Друг мой, Зорро

El mago - (маго), волшебник, фокусник, исп. * * *       Сборы были недолгими. Помня, что слуг им прислал дон Хулиан, Диего и Бернардо не взяли никаких вещей и сделали вид, что отправляются на верховую прогулку. К окраинам Мадрида они подъехали на рассвете. Город был мрачен и сер. В отдалении слышался звон колокола, призывающий к мессе. По дороге к ближайшему постоялому двору им встретились лишь две женщины в черном и сонный мальчишка, видимо посланный хозяином с порученьями. Ни человеческая речь, ни даже лай собак не нарушали дремотный покой древнего города.       Оставив лошадей и наскоро перекусив в посаде, друзья без промедлений двинулись вглубь мадридских переулков. Куда вел его Бернардо, Диего не знал, но привычно полагался на опыт старшего товарища. Хотя смелый план Бернардо был ему не по душе чрезмерным риском для друга, но ничего лучшего он предложить не мог и согласился только при условии, что всегда будет рядом. Сейчас они шли к какому-то старому знакомому Бернардо по тем временам, когда тот странствовал с бродячим театром, в надежде, что приятель поможет им попасть на бал к маркизу. Вариант поехать на бал вместе с дядей Хулианом Диего отмел сразу – он не настолько хороший лицедей, чтобы скрыть от дяди чувства, кипящие у него в груди. От дяди и от Анабель, мысли о которой непрерывно соседствовали в голове Диего со всеми прочими тревогами, подозрениями, планами и намереньями.       Уже совсем рассвело и улицы наполнились людьми, когда они наконец добрались до неприметной двери в одном из переулков. Бернардо остановился и без раздумий постучал. Дверь открылась не сразу. На пороге с хмуро-удивленным сероватым лицом появилась молодая женщина, кутавшаяся поверх ночного платья в длинную темную шаль.       – Что вам угодно? – не слишком приветливо пробормотала она.       – Ола, Хуана! – поприветствовал ее Бернардо. – Отец дома?       Лицо женщины странно исказилось – брови сошлись в горестном изгибе, а глаза радостно засветились. Она охнула и прислонилась к косяку.       – Бернардо, ты? Живой! Сколько лет... Отца нет, он умер этим летом.       – Французы? – помрачнел Бернардо.       – Можно и так сказать. Да проходите же, проходите. Ты ведь не испаришься, как в тот раз?       – Я не испарялся, Хуана, – печально усмехнулся Бернардо. – Это дон Алехандро решил, что Мадрид как-то уж слишком негостеприимен для него и нужно срочно отправляться в Бургос. Директор нашей труппы, – пояснил он Диего, заметив, как тот вздрогнул при имени дона Алехандро.       Они вошли в дом. Из небольшой темной прихожей узкий коридор вел куда-то вглубь дома. Хуана не стала зажигать лампы, лишь раскрыла ставни рядом с входной дверью, впуская пасмурный утренний свет, и повела их за собой. За второй от входа дверью оказалась скромная гостиная с разномастной потертой мебелью, вся увешанная выцветшими афишами вместо картин. Бернардо грустно покачал головой, а Диего с интересом осмотрелся. «El mago virtuoso!» гласило большинство афиш, иногда добавляя «Fantastico» и «Magnifico». Хуана оставила их на несколько минут, но вскоре вернулась – в буднем платье и с тарелкой бисквитов и вином.       – Что случилось с доном Эстанислао? – спросил Бернардо после короткого представления, наливая всем вина в деревянные кружки, которые привычно достал из буфета.       – Голод, – вздохнула Хуана, усаживаясь на узкий диванчик у окна. Она кивнула на тарелку с бисквитами: – В это трудно поверить сейчас, но еще несколько месяцев назад Мадрид погибал от голода. Не было ни куриной косточки, ни крошки хлеба. Извели и кошек, и собак. Мешали уличную пыль с ядовитым горохом, от которого вспучивало живот или отказывали ноги. Даже богатые доны выходили на улицы, умоляя о корочке хлеба, который нельзя было купить ни за какое золото.       – А французы? – уточнил побледневший Диего.       – Французы... Габачи! У этих всегда было, что поесть. И некоторые сердобольные даже пытались делиться. Сам король Жозеф ходил раздавать хлеб больным и убогим. Только он не бог и одним хлебом не мог накормить целый город. Да и не все соглашались брать из его рук подаяние.       – Отказывались от хлеба? – изумился Диего. Бернардо только хмурился и молчал, ему не нужно было объяснять людские мотивы.       – Да. Некоторым лучше умереть, чем получить еду из руки француза.       – Мне очень жаль, Хуана, – произнес наконец Бернардо. Он сел на табурет напротив нее и, мгновение подумав, все же решился объяснить свое появление. – Мы хотели просить твоего отца о помощи. Сегодня вечером у маркиза Н. будет бал, нам нужно попасть туда, но так, чтобы нас не узнали. Помнится, маркиз когда-то приглашал дона Эстанислао на свои вечеринки. Его фокусы были украшением любого праздника.       Хуана вздохнула и кивнула: – Это так. Хотя отец перед смертью давно не выступал, не хотел веселить габачей. Но маркиз наверняка его помнит. Я бы с радостью помогла тебе Бернардо, но скажи как. Отца нет...       – А реквизит его сохранился? И костюмы.       – Да, конечно, все в целости.       – Я помню кое-что из его фокусов. Если ты поможешь разобраться с реквизитом, мы могли бы выступить сегодня у маркиза.       – Мы? – уточнила Хуана.       – Да. Я за мага, ты – моя помощница, а Диего будет представлять старуху-гадалку.       – Что? – чуть не поперхнулся вином Диего.       – Очень рослая старуха, – окинула его оценивающим взглядом Хуана.       – Он будет горбиться, – отмахнулся Бернардо. – Так ты поможешь?       Хуана кивнула. За одно мгновение она, казалось, враз помолодела и расцвела. * * *       Через четверть часа они разошлись. Правда, Диего опять протестовал, но Бернардо был непреклонен – с доном Хулианом он должен встретиться один. Если бы дело было ночью, Диего мог бы подслушать их разговор, например, у окна. Но посреди дня его обязательно заметят, и тогда все их планы рухнут. Поэтому Диего отправился с Хуаной к маркизу, хотя душой рвался к дяде.       Дом дона Хулиана Бернардо нашел не сразу. Временами он вообще не узнавал Мадрида. Там, где прежде теснились извилистые улочки, теперь раскинулись просторные площади. На въезде в город по андалуссийской дороге строились монументальные ворота. От театра «Лос Каньос де Пераль», где однажды выступала их труппа, остались руины. А посреди парка Ретиро, по словам одной торговки, французы возвели крепость – с казармами, арсеналом и укреплениями.       Однако времени на экскурсии не было. Как бы ни хотелось Бернардо получше рассмотреть новый Мадрид, надо было торопиться. К счастью, дон Хулиан оказался дома. Важный и немногословный мажордом немедленно провел гостя в кабинет, едва он представился. Бернардо мысленно усмехнулся: конечно, дон Хулиан ждал их вместе с Диего. Что ж, придется его разочаровать.       – Бернардо, вы один? – удивился хозяин дома. – А где же мой дорогой племянник? Не может выбрать подходящий костюм или все еще погружен в обустройство дома?       – Добрый день, сеньор, – с легкой улыбкой ответил Бернардо и уселся в кресло, не дожидаясь приглашения хозяина.       Быстрая тень скользнула по лицу дона Хулиана, но все же он продолжал проявлять радушие, плеснув в бокал херес для гостя и предложив отменных папирос. Бернардо с видимым удовольствием отпил глоток из бокала, но от папирос отказался.       – Мой друг, дон Диего, – наконец соизволил пояснить он. – Приедет позже, прямо на бал. А у меня не далее, как вчера вечером, появилось к вам неотложное дело. Секретное дело. Вот почему я здесь, и вот почему я один.       Лицо дона Хулиана застыло, точно улыбающаяся маска, рука с незажженной папиросой замерла в воздухе. Через мгновение он пришел в себя и принужденно рассмеялся.       – Неотложное дело? Да еще и секретное! Вы поразили меня, друг мой. Рассказывайте же скорее, раз это так неотложно.       Вместо ответа Бернардо достал из кармана исписанный лист бумаги и протянул его дону Хулиану. Тот развернул лист и пробежал глазами. Рука его дрогнула, он заметно побледнел, но продолжал улыбаться.       – Что это? – спросил он, переворачивая бумагу и оглядывая ее со всех сторон.       – Крови на этом письме нет, – с насмешкой пояснил Бернардо. – Потому что это копия. Оригинал спрятан в надежном месте.       – Я не понимаю о чем вы...       – Все вы понимаете, сеньор. Это письмо вы забрали у убитого человека двадцать лет назад. Это письмо вы просили выкрасть донью Эсперансу. За этим письмом вы ездили в Калифорнию. И в поисках него вы забрались недавно ночью в комнату Диего.       – Что за бред вы несете? – гневно воскликнул, вставая, дон Хулиан.       – А нашли его не вы, – продолжил с той же ледяной насмешкой Бернардо. – Нашел его я. И не только его, но еще и дневник доньи Эсперансы, где все подробно описано. Включая и ее встречу с господином Л.       На последней фразе дон Хулиан точно сдулся, шумно выдохнув, и упал в кресло.       – Грязный шантажист! Чего вы хотите? Денег?       – Именно. Если вы не желаете, чтобы это письмо и дневник попали в руки Диего или кого-то другого...       – Сколько?       – Я буду скромен. Скажем... десять тысяч реалов. Вам не кажется, что эти бумаги стоят того? – Бернардо снова глотнул вина. – Отличный херес! Обмен состоится на балу у маркиза. Насколько я помню, у него прекрасная библиотека. Встретимся там.       – Вы с ума сошли! Я не успею за полдня собрать такую сумму. И как я должен принести деньги на бал? В кармане?       – А вот это и есть ваше неотложное и секретное дело, – Бернардо встал и поклонился. – Решите его сами. Хорошего дня, сеньор.       Со спокойной грацией отпетого разбойника Бернардо вышел из кабинета. * * *       Если у Диего и были какие-то сомнения по поводу разрешения маркиза выступить на балу, то сам маркиз их мгновенно развеял, едва увидел Хуану. Конечно, он помнил ее саму и ее отца. Он несказанно сожалеет и горюет о потере такого великого артиста и кудесника. И да – разумеется, он будет очень рад, если Хуана со своими кузенами выступят и развлекут его гостей. После возвращения из Валенсии французский двор и их испанские приспешники погружены в постоянное уныние. Никто не верит, что вернулся в Мадрид надолго. Многие готовятся в любой момент бежать из города. И не в Валенсию на этот раз, а в саму Францию. Но – тсс! – это секрет, хоть о нем и болтают все без умолку.       Хуана договорилась с маркизом, что выступят они, как и прежде, в саду. Тележка с реквизитом подъедет к задней калитке, чтобы не мешать гостям и подготовить эффектное появление фокусника. С разрешения хозяина, она показала «своему кузену» Диего бальный зал, сад и помещения для слуг. Заодно и указав на окна библиотеки. На этом они распрощались с хозяином и отправились домой, готовиться к выступлению.       По дороге Диего сначала погрузился в размышления о вечере у маркиза, но после того, как во второй раз наткнулся на прохожего и получил изрядную порцию брани в спину, отвлекся от размышлений и принялся глядеть по сторонам. Сейчас, посредине дня, город уже не казался ему таким мрачным и пустым, как на рассвете. Тучи несколько рассеялись, и улицы оживились. Жители сновали туда и сюда, заходя в лавки или останавливаясь на мгновение поздороваться. То и дело по улицам проезжали французские патрули, громко и резко окликая, если замечали где-то хоть небольшое скопление. Но жители и не пытались собираться, быстро расходясь в разные стороны и презрительно плюя вслед патрульным.       Помня рассказы об ужасающем голоде, Диего вглядывался в лица людей. Кажется ему, или они, и правда, гораздо худее и бледнее андалуссийцев или бургосцев? Женщины такие изящные, хоть и с мрачными лицами...       Проехавшая мимо него карета внезапно остановилась. Он бы и не заметил этого, мало ли в Мадриде карет, но через минуту чья-то рука прикоснулась к его плечу.       – Диего!       – Анабель? – воскликнул он, обернувшись, и почувствовал, как предательская краска заливает его лицо. – Как ты?.. Мы... я.... – Он не знал, что сказать ей, как объяснить свое появление в Мадриде.       – Ты все-таки приехал, – Анабель улыбнулась. Когда она увидела Диего, порыв выскочить из кареты был неодолимым, но сейчас она тоже не знала, что сказать.       – Ты идешь? – внезапно вмешалась Хуана. – Надо торопиться.       – Иди, Хуана, я догоню, – не сводя глаз с Анабель, ответил Диего.       – Как знаешь... – усмехнулась Хуана и махнула рукой. – Ждем тебя дома.       – Дома? – остолбенела Анабель. – Диего, кто эта женщина? Кто она тебе?       – Знакомая, – улыбнулся Диего, осознав, что Анабель ревнует. – Не моя! – Тотчас добавил он, когда глаза девушки гневно сверкнули. – Это подруга Бернардо.       – Бернардо?       – Да! – Диего рассмеялся, но через мгновение улыбка погасла – когда он вспомнил, где сейчас Бернардо и чем занимается. Он взял Анабель за руку, и глядя в землю, произнес: – Послушай... Я... Мы не придем сегодня на бал. Кое-что изменилось.       – Диего? – волнение так явственно прозвучало в ее голосе, что он тут же поднял на нее глаза. – Что случилось?       – Я не могу рассказать. Пока. Я и сам еще не во всем разобрался... Но... – он глубоко вдохнул и выпалил: – Я люблю тебя, Анита. Да, сейчас не самое романтичное место и время для таких признаний. Но я не знаю, что со мной будет завтра, даже сегодня вечером. Может быть, я уже и не смогу сказать тебе этого.       – Но Диего...       – Ничего не говори. Пожалуйста. И еще... Обещай мне одну вещь.       – Только одну? Какую?       – Забудь, что ты видела меня здесь. Ни меня, ни Бернардо нет в Мадриде. Никому не упоминай о нас, даже своему отцу. Это очень важно.       – И все? – она разочарованно вздохнула. – Хорошо, Диего. Но обещай и ты мне одну вещь.       – Только одну?       – Ты расскажешь мне, что происходит. Не сейчас, я понимаю. Но позже. Расскажи мне обязательно.       – Даже если это причинит тебе боль? – он с горечью всмотрелся в дорогое лицо.       – Все равно! Обещаешь?       – Обещаю.       В порыве мгновенной решимости он прикоснулся губами к ее губам, развернулся и чуть не побежал вслед за Хуаной.