Colors

***

Ричард видел цвета. В этом не было, право, ничего удивительного. Каждая эмоция отзывалась у него каким-то цветом, как и у всех девиантов, вероятно: Хэнк был отстранённо-мятным, Рид светился неправильной, болезненно-алой привязанностью, большинство окружающих людей и андроидов были прохладно-серыми. Но Коннор, о, Коннор. Он был голубым. Коннор был голубым не только в сознании Ричарда - он, будто издеваясь, светился, пестря всеми оттенками синего в жизни, будто для него не существовало других цветов. Синие джинсы, голубые в свете фонаря ладони, аквариум, отбрасывающий блики на его лицо, угадайте, какие? Коннор распространял синь как болезнь, как вирус, и только Ричарду не доставалось. Коннор стрелял, и стена за спиной девианта окроплялась голубым. Коннор касался рукой газонной травы и на следующий день на ней распускались незабудки. Коннор провожал девушку, что работала у них на ресепшене, на следующее утро у неё на шее расцветали синяки.

***

Ричард не был уверен, что ему нужно, но и ему досталось. Ему надо бежать, торопиться, ему не стоит полагаться на Рида, он человек, он медлителен, он вряд ли догонит преступника, Ричард знает всё это, и Ричард не двигается. Кровь Коннора на руках синяя. Он лежит, а Ричард зажимает отверстие в его груди, хотя, возможно, Коннор и сам может, но Коннор благодарно улыбается ему и отключается, экономя энергию. Ричард сидит и прижимает ладони к ранению. Уродливому, горячему, мокрому. Синему. Коннор лежит, чуть подёргивая кистями рук и ресницами. Ричард не знает, в чём причина. Что-то раскалибровалось. Коннора починят, обязательно, он придёт как ни в чём ни бывало, целёхенький, в этих своих узких синих джинсах, с традиционной тёплой улыбкой и прохладными ладонями. Коннора починят. А вот Ричарда уже нет. Крики пойманного убийцы слышны словно через пелену, алая пульсация Гэвина светится где-то на фоне. Судя по звукам, он заталкивает гремящего наручниками и матерящегося преступника в машину. Тириум не кровь, он не сворачивается. До приезда медиков не так много времени, но Ричард будет сидеть столько, сколько нужно, вплавливая ладони в развороченный корпус. Он разглядывает лицо сиблинга, цепляясь за изученные, привычные детали. Тириум из его носа капает на лицо Коннора. Он быстро, жидко стекает, деля лицо на сегменты, и это похоже на пошлую инсталляцию в музее современного искусства, и земля под ними синяя и всё, что хочет Ричард - отдёрнуть руки, отмыться от этой синевы в восьми разных антисептиках и никогда, никогда больше к ней не притрагиваться. ...Но как же ему хочется утонуть в ней, хочется, наконец, почувствовать, как она соединяется у него над головой, затекает в глазные слоты, затапливает вентиляционные отверстия, заполняет внутри каждый механизм. Как же ему хочется почувствовать хоть что-то, кроме холодной ноющей пустоты. Ричард прижимает ладони ещё плотнее и неуклюже валится сверху, припечатывая губы Коннора в отчаянном, беспомощном поцелуе. Оторваться от мягких, уже банально, предсказуемо, скучно! Синих губ заставляет не сирена подъезжающих техников, но выскочившее предупреждение об опасном перегреве корпуса. Гэвин ставит роспись и быстро пересказывает события. А ещё он настаивает, чтобы Ричарда увезли в сервис вместе с Коннором. И пусть сначала он не согласен, потому что как таковых повреждений у него нет, позже, сидя в машине и гипнотизируя свои руки, синева на которых становится всё прозрачнее, думает лишь о том, что благодарен детективу Риду, потому что отладка ему на самом деле не помешает. За рулём гладкой белой машины сидел безликий серый водитель, негромко говорили два серых техника киберлайф, и Ричарду не нужно было поднимать взгляд, чтобы быть точно уверенным, что Коннор остаётся единственным ярким пятном.

***

Коннор видел цвета, что было совершенно нормально. Хэнк светился тёплым, уютным жёлтым, неприязненно-рыжим был детектив Рид, спокойной сине-зелёной добродушная Тина. RK900 Ричард, серийный номер #313-248-317-87, был нейтрально серым, как и большинство окружавших Коннора людей и андроидов. И в этом не было, право, ничего удивительного.

***