Shape of you

Мэтт, опустив этакое „оружие”, тихо хихикнул, создав малое подобие улыбки и пустил зелёной радужкой взгляд, в котором так и читалось ехидное: «А подслушивать не хорошо!», которая бы звонко отдавалась в стенах разума. Эдд, легко смутившись, нахмурил светлые брови, понимая, что Мэтт смог собрать кубик-рубик, осозновая, что Том ему не особо-то и безразличен, как ему казалось раньше. Торд, через секунд тридцать три, открыв рот, дабы отпустить напряжение, решил продолжить свой разговор про житье в Норвегии, как ни в чём не бывало, но Голд, поменяв также голос, мягко предложил:       — Ладно, ребятки, давайте прекратим уже играться, — сказал Эдд, улыбаясь чисто, пока подходящий ему румян персика окрашивал беспощадно щёки шатена, расплавяясь и на шеи, и на ушах. — Пойдёмте лучше попьём чай, — и быстрым шагом, не услышав ни одного возмущения, направился в сторону солнечной кухоньки.       Красивые шторы красивыми кружевами пропускали малые лучи жёлтой луны, что делали это место волшебнее. К сожалению, сейчас Эдда волновало не это.       Вода остыла и вместо жгучей она оказалась теплой. Скучная и не вкусная. Не создавая особо лишних движений, тот просто зажав кнопку включения, послышался звук „начала”. Эдд сел за стол, одной рукой придерживая голову, пустым глазом вводя по неаккуратностям деревянного стола. Жаль, но Ринго разорвал их: выглядят они хуже, если бы они вообще были. О, здесь шерсть с жвачкой. Ужасное зрелище. Тупое зрелище. Тупость. Тупость! Эдд, какой ты идиот!       Нарцисс, аккуратно заходя за комнату заметил, как Голд миловато наливает чай, поставив сахарницу по середине малого столика.       — Хей, Мэтт, а где же остальные?

***

      Торда взбесило то, что про него никто даже не вспомнил. На его лице виднелась злая прищурка серых глаз и надутые губы, в которых уголки были припущены. И он назло сделал вид, что ничего, будто-бы, не услышал. А Мэтту стало уже все равно и он согласился со мнением его друга и пошёл ему помогать. Дойдя до нужного ему верхнего шкафчика, он потянулся к деревянной дверце и, открыв, не увидел разноцветных кружек.       Голд, ехидно хихикнув, посмотрел в сторону блондина. Мэтью заметил насмешливый взгляд сначала на себе, а потом он посмотрел куда-то близко него. Он проследил за карими глазами Эдда и заметил раковину. Его глаза расширились, ведь он заметил гору грязной посуды.       Эдд снова взглянул на шкаф и закрыл дверцу, грустно вздохнув. Он был немного опечален этому факту, ведь ему придётся доставать его любимый и очень красивый сервиз для чая, который нарцисс берёг как зеницу ока. Его могли видеть и трогать только избранные. Мэтт заметил, как Эдд начал подходить в сторону его сервиза, из-за чего тот кинул убийственный взгляд на Торда, который недовольно сидел на диване, что-то ворча себе под нос. В голове Харгривза пронеслась только одна мысль:       «Да чтоб ты сдох! И Том тоже! Ведь сегодня именно он должен был мыть эту посуду, а не я!»       Внутри души Мэтта скатилась скупая, мужская слеза.       После минутной казни Ларссона и Риджуэлла своим ядовитым глазом, где так и виднелась "ненависть". Отпихнув Эдда, он сам пошёл доставать свое сокровище. Хранил он его на самом видном месте, дабы все начинали на него смотреть и восхищаться, как любил парень. А стоял он в красивеньком серванте, который был рядом с тумбой. Само хранилище этих прекрасных кружек имело светло-молочный цвет со стеклянными дверьми, с небольшими рисунками нарцисса, которые были нарисованы белой краской. Достав набор, Мэтт перенёс его на стол. Расставив всё по местам, он насыпали заварку в заварочный чайник и поставил на стол.       Харгривз после подготовки к чаепитию, всё также убивал своим взором Торда, но не так сильно, как Эдда. Голд, с еле заметной улыбкой, смотрел на Мэтта с мыслей:       «Холоп, трудись быстрее.»       В этот момент вскипел чайник. Он громко пикнул, а после Эдвард встал изо стола, чтобы налить кипяток. Сделав дело, он заметил, что гость сидит тихо, уж очень тихо. И прервал напрягающую тишину:       — Торд, уже пора пить чай... Или ты не хочешь? — поинтересовался шатен, посмотря в сторону их гостя.       «Да ну, они вспомнили, что я нахожусь здесь? Я для них вообще существовал в то время? Даже не спросили, хочу ли я. Что ж, думаю, они не ожидали, что я навещу их так резко. Ну, логично. А Мэтт всё-таки изменился в лучшую сторону. Он теперь не болтает про себя каждую минуту, как раньше. Раздражала раньше его одна и та же болтовня. А Эдд мил со мной... Хотя я хорошо знаю, что за этой хорошенькой маской, в душе меня он презирает. Я передал их так подло, всё-таки. Ладно, побуду с ними, пока что, мило.»       — Эй, ты в порядке?. —обеспокоенно спросил Мэтт.       Эдд в то время стоял рядом со столешницей, загружая в холодильник свежие продукты. Мэтт вдруг встал со стула и спокойным шагом направился к Торду. Подойдя так, что он смог увидеть его лицо, заметил, что его кожа стала слегка бледной. Мэтт затруднено посмотрел на Торда, а после приложил свое теплую ладонь ко лбу Торда. Тот вздрогнул, а после посмотрел серыми глазами на него.       — Да?       — Ты в порядке? — повторил вопрос Мэтт.       — Частично, — более уверенно ответил Торд.       — Точно? Выглядишь бледным и твоя кожа холодная... — блондин смотрел пристальным взглядом на Ларссона.       Торд был в недоумении, ведь к нему проявили заботу, не Эдд, а Мэтт. Этот чёртов Мэтт. Неужто его начало заботить чужое самочувствие? Раньше его заботило только одно, его лицо и ничего больше. После секундного шока Торд сказал:       — Конечно.       А позже отвернулся от Харгривза. Он был слегка смущен, ведь маленький румян был виден на его ушах и щеках. Рука Мэтта немного задела щеку Ларссона. Нарцисс ушёл, смутившись, и, почти дойдя до порога кухни, сказал:       — Так ты идешь?       — Естественно, — сказал ошеломлённый Торд.       И вот наконец началось долгожданное чаепитие. У коммуниста был заранее придуманный план своей истории. Он хотел им рассказать, что у него возникли „срочные дела” в Норвегии. Хотя по-настоящему всё это время он был на главной базе „Красной армии”. В его лжи не было ни одной доли правды, но ему поверили... В его голове во время разговора крутились разные мысли и все перемешалось в одно целое.       «Какая жалость. Они мне верят. Неужели они настолько глупы и наивны? Или они просто притворяются? Хотя, какая уже разница. Главное, выполнить задание.»       А он умеет врать. У Торда был один план, над которым он не заморачивался, ведь черта ораторства у него с детства.

Продолжение следует...