорога на Порт-Анджелес, да, сто первая. Отрезок после зоны отдыха Тамблинг Рапидс и бензоколонки. В ста метрах от автобусной остановки Сапфо, — усталость после работы путаю со слабостью. Уверенным движением меня придерживаюсь, не позволяя нырнуть вперед корпусом.  — Ждём, — убирает мобильник, — а вот улетать ненужно. Меня зовут Карлайл, я доктор в городской больнице Форкса.       Где-то на краю сознания бьётся зудящая мысль: «Я знаю его, но откуда? Почему?», когда пытаюсь хоть что-то вспомнить, приходят только кадры из моей жизни… Решение приходит внезапно. — Я не помню своего имени, — испуг играть не приходиться. Сглатываю, ощущая очень неприятный вкус слюны. — Всё хорошо, не стоит впадать в панику, — мягкий баритон голоса, старается успокоить, — мне нужна аптечка, сможете посидеть минутку в таком положении? — лишь киваю в ответ на вопрос. Какие-то секунды, он внимательно смотрит, решаясь и быстро уходит назад. Неторопливо разворачиваюсь, включая не яркий свет внутри салона авто.       Изучение даёт представление о хозяйке тела. Подросток, козырёк скрывает в себе права на некую Валери Грейс, 18 лет, Дакота. Рядом размещен рюкзак, а позади спортивная сумка. Убежала или уехала от родителей? Так же на сидушке лежала пухлая папка с какими-то документами. Возвращаюсь в исходное положение, морщась от гудящей боли… Пульсация отпустила, дав взамен более тяжелые симптомы. Опираюсь о спинку кресла, рука рефлекторно тянется к рычажку, позволяющему наклонить водительское место. — Хуже стало? — сразу спрашивает появившийся рядом доктор, даю положительный ответ тихим голосом, — не стоило менять положение, ну, ладно. Что-то вспомнилось? — вряд ли хоть какую-то малую часть воспоминаний получиться восстановить, если брать в расчёт тот факт, что тело не моё. — Нет, хотя вот…- показываю права, раскрывая ладошку. Его внимания это не заинтересовывает, мазнув взглядом переводит глаза на меня, насыщенно пшеничные… Что? Моргаю пару раз. Какого? Даже столь не яркий свет, не может так изменить цвет радужки. Приходит ещё одно «ошеломительное» понимание, что я в вампирской сказке для девочек подростков. Тётка за тридцать пять, которая смотрела этот фильм пару лет назад, когда в отпуске нечем было себя занять. Сколько этой саге стукнуло? Лет одиннадцать? — Я обработаю раны, чтобы избежать заражения, — сообщает перед началом доктор, — и попрошу сразу говорить, если в вашем состоянии что-то изменится, Валери, — чужое имя режет по ушам. Да, оно немного созвучно с русским, но совсем далеко от моего настоящего. — Хорошо, док, как скажете, — надев перчатки профессионально, без лишних движений, обрабатывает рассечение, которое успела разглядеть в маленькое зеркальце козырька. — Не помните только имя? Или всё, что связано с событиями жизни до столкновения? — следит за моим состоянием, при том, не отрываясь от манипуляций, связанных с раной.       Повторно пытаюсь нащупать хоть одну нить прошлого, — не помню зачем поехала сюда… Какова причина. Боже…я не помню лиц родителей, — зияющая пустота, темное пятно. Зацепиться совсем не за что, человек без прошлого в этом мире…жизни. 18 лет, будто стёрли. Никогда не думала насколько страшно это может быть. — Эй, тише-тише, — концентрирует внимание на себе, касаясь пальцами подбородка, — дыши глубже. Я обещаю помочь найти близких, а до этого момента находиться рядом, — в тоне голоса звучит такая уверенность и поддержка, что невольно начинаешь верить. Хотя по сути мы совершенно незнакомые друг другу люди, ему в принципе должно быть фиолетово, на какого-то ребёнка. Тут второе «Я» напоминает о некоторых очень важных аспектах характера этого персонажа. Человека… Тьфу ты, вампира.       Старший Каллен не из числа тех, кто пройдет мимо чьей-то беды. Уже то, что он остановился и оказывает помощь, поступки говорят громче всяких слов. Глубоко вдыхаю.  — Вот, умничка. О тебе позаботятся, шериф Свон обязательно займется этим делом, подключив свои связи. — Спасибо, — тихо благодарю, сглатывая. Тошнота ещё не отпустила, и мужчина замечает это. Положено подмечать такое при сложных травмах, знаем, плавали. Сирена скорой помощи начинает слышаться отсюда, значит, торопятся коллеги. Интересно, сколько раз придётся отдергивать себя в моменты, когда возникнут ситуации близкие к профессии? — Не стоит благодарить, мисс Грейс, — прошу обращаться к себе по имени, маленькая вольность для того, кто не остался безучастным, — хорошо. Тогда для вас я просто Карлайл, — ладно, на «ты» перейдем в дальнейшем. Стягивает перчатки, торопливо убирая использованный перевязочный набор обратно в аптечку, — позволите взять ваши вещи? Дождусь эвакуатор и привезу всё в больницу. — Да, конечно, — даю согласие, борясь с желанием закрыть глаза, — извините, отнимаю у вас время, доктор. Ваши родные, скорее всего, начали уже беспокоиться, — теплая улыбка касается его губ при упоминании родных, преобразовывая сконцентрированное лицо врача. — Они успели привыкнуть к тому, что я чаще бываю на работе, нежели дома, — какая знакомая ситуация. Резкий звук приближается, морщусь, — коллеги позаботятся о вас, до моего приезда. Главное, не волнуйтесь, — звучит словно напутствие, — сейчас организму нужен покой, кроме медицинского вмешательства.       Когда подъехала машина и оттуда выбрались парамедики, один окликнул Каллена. Кратко изложенная информация о пострадавшей, в моём лице, акцент на потере памяти, карточку передаёт, как пока единственные документы. Грх…шейный воротник, знаю положено, но легче от этого не становится. Кто-то задевает правую ногу при транспортировке на щит, а у меня искры из глаз летят, сдерживая матюки, тянусь к коленке. А под брючиной скрывается тутор. Специальное ортопедическое изделие жесткой фиксации. Применяется при травмах коленного сустава, хирургического вмешательства, чтобы не произошло смещение осколков кости при переломах. — Дейв, осторожнее! — тон голоса становится строже, — Валери…       Рыкаю сквозь сжатые зубы, — а проверять повреждения кто должен? Я? Так бы избежали… — шумно выдыхаю, обрывая себя. Их проинформировали, понимаю, а перепроверить не судьба? Почему-то сразу не обратила своё внимание на проблему с конечностью, — извините, слишком резко…- стараюсь смягчить острую реакцию. Торопливо успокаивают, угу, косяк был с обеих сторон. — Валери, я постараюсь быстрее разобраться и приехать, — моих губ касается измученная, еле заметная улыбка. Каталку помещают в карету скорой, двери захлопываются и время отмеряется дорогой до больницы. Паршиво ощущать себя пациентом, честно признаюсь, особенно, когда знаешь систему этой специализации. Она отличается от родной в сотню раз, как и моя любимая медицина катастроф, но основа… Сознание! Стоять на месте, уплывать нельзя.       Стараться перебороть организм в критичной ситуации сложно, он сам решает, как будет лучше, потому сдаюсь под напором головной боли и тяжести во всём теле. Сознание погружается во тьму, давая наконец ощутить легкость в физическом и душевном плане.       Но спустя какое-то время легкость начала покидать меня, пропуская в мозг осознание того, во что я вляпалась. Вампиры? Оборотни? Чудо детки от союза человека и вампира, полная чертовщина с правящим, итальянским кланом. Хей! Жизнь к такому бреду меня не готовила. А возможно, что разум попусту в коме и воспроизводит самые нереальные картины из воспоминаний. Да-да, я слышала о возможных параллельных вселенных, перемещениях души в другое тело, веселой жизни попаданцев, как?! Как объяснить увиденное? Разобраться где правда, где ложь? Может рано ещё приписывать себя к психам и шизофреникам.       Черепная коробка начинает перегреваться от изобилия вопросов, которые не имеют ответов. Ладно, разбираться буду по мере возможности. Сейчас нужно постараться открыть глаза, вернуться в реальность и понять, где нахожусь. Хотя внутри маленькая искорка надежды тешит себя тем, что всё привиделось или, если говорить простым языком я словила глюк.       