Потеряно навсегда.

Разумихин не спал. Он ходил из угла в угол по своей маленькой комнатке, запустив руки в волосы, и пытался перестать думать. Перестать думать о том, кого он старался забыть на протяжении нескольких месяцев. Родион Раскольников. Человек закрытый и недоверчивый, не желающий сближаться с кем бы то ни было. Разумихин и не думал, что этот, закрытый своей скорлупой, словно цыпленок, человек настолько глубоко засядет у него в мыслях и породит непонятное чувство, которое Дмитрий сам для себя ещё не определил. Сегодняшний визит Раскольникова всколыхнул успокоившиеся было эмоции, заставил снова задуматься и даже разозлиться, ведь не было от Родиона четыре месяца ни слуху, ни духу, а тут вот взял и объявился! Разные мысли бродили сейчас в голове Разумихина, каждая была по-своему верна, но тотчас же мужчина находил ей опровержение. Когда голова уже стала кружиться и перед глазами заплясали предметы комнатушки вперемешку с черными мушками, Разумихин всё-таки принял решение и тяжело повалился на кровать, мгновенно впадая в объятия сна. А решение, принятое им, было таковым: разыскать Раскольникова и расспросить его обо всем. О чем именно спрашивать Разумихин ещё не придумал, но поиск Раскольникова оправдывал ещё тем, что Родион выглядел болезненно, и ему (Разумихину), как другу, следовало выяснить в чем, собственно, дело. *** Поиск Раскольникова затянулся ненадолго и дал результат после того, как Разумихин догадался обратиться в паспортный стол, а не бегать из одного двора Петербурга в другой, расспрашивая всех подряд. Подходя к дому, где квартировался Раскольников, Разумихин уже приготовил длинную речь о том, что нельзя бросать друзей и т.д. и т.п., но совсем не был готов к тому, что застанет Родиона в своей каморке, лежащим сломанной, бледной куклой на разворошенной постели. Дмитрием тут же овладел гнев, и все свои силы он бросил на то, чтоб обеспечить Раскольникову должный уход. Когда же вся суета успокоилась - постель была новая, чистая и мягкая, Родион переодет, вымыт и накормлен – Разумихин повалился на стул возле кровати больного и его мысли снова потекли в направлении, которое Дмитрий Прокофьич сам от себя старался спрятать. *** Уже давно перевалило за полночь, а Разумихин всё так и сидел на стуле, и казалось, что даже если дом рухнет, он даже не шелохнется. Но тут будто очнувшись, мужчина поднялся и, взяв свечу со стола, собрался выйти, но вдруг с кровати послышался едва слышимый стон. Дмитрий поставил свечу обратно и быстро воротился к кровати, в полутьме широко раскрытые глаза Раскольникова блестели странным блеском. - Родион? Как ты? Очнулся? - Жарко… - хрипло вдохнул Раскольников и облизал губы, этот жест заставил испытать Разумихина странную волну тепла, прокатившуюся по телу. - Погоди, я сейчас принесу тебе попить, - Разумихин отвел глаза, стараясь избавиться от наваждения, он уже повернулся в поисках графина с водой, как Родион, словно безумный, схватил его за руки и что есть мочи дернул на себя. Разумихин не упал только благодаря своей природной могучести и слабости Раскольникова. – Что такое, Родя? - Нет, нет, не уходи… - шептал Раскольников. - Да, что с тобой? Я же просто воды тебе хотел принести. – Разумихин видел, что Раскольников не узнает его, и что его слова это просто приступ бреда, не в первый раз завладевшего больным разумом Родиона. Коснувшись лба Раскольникова, Разумихин почувствовал, как тот весь горит. – Ох, Родя, тебе надо снять эту мокрую рубашку, давай я тебе помогу. Раскольников послушно поднял руки, когда Разумихин стал раздевать его, но потом снова вцепился в руку своего друга и, глядя на него полубезумными глазами, часто зашептал. - Спаси меня, спаси, они скоро будут здесь, они хотят меня забрать, спаси меня… Ты ведь защитишь меня? Защитишь? Я знаю, что защитишь, да… Ты только не уходи никуда, а то они узнают, что тебя нет, и придут за мной, а пока ты здесь они тебя боятся… - Кто придет? Родя? Что ты? - Они. Они придут и заберут меня,… но пока ты здесь, я в безопасности… не уходи,… нет… - Раскольников лег на кровать и потянул за собой Разумихина. На койке, которой едва хватало для одного Родиона, они оба поместились только боком, да и то пришлось прижаться друг к другу. Раскольникова такое вполне устраивало, и он спокойно забылся сном, а вот Разумихин уснуть не смог бы ни при каких обстоятельствах. *** Третью ночь Разумихин