Никто больше не защитит её

      Макс стояла перед закрытой белой дверью, ведущей в спальню, куда обычно боялась заходить. Она медленно открыла дверь и глаза наполнились слезами от одной мысли, что Билли никогда больше не появится здесь, не будет включать свою музыку так, что стены будут дрожать, и не будет ходить по дому с сигаретой в зубах, выдыхая дым в лицо младшей сестры.       Девушка осторожно прошла в комнату, вытирая слезы. Она расплакалась, не почувствовав немного горький запах сигарет, которые без конца курил старший брат. Пачка красных Мальборо лежала открытой возле пепельницы, и Мэйфилд без единой мысли взяла в руки одну сигарету и подожгла её, чтобы вновь ощутить такой противный и родной запах. Рыжеволосая рассмотрела сигарету, пытаясь понять почему Билли вечно курил, как паровоз, что он от этого получал? Она зажала фильтр между губами и резко вдохнула, из-за чего обожгла нёбо и горло. Макс долго кашляла, проклиная по привычке старшего брата, но поймала себя на мысли, что глупо обвинять его во всем подряд. Это неправильно.       Она сама виновата в смерти Билли, ведь если бы больше заботилась о нем до появления Теневого Монстра, со старшим братом все было бы в порядке. Правда, сейчас он бы ходил по дому, собираясь на очередное свидание, или тренировался или делал бы что-нибудь в своем стиле, и это бы обязательно бы раздражало его младшую сестру. Если бы у Партии было больше времени, то они обязательно нашли способ спасти Билли. Она бы точно нашла способ. Это её вина, что Билли больше нет.       Поздно вечером, когда Мэйфилд проснулась от тихих разговоров родителей, то решила сегодня остаться в спальне брата. Девочка осталась на одну ночь, а потом еще и еще, что привело к тому, что Макс вовсе перестала выходить из комнаты Билли, раз за разом обвиняя себя в его смерти, считая, что должна была предотвратить случившееся и сейчас Билли должен был ругаться, что сестра без спроса лежала на его кровати. Она хотела этого, чтобы он кричал на неё, ругался, называл сукой, но был живой.       — Максин! — ворвался в спальню Нил, громко хлопнув дверью о стену, — Прекрати дурить и хватит изводить свою мать! Сколько можно страдать?       Его злило, что девочка не реагировала, поэтому в два шага преодолел расстояние между ним и кроватью, и, грубо схватив падчерицу за плечо, заставил её сесть. Рыжеволосая выдернула руку, когда Нил попытался стянуть её с кровати.       — Оставь меня в покое, придурок! — выкрикнула Мэйфилд и тут же едва не упала на пол от удара по лицу.       Она взглянула на отчима широко раскрытыми глазами и ртом, прижимая ладонь к горячей щеке.       — Не смей повышать на меня голос в моем же доме! — кричал Нил. — Если твой папаша не научил тебя уважению, то это сделаю я!       — Как воспитывал Билли? — Максин разъяренно посмотрела на него. — Это не воспитание, это насилие! Никто не заслуживает такого, и Билли не заслуживал того, чтобы ты избивал его! Он этого не заслуживал!       Девочка поймала на себе испуганный взгляд матери, которая в ту же секунду скрылась за дверью, оставив дочь наедине с этим монстром. Сердце рыжеволосой начало выпрыгивать из груди, когда Нил начал быстро снимать свой ремень. Он с трудом перевернул Макс на живот, прижав одной рукой к кровати, а второй с размаху ударил ремнем по заднице. Мужчина не давал ей даже немного перевести дух перед следующим ударом, вновь и вновь занося руку, и, порой попадая по ногам, не задумывался над тем, что ребенок просто не мог смирится с потерей старшего брата, что этот бунт был из-за раздирающего чувства вины.       Макс кричала от жгучей боли, молила отчима прекратить, но он не слушал.       Лицо Харгрова было красным, как помидор, от гнева, и остановиться заставила только усталость в руке, поэтому он последний раз ударил ребенка и вышел из спальни, бросив что-то напоследок и захлопнув за собой дверь.       Рыжеволосая продолжала лежать на постели старшего брата, не имея сил пошевелиться и чувствуя жгучую пульсирующую боль ниже пояса. Она лишь плакала, вздрагивая от нехватки воздуха и понимания, что это точно не последний раз, когда на неё будут поднимать руку. Макс понимала, что Билли никогда не будет рядом, что больше никто не защитит её.