Сладких снов...

- Тэ, могу я кое-что предложить? - Конечно. Гук достает из кармана небольшой бархатный мешочек. У него весьма смущенный вид и Тэхёну становится интересно. Парень открывает мешочек, не сводя глаз с Тэхёна. И от этого взгляда хочется кончить в трусы. Так он смотрит, проверяет на прочность, когда Тэхён насаживается, прогибаясь в спине, на его член, раскрывая рот в немом стоне, водит бедрами по кругу, а Чонгук проталкивается глубже, сильнее, чувственнее. Что же там такого? Из мешочка в большую ладонь Чонгука выкатывается гладкий блестящий камень в форме яйца, но чуть поменьше размером. Глаза Тэхёна округляются. – Это..? – Yoni egg, да. Ну что? Тэхён переводит взгляд на секс-игрушку, лежащую в руках у его парня, вспыхивает возбуждением и отвечает с придыханием: – Давай. Пальцы Чонгука пробираются под резинку штанов Тэ, добираются до сжавшейся в предвкушении дырочки и легко надавливают на неё. Парень сдавленно охает и хватается за его плечо, опирается на него, пытается удержаться на ногах от нахлынувших ощущений. Гук толкается двумя смазанными пальцами внутрь - подготовка не нужна, Тэ и так растянут. Разводит их в стороны, прокручивает, щекочет со стороны живота, а потом со спины, добавляет третий, а потом и четвертый палец, готовит к большим размерам игрушки. Больше, чем Тэхён когда-либо ощущал там. Он выскальзывает пальцами из жаркого Тэхёна и смотрит ему в глаза - мутные, наркоманские, голодные. Такого Тэхёна просто грех не завалить на ближайшую горизонталь и мучать, мучать его до раскусанных губ и сорванного голоса, до капелек пота на лбу. Гук вытаскивает вновь игрушку. Она прохладная, чистая, зеленоватая, с прорезью белёсых прожилок, как у мрамора. Как великолепно она будет смотреться внутри... Парень смазывает гладкое яйцо. Тэхён смотрит на движения длинных красивых пальцев и теряет способность к здравомыслию. Чонгук поддерживает его за талию и заводит руку к разработанному отверстию. – Втяни живот, дорогой. - этот хриплый от возбуждения шепот на ушко проскальзывает в голову тэ и вызывает волну мурашек. Он втягивает живот и задерживает дыхание. Узкий край яйца входит миллиметр за миллиметром, растягивая скользкие стенки до предела. Чонгук прокручивает яйцо и проходится выпуклой стороной по внутренним стенкам, срывая влажный полувсхлип-полустон с губ парня. Его ноги почти не держат, но Чонгук держит, и этого достаточно. – Ещё немного, милый, и оно будет полностью в тебе. Оно такое тяжёлое, такое большое, прохладное, растягивает тебя так прекрасно, хочешь наконец ощутить, каким оно будет внутри тебя? Тэхён прогибается в пояснице, царапает руки и плечи Гука, стонет ему в шею, такой разомлевший, затраханный, покорный такой, беззащитный. У Чонгука сердце колит, кажется. – Хорошо, так и быть. Когда колечко растянуто до предела и тянет на грани боли, яйцо вдруг проскальзывает глубоко внутрь, оказывается запечатанным внутри, и Тэхён кричит в наслаждении, запрокидывает голову, выпуклость яйца давит внутри, прокатывается, он ощущает каждый сантиметр камня. Из горла вырывается имя мучителя, а потом парень без сил утыкается лбом в плечо Чонгука и всхлипывает. Тяжёлый шар распирает внутренности и ощущается при каждом движении. Как. Же. Охуенно. – Теперь попробуй сжаться. Тэхён слушается и вновь умирает. Яйцо тяжёлое, но не слишком, давит так сладко, а если сжать его внутри, оно проталкивается ещё глубже внутрь. Тэхён готов стоять на руках. Вымученный низкий стон срывается с его приоткрытых влажных губ. Колечко мышц судорожно пульсирует, и Чонгук поглаживает его, заставляя сжиматься ещё сильнее. На его губах мягкая улыбка, глаза прикрыты. Он наслаждается процессом, будто это не его половинка сейчас распадается на части. – А сейчас мы попробуем сесть, хорошо, любовь моя? И без предупреждения подхватывает Тэхёна под ноги, заставляя обхватить ими талию, а сам опускает руки на ягодицы, удерживая игрушку внутри. Тэхён вновь срывается на крик, когда ощущает встряску слишком ярко. Они стояли рядом с обеденным столом, и в голове Гука проносится мысль. Он разворачивает Тэ, осторожно сажает его на стол и встаёт между его расставленных ног, а у того искры из глаз сыпятся. Яйцо протолкнулось максимально глубоко и на грани боли давит на кучу тайных эрогенных зон, о которых даже сам Тэхён не знал. Он прокручивает бедрами и чувствует, как скользит гладкий камень глубоко внутри. Рука Чонгука скользит под его большую белую футболку и серые домашние штаны, и кладет её на низ живота своего парня. Он чувствует ладонью перекатывания горошинки и думает о том, что они сейчас очень похожи на беременную омегаверсную пару, и вновь улыбается. Было бы здорово увидеть его ТэТэ с их ребенком в животике. Это было бы невероятно мило. Когда Чонгук выбирается из собственных мыслей, Тэхён тяжело дышит. – Ты в порядке, солнце? Тебе больно? Вдруг это было слишком? Что если я переборщил? Или недостаточно разработал его? Тэ хрипло смеётся и отвечает на грани слышимости. – Я пытаюсь не кончить, дурачок. Так вот оно