снова не спал, а проводил ее у постели Раскольникова, тот так и не очнулся и всё продолжал бредить, лихорадка начиналась снова и снова, как только Разумихин покидал пределы комнатки Родиона. А происходило это трижды в сутки, сначала утром с пяти, когда Разумихин тихонько уходил к себе, чтобы никто не заметил его ночного бдения у кровати больного, и часов до девяти, когда Разумихин приходил «проведать доброго друга»; потом днем, когда Дмитрий уходил по своим делам или позвать Зосимова; и, наконец, около восьми вечера, когда посетителям надлежало покинуть комнату больного, до часу ночи, когда Разумихин тихо крался по лесенке, чтобы никого не разбудить, к каморке Раскольникова. Дмитрий и сам не мог объяснить себе, почему он так нянчится с Родионом, это был словно инстинкт, как мама-львица оберегает своих котят, так и Разумихин старался уберечь Раскольникова. Эта ночь началась для Разумихина со странного ощущения, войдя в комнатушку Раскольникова, он точно знал, что утром Родион придет в себя, осознание этого напугало Разумихина, и он поймал себя на мысли, что не хочет такого скорого выздоровления друга. Не хочет не потому, что не желает ему здоровья, а потому что… потому что ему совсем не хочется прекращать эти ночи. Разумихину тут же захотелось уйти от противного ощущения самого себя, но ноги не желали двигаться с места, когда же его глаза выхватили из темноты силуэт Раскольникова, Дмитрий понял, что сегодня он совершит то, о чем, скорее всего, будет жалеть всю оставшуюся жизнь. Он не помнил, как преодолел расстояние до кровати и как скинул с нее одеяло, в его голове только запечатлелся образ нахмурившегося Раскольникова и его тело, сжавшееся в комочек, чтобы сохранить тепло. Дыхание прервалось, и Разумихин накрыл собой этого теплого спящего Родиона, одной рукой он гладил спину, а другой забрался под рубашку и старался впитать в себя те ощущения, которые дарила ему горячая обнаженная кожа. От холода Раскольников открыл глаза, но в них по-прежнему не было ни капли разума, его дрожащие руки накрыли ладонь Разумихина, лежащую на животе, и сжали её так, словно Родион давно ждал этого визита. - Ты всё-таки пришел, - Раскольников повернул голову и впился взглядом полного безумца в застывшего Разумихина, - Почему тебя не было так долго? Ведь я ждал, я думал, они найдут меня и схватят, но я спрятался, и всё обошлось. Но я так ждал тебя, хотел, чтобы ты защитил меня. – Руки Родиона обхватили лицо Разумихина, тот боялся пошевелиться, хотя понимал, что нужно подыграть очередному бредовому сюжету, разыгравшемуся в голове друга, но совесть взыграла и твердила, что если Разумихин сейчас что-либо предпримет, то сверзится в пучину греха, но Дмитрий уже всё для себя решил. - Прости, что я пришел так поздно, я не хотел заставлять тебя ждать, но они могли выследить меня, я не хотел подвергать тебя опасности. - Слова сами рождались в голове Разумихина, он понимал, что несет откровенную бессмыслицу, но судя по тому, как изменилось лицо Раскольникова, его обезумевшее сознание приняло эти слова и даже им обрадовалось. - Ты всегда заботился обо мне… - на лице растеклась блаженная улыбка, а голос снизился до мягкого шепота, - Я так счастлив, - Раскольников немного привстал и теснее прижался к телу Разумихина, такой нежный и расслабленный Родион будил в Дмитрии чувства совсем несвойственные мужчине, находящемуся в непосредственной близости от другого мужчины. Одной рукой Разумихин крепче прижал к себе Раскольникова, а другой, пройдясь по обнаженной коже ноги, подтянул Родиона к себе на колени, и, уткнувшись носом ему в шею, стал вдыхать его запах, надеясь запомнить его и ни с чем никогда не спутать. Они так и просидели остаток ночи, пока не забрезжил рассвет, Разумихин позволил себе лишь легкие касания и поглаживания, а Раскольников снова ушел в свои грезы и спокойно спал на плече у друга. Когда пришло время уходить, Дмитрий захватил с собой старую рубашку Родиона, «на память об этой ночи» промелькнула мысль. Он хранил эту рубашку у себя многие годы, даже будучи женатым на сестре Раскольникова, память о той ночи нисколько не стерлась под ворохом новых впечатлений. Разумихин старался не думать о похожести Дуни на брата, о том, что любит он ее совсем не за это, о том, что тогда он не смог переступить через себя и насладиться кратким мигом близости с тем, кого душа желает до сих пор. Fin.