Вначале, стараюсь наладить контакт с собственными ощущениями, понять на чём лежу, в каком состоянии тело, есть ли повреждения и насколько всё серьёзно. Руки, еле шевелю пальцами, команды мозга выполняются с трудом. Мысленно вырисовывается картина, как в попытке сжать ладонь от большого старания, высовывается кончик языка… Угу, телу хоть бы хны, зато фантазия с визуализацией работают на все десять баллов. Хорошо, ощущения? Вот тут дела обстоят уже лучше. Кажется, ладонь держит что-то прохладное… Эм? Или кто-то, вампиры вроде, не теплокровные существа.       Поднимите мне веки… Всё самой приходиться делать. С трудом, преодолевая состояние варёной креветки, открываю глаза, — с возвращением, Валери, — искорка надежды с оглушающим пшиком растворяется где-то внутри, под натиском открывшейся реальности. Стоит только настроить чёткость зрения, замечаю сидящего рядом с койкой Каллена. — Привет, — перехожу на «Ты» делая вид, что не замечаю сего факта. На голову пришибнутым можно, угу. Ирония с сарказмом, мысленный, особый вид искусства троллинга над собой любимым. Кстати, иногда помогает быстрее собрать собственную шкурку, если тебя в очередной раз судьба раскатала по дороге жизни. Вот был кто-то прав из девушек, комментирующих персонажей сумеречной саги, главный герой не тот подобран, историю про доктора и его супругу зашла народу куда бы лучше. Могли вывести суперкрутую линию, затянуть на целый сериал, включив друзей Карлайла, вплетаем медицину, годы становления вегетарианцем. Внутреннюю борьбу со зверем, какой потенциал, а? Скорую помощь точно бы перещеголяли, податься в этой жизни режиссёром? Да нет, глупо смешить саму себя и розовые тапки. Пойду по той же стезе… Хм, так мысли слишком далеко уводят. Нет, товарищ милый доктор, я не зависла, — давно лежу в безсознанке? — Около двенадцати часов точно, — скромно разошелся организм, но тревога в золотистых глазах не исчезает, какова причина, — я взял ваши вещи, как обещал. А также папку с документами, лежавшую рядом с рюкзаком. Простите мою наглость… В бумагах, я нашел свидетельство о смерти, Глории и Нейта, ваших родителей. Справки из больницы Ла-Крессент, находящейся вблизи Дакоты, места прошлого проживания, и вашу выписку. — Далеко уехала, — бормочу тихо. Из Миннесоты в Вашингтон, если мой географический кретинизм не подводит и память ещё нормально функционирует. Сколько, 30 или 36 часов за рулём? Полетела, куда глаза глядят, подальше от произошедшей трагедии…- ужасно не помнить того, что явно оставило глубокий след…- перевожу взгляд. А внутри рождается простое, человеческое сочувствие к девушке, которая жизни ещё не повидала. — Не посчитайте мои слова грубостью или жестокостью, прошу. Но может оно к лучшему? Начать всё с чистого листа. Неизвестно вернётся ли память, а если вернётся, как заново пережить произошедшую трагедию, — доктор привлекает моё внимание, мягко сжимая ладошку пальцами. — Да, с чистого листа в незнакомом городе, без памяти и крыши над головой, отличная шутка, — сарказм полился, надо бы придержать его, — вот только совсем не смешно, док. Кажется, с мечтой я могу расстаться на ближайшее время.       Всплеск негатива терпеливо пропускает, а вот фраза о мечте цепляет, вызывая вопрос, — если не секрет, какая мечта? — Окунуться с головой в медицину. Пускай память мне не доступна, но внутренний магнит к тому, что окружает, — взглядом обвожу палату, — тянет. Только, не в роли пациента, — солнечная улыбка, без лишних слов, очаровательна. Хорошо, что мозги оставляет на месте или там их уже нет? Ну, в общем, не в этом суть. Вампирский магнетизм на мне не срабатывает и это замечательно, второе «Я» ворчит о приумноженных способностях «Детей ночи». — Это замечательная мечта, Валери, — а у кого-то, не будем пальцем показывать, проснулись отцовские нотки в голосе, с чего бы это? Обрушение бетонной стены в виде железной логики, по-моему, вызывает беспокойство у Карлайла. Эмоции сейчас спокойно можно прочитать на лице, а причина в том… Одна. В незнакомой стране, без денег, жилища, знания законов, друзей. С багажом предвзятого мнения о США, которое навязано желтой прессой, правительством… Но со своей точкой зрения, ёк макарёк, одни нецензурные слова лезут. Одна. И тут уже не до сарказма или ехидства, — Валери? В чем дело? — а ритм сердечка то меняется. Прыгая, словно кролик. Вот только панической атаки не хватало, — глубокий вдох, скажи, что испугало тебя? — Осознание, что на самом деле одна, — как-то потерянно звучит, с хрипом и отчаянием, — совсем одна, — мужчина поднимается со стула, перебираясь на край койки и придерживая, помогает присесть. Крепкие, поддерживающие объятия срабатывают катализатором, но юный организм реагирует по-своему, гормоны, максимализм, плюс весь пережитый шок. Раздаётся тихий, хриплый всхлип, — я ведь теперь никому не нужна, — почему-то сейчас посещает мысль. А не хотела ли девушка свести счёты с жизнью? Затяжная депрессия, тяжелые мысли, подростковый период, когда кидает из одной крайности в другую крайность.       Легкие, но в тот же момент, такие нужные прикосновения, помогающие понять, что ты не один. Даже взрослому, пускай он никогда не признается, нужно плечо и молчаливая поддержка. Судорожно вдыхая, неосознанно пытаюсь сравнить запах из своего прошлого, хоть что-то знакомое. Док успел переодеться в рабочую «форму» и сейчас пах, какими-то знакомыми, медикаментами, свежестью леса? Да, нюх зацепил нотки трав, не резкий мужской одеколон. Ничего лишнего, но всё составляет особую гамму. Цепляюсь за ткань, ощущая, насколько быстро силы покидают тело. Хотя, столько проспала времени, — ты не одна. Вэл, не одна, — успокаивает, словно маленького ребёнка, терпеливо ожидая окончания накативших эмоций. Кто-то мне говорил, что слезами человек очищает душу…так ли это, на самом деле? Лучше не добивать саму себя мыслями, это единственно точно могу сказать, — я не откажусь от своего решения, цветик. И буду рядом пока это нужно, — звучит двусмысленно, с каким-то подтекстом, но сейчас трудно думать, разбираться. Хочется ему довериться, — если ты не против, я стану твоим первым другом в новой жизни.       Немного заикаясь от слёз, проговорила тихо, — кто откажется от друга, который спас тебя? Даже не догадываясь, давая второй шанс, — угу, я тоже умею умные фразочки говорить. Поворачиваю голову, прижимаясь щекой к ткани рубашки, — у тебя определенно имеется навык по утихомириванию детей. Опыт? — еле уловимые вибрации грудной клетки, дают понять, что он тихо смеется. — Когда в доме пятеро детей, такой опыт быстро накапливается, — хмыкаю в ответ на его слова. Ой, ли? Или кто-то имеет особую ауру вокруг себя, действующую лучше всякого успокоительного средства. А может, просто вновь, проснулась кошачья натура? Проще всего, как знают друзья, меня можно успокоить, начав водить ладонью по плечу, спине или взяв за ладошку, мягко массировать большим пальцем по внешней стороне руки. Некоторые пользовались таким трюком, чтобы быстрее отходила после ссоры… Грязный, но действенный приём, — чему-то научился у супруги, когда у тебя две дочери стараешься действовать куда мягче, даря, любовь в жестах, действиях. Так, чтоб понимали без слов. Пускай дети приёмные, но от этого я не меньше их люблю. — Важен не тот человек, который произвёл на свет, а тот, кто стал твоим духовным наставником, опорой и поддержкой. Тот, кто вовремя подставил плечо, когда ты теряешь последние крохи надежды. Кто, несмотря на допущенные ошибки, будет любить так же сильно, а главное, равно разделит свои чувства, если ты не единственный ребёнок. Вот тогда, поистине ты можешь считаться настоящим папой, — вздохнув, тихо проговорила. Кажется, ещё чуть-чуть и я точно начну уплывать в царство Морфея. Хотя, обычно философские темы побуждали к продолжению разговора. — Не по годам мудрые слова, — замечает Каллен, а у меня внутри неприятно ёкает. Неужели прокололась? — Но между тем, очень правильные. Давай-ка вернемся обратно на подушку, тебе ещё нужно время для восстановления сил. Я буду рядом, — хочу заметить не обещание, факт, именно так звучит тон голоса. — Угу, высплюсь на две жизни вперёд, — придерживая по спину, медленно опускает обратно, поправляя одеяло по бокам. Удивительный он все-таки человек…вампир. Признаться, честно, хотелось бы узнать его поближе. — Спи спокойно, Вэл, а я посторожу твои сны, — слишком заманчиво, да и нет причин отказываться. Закрываю глаза, отправляясь в мир грёз и видений.