что. – Ну-ну, Тэхён-и, зачем же терпеть. Он приподнимает парня и стягивает с него домашние штаны, под которыми, к счастью, не было белья. Сам же Гук расстёгивает свои джинсы и приспускает их. Тэ тут же обхватывает оба члена одной ладонью (ей богу, у него огромные ладони), и проводит по всей длине. Наконец, пришло время стонать Гукки. Тэхён ускоряет движения ладони и Чонгук зарывается во влажные голубые волосы парня, оттягивает его голову и впечатывается в него поцелуем. Через пару движений, когда тугой и горячий узел оргазма уже начинает скручиваться, Гук оттаскивает руку Тэхёна и опрокидывает его спиной на стол, удерживая его руки над головой. Парень обвивает его талию ногами. Чонгук отрывается от его губ и начинает покрывать засосами изящную белую шею. Он толкается своими бедрами в тэхёновы, имитируя секс, отчего яйцо внутри парня катается, и он несдержанно шипит и жмурится. – А что, если я сделаю так? Чонгук несколько замедляется и направляет свой член в Тэ. И осторожно толкается. Парень широко раскрывает глаза и смотрит прямо на Гука, не отводя взгляд, со смесью шока и болезненного удовольствия на лице. Тэхён физически не может впустить в себя полностью, но член упирается в яйцо головкой и толкает его ещё глубже, о боги. Стон срывается прямо в губы Гука, а Тэхён выглядит грехоподобно. Все происходящее напоминает пытку. Он сжимает парня в себе, но при этом сжимает и игрушку, отчего чувствует приближающийся оргазм. – Блять, я хочу большееее, Чонгукки... Гук хмыкает, толкает игрушку слишком, слишком глубоко и входит до конца, и игрушка достигает простаты, упирается в неё узким краем. – Вот мы и полностью в тебе, Тэхён-а. - парень на столе хнычет в губы палача, мешая эти звуки со стонами. Чонгук крутит бедрами, игрушка катается по комку нервов. – Тэхён-ааа... – Тэхён сжимается последний раз, выгибается на столе, прижимается всем телом, зажимает в себе любимого так сильно, что парень кончает вместе с ним, глубоко-глубоко, так, что игрушка скользит легче. Они лежат в объятьях друг-друга ещё несколько минут, после чего Чон выходит из парня, а тот вымученно постанывает, переживая остатки оргазма. – Все хорошо? - Чонгук поднимается на локтях, с улыбкой смотрит на своё детище: распластанный на столе ТэТэ, его влажные от пота волосы, откинутая на пол за ненадобностью футболка скрывала сокращающийся с каждым выдохом пресс и сильные руки, вздымающуюся мокрую грудь, и ключицы, уже обласканные и в засосах. – Всё великолепно, любовь моя, - протягивает Тэхён, обхватывает шею Чонгука, притягивает его к себе и игриво растягивает губы в ухмылке, прижимается к его губам своими. Поцелуй смазывается, потому что Тэхён снова стонет, а Гук поднимается и смотрит вопросительно. – Мы снова увлеклись, а я забыл, что эта штука ещё во мне. - парень вновь улыбается в губы младшего и прикусывает его губу. – Нужно её вытащить. Поможешь? Просто попробуй вытолкнуть её, -Чонгук вставляет пальцы обратно и чувствует себя акушеркой. – Ооо, заткнись. – Разве я сказал это вслух? – Я тебе тут не роженица, чтобы ты акушеркой себя представлял. Видимо, омегаверсные мечты придется отложить... Чонгук вытаскивает игрушку и уходит, чтобы положить её в кипяток. Когда он возвращается, Тэхён все также лежит на столе, и, кажется, засыпает. – Нам пора в постель, пойдем, ТэТэ. Иначе у тебя будет болеть спина. Младший помогает хёну сесть на столе, потом и встать, но тот едва не падает, ноги не держут. Он хватается за край стола, после за Гука. Тот сразу подхватывает парня на руки, а Тэхён легко целует его во впадинку над ключицами, цепляется за его рубашку и утыкается носом в покрытую испариной шею. – Ммм, я хорошо постарался, да? Гук чмокает парня в волосы и уходит из гостиной со своей драгоценной ношей. Тэхён уже давно спит, когда Чонгук доносит его то спальни. Аккуратно кладет на кровать, отцепляет его пальцы с рубашки, стягивает с него штаны (Тэхён почему-то терпеть не может спать в штанах), укрывает одеялом до самого подбородка, а сам раздевается и ложится по другую сторону постели. Теперь, когда его ничего не отвлекает, он может в тысячный раз разглядеть красоту родного лица. Его огромные для азиатской внешности глаза, его маленькая сонная улыбочка, уже высохшие голубые волосы, в свете луны кажущиеся почти серыми, его длинные ресницы, трепещущие в оковах сна... его Тэхён - волшебный... Чонгук выныривает из своих мыслей, когда Тэхён разворачивается к нему и слепо шарит руками по простыни. "Тэхён-и - мой тактильный мальчик, ему обязательно нужно с кем-то обниматься, пока он спит." Парень сам притягивает к себе спящего хёна. Кладет руку под его голову, зарывается носом в макушку, обнимает крепко, поглаживает по спине, а тот обхватывает за ребра и утыкается лицом в местечко между шеей и плечом. Их ноги переплетаются также, как переплетаются их сны, и ночь уносит их... – Ты просто обязан однажды прийти на работу с этой игрушкой, Тэхён-а. Ты будешь весь день думать обо мне внутри себя... Тэхён не слышит. Это ничего. Спокойной ночи, дорогой...