Not the jealous type

Робин уже несколько месяцев влюблена в Нэнси: эти её идеальные маленькие бёдра и эти пронзительные огромные глаза. Как она краснеет и как хранит секреты. Но Нэнси занята, и Робин осторожна. Робин знает, чего она не может иметь, не может сказать. Не утруждает себя делать больше, чем хочется и лениво удивляться. До одного выходного на вечеринке, когда Джонатана, кажется, нет в городе. Уже поздно, и все, кроме них двоих, ушли в дом. Робин с пустой пивной бутылкой и Нэнси с пластиковым стаканчиком, липким от остатков таинственного пунша. Робин не хочет ничего больше, чем флиртовать с ней, но теперь, когда эта девушка-мечта перед ней, все, что у Робин есть, это вопросы. Робин кое-что слышала от Стива; он постоянно ошибается. Его бессонница ухудшается, независимо от того, сколько раз он выходит «в поход», и Робин просто действительно нужно знать, насколько то, что он сказал ей, реально. Она просто хочет зацепиться за маленький кусочек реальности. Когда она спрашивает, Нэнси смотрит на нее своими разбивающими сердце глазами, светящимися в темноте, но с чем-то более диким и более знающим. Робин на секунду думает, что она сейчас пойдет за ней в лес, и не для поцелуев. Для пуль, для гвоздей. Для костей и крови. Нэнси не говорит ей всего, но она говорит ей достаточно. Робин чувствует, что из-за этого маленького кусочка доверия ее сердце может немного расколоться от облегчения. Хокинс иногда чувствует себя так холодно, когда есть так много секретов. Ощущение такое приятное, что у Робин что-то сжимается в груди. Она в хорошем настроении, все, что она хочет сделать, это заставить ее смеяться. Поэтому Робин подражает Стиву, который пытается солгать о Билли и о бите в багажнике своей машины, а Нэнси смеется так сильно, что не может дышать. К тому времени, как к ней возвращается дыхание, они оба дрожат от холода и у них кружится голова, и Нэнси смотрит на нее с пьяной нежностью, как будто ей давно не хотелось смеяться. — Видишь, по такому дерьму я скучаю. Робин, почему мы раньше не были друзьями? — Ты слишком мила. Или, может быть, слишком мила для меня, Уилер. — Лучше шутка, слишком близкая к правде, чем ложь. Не трогай прядь ее волос. Не переплетай ее пальцы. Не спрашивай, что значит дружба, когда вы слишком открыты и слишком голодны для того, что вы хотите. Просто скажи это легко. — Или что-то в этом роде, слишком большое искушение. Джонатан ревнивый тип? Ее безумные маленькие эльфийские глазки сверкают в оранжевом свете фонаря на заднем дворе. — Забавно, что ты спросила. И вот тогда Нэнси Уилер преподносит Робин сюрприз, наклоняясь для поцелуя, который становится глубоким, мягким и необходимым, притяжение между ними внезапное и скользкое. От ее вкуса, от этого плюшевого рта у Робин кружится голова от того, чего она хочет, и от того, чего она не знала, что может получить, и от того, что, как она внезапно думает, им сойдет с рук. — Так это нет. Эта улыбка полна тайн. — Давай выбираться отсюда. И они это